Как Гаррус Вакариан с продавцом торговался.

Для Альберто это один из заурядных летних вечеров, когда куча туристов приезжает в Рио-де-Жанейро на цветастые и незабываемые праздники. Всюду пестрят яркие костюмы, точёные фигурки аппетитных бразильянок и местных мачо. Всюду музыка, всюду сладкоголосые песни и баллады… — За сколько костюм попугая продашь? — вдруг раздается странный утробный голос. Пухлощекий Альберто отвлекается от лицезрения танцоров и, хлопая по-оленьи глупыми глазками, смотрит на странного клиента: очень высокого, с чересчур широкой грудью, со слишком костлявым и узким тазом, лицом, скрытым в тени капюшона-мешка. — Сто восемьдесят пять реалов. — проговаривает Альберто, деловито приглаживая усики-стрелочки. — А есть что-нибудь подешевле и что на меня налезет? — слегка озадаченно и раздражённо интересуется таинственный клиент. Альберто хмурится, пытается разглядеть лицо незнакомца, подаётся вперед, но тот неловко пятится назад, явно недовольный тем, что его так тщательно рассматривают. Из тьмы капюшона слышится злобное пощелкивание. — И мне нужна огромная маска, ну… На всю голову, как эта! — из кармана толстовки показывается жуткая трехпалая лапа, которая тыкает на гигантскую голову попугая, сделанную из голубого папье-маше. Альберто бледнеет, как протухшее молоко и вскидывает свои пухлые лапки вверх от ужаса. Язык потерял связь с мозгом и отказывается работать. Из капюшона выглядывает жуткая угловатая морда, чем-то отдаленно напоминающая попугая, у которого от сифилиса отвалился клюв, и при всем этом этом пережившего ядерную войну. — Сделай уже мне чёртову скидку на этот кусок бумаги или я натяну тебя вон на ту хреновину, глупый землянин! — нервно хлопая пластинами-хелицерами-мандибулами по бокам лица и сверкая острыми зубами угрожает диковинный покупатель, указывая лапой на неприступную статую сына Божьего, однако ответом служит лишь шлепок пухлого тела продавца о землю. — О-о Святая Дева Мария…— достигнув третьей октавы сопрано, томно вздыхает Альберто и, закатив глаза, постигает пушистые чертоги царства Морфея, развалившись на кучке пышных костюмов. Покупатель озадаченно чешет репу. Неужели переборщил с угрозой? Опасливо оглянувшись, турианец быстро накрывает голову глупой маской попугая-ара — единственной маской, которая вообще здесь на него налезет и при этом не доведет кого-нибудь до сердечного приступа. Бросив в лицо продавцу несколько купюр, самый плохой мальчик с планеты Палавен вливается в толпу сверкающих танцоров. — Хэ-э-эй, Макарена-а! — пританцовывая следует за бурной толпой сам Гаррус, мать его, Вакариан…