Мой король

Кажется, ещё только вчера они убегали с той ебанутой планеты паразитов, устроив им на прощание... нет, не одиннадцатое сентября, они же не дешёвка! — а вполне себе приличный такой Перл-Харбор. Он тогда позволил Морти хорошенько оторваться, громя вражеский флот из вообще всего оружия, которое было на корабле, превратившемся в смертоносного, жалящего огненными стрелами шершня. Рик правил, виртуозно уводя тарелку от погони, они были настоящей командой, действовавшей слаженно и чётко, как и положено старым напарникам, и Рик не мог не признать, что это было охуенно. Но это было вчера, а сегодня началось лето, последнее лето перед тем, как Морти свалит из дома и со всей серьёзностью вопьётся зубами в гранит учёбы в каком-то колледже на другой стороне материка, а ещё сегодня выпускной бал для старшеклассников. Бет сходит с ума, Бет, для которой внешние приличия так важны, орёт на мужа, бесится на отрешённую дочь, украдкой утирает слёзы, бросив взгляд на внезапно ставшего взрослым сына и шёпотом умоляет отца не отрываться от коллектива, что значит — нарядиться официантом и провести несколько унылых часов среди несанкционированно пьяных выпускников и их вполне себе законно пьяных родителей. — Пожалуйста, папа, останься там до утра, — просит Бет, и Рик фыркает, воздевая глаза к потолку — что он, нянька, что ли? Что, пиздюк не может спокойно пообниматься с одноклассницами и выпить пива без надзора?.. Оказывается — нет, не может. Бет непоколебима, и Рик сдаётся, лишь сумев выпросить право слегка опоздать и прийти к концу официальной части. Сердито растрепав волосы, смирившийся с поражением Рик бурчит, что ему надо работать, и сваливает в гараж, не замечая вопросительного взгляда со стороны героя дня. Морти просит маму погладить его собственный костюм, хочет спросить, о чём они разговаривали с Риком, но не решается. Ему нужно принять душ и уложить волосы, позвонить девочке, с которой он договорился идти на бал, почистить выходные ботинки... Ему хочется пойти к Рику и спросить, придёт ли он к нему на бал, но он боится услышать отрицательный ответ и поэтому просто идёт по своим делам, решив принимать реальность такой, какая она есть. Рик опаздывает даже чуть меньше, чем собирался, Бет радостно машет ему из угла, в котором стоит стол с аперитивами «для взрослых». Он кивает дочери, поправляет галстук, который ему жмёт, потом, слегка рассердившись, и вовсе ослабляет узел. Он почти трезв; он едва не забыл переодеться, но под его чёрным пиджаком у него настоящая рубашка, а на ногах — настоящие туфли, как у какого-то выхолощенного франта, и Бет счастлива. Рик машет ей и обводит взглядом школьный актовый зал, увешанный бумажными фонариками и гирляндами лампочек, в поисках внука. Его взгляд цепляется за розовые, голубые, золотистые оборки, рыжие, русые, белокурые локоны, девочки постарались, вместе со своими мамами, естественно, а вот парни... Все на одну спину. Рик понятия не имеет, какого оттенка серого костюм у его внука. А конферансье на сцене тем временем под лёгкий аккомпанемент приглашённых музыкантов (какие-то реперы, Рик в душе не ебёт) с широким оскалом на лице объявляет результаты выборов — имена Короля и Королевы бала. Рик ушёл из школы, не дождавшись аттестата, и ни разу не пожалел — до сих пор. Если бы он знал, что в самом конце удушающей учебы его ждёт такое обилие голых коленок и откровенных декольте, и обнимашки по углам, и полумрак, и жаркие стоны, и вздохи над ухом, и лишь условно запрещённые самокрутки с чем-то не слишком похожим на табак всего в двух шагах от школьного крыльца — он бы, пожалуй, потерпел ещё годик... Наткнувшись на взгляд своего внука, Рик моментально забывает о голых коленках и даже о фляге, жгущей ему внутренний карман пиджака. Он забывает о том, где он, и даже, кажется, чуть-чуть забывает основы дыхательной деятельности. Он не знает, кого там выбрали себе в короли переполненные гормонами одноклассники Морти, но собственный выбор для него очевиден — его внук грёбаное совершенство. Костюмчик Морти очень ему идёт, этакий хороший мальчик, и не скажешь, что только вчера хуячил монстров с воплем «Ии-ха!». Умница Бет помогла ему подобрать одежду по фигуре, и теперь, за неимением болтающейся разношенной майки, хорошо видно, насколько он стал тонким и высоким с тех пор, как Рик впервые увидел его. От явно уже где-то перехваченного стакана лёгкого пойла глаза у Морти горят, а аккуратная причёска растрепалась, что в сочетании со строгим тёмно-серым костюмом бьёт Рику прямиком в чувство прекрасного. Ну, конечно, если допустить, что это чувство гнездится где-то в районе тестикул, сейчас ещё так непривычно плотно обтянутых тканью этих блядских официантских штанов. По тому, как лицо Морти старательно принимает надменный вид, стоит ему встретиться взглядом с дедом, Рик понимает — пиздюк ждал его раньше и успел обидеться. Сам Рик выдал бы себе почётную грамоту уже за то, что сподобился посетить мероприятие, которому осталась четверть часа до того, чтобы превратиться в адский и порочный, как всё подростковое, вертеп. И вообще, мальчишка теперь должен ему одно лишнее приключение. Не снимая с лица равнодушной маски, Рик салютует Морти, и тот, вздёрнув нос, отворачивается к своим собеседникам — задроту в очках и, наверно, единственной девочке во всем помещении, у которой сиськи прикрыты более, чем наполовину. Рик фыркает, заводит глаза к потолку и тоже отворачивается — чужие глупые обиды ему до звезды. Поскорей бы дождаться конца, проводить мальчишку в его кроватку и спокойно набубениться. Так, чтобы из башки ушли все мысли о том, насколько мягки каштановые растрёпанные волосы... Чтобы с сетчатки пропал отпечаток этой чёртовой блядской улыбки в стиле — «Ну ты хуила, Рик». Сделав шаг в сторону стола с напитками для взрослых, Рик буквально натыкается на женское тело, бормочет «Извините», пытается обойти. Но снова врезается в дамочку, та смущённо и заливисто хихикает, Рик наконец-то поднимает на неё глаза — не выпускница, чья-то мамаша, и уже довольно хороша. Заставляя себя стать галантным, Рик предлагает даме проводить её к местной Мекке, с чем она воодушевлённо соглашается. Через две минуты игривой беседы, сопряжённой с возлияниями, каждому из них становится абсолютно ясно, что их встреча предопределена судьбой. Леди оказывается не матерью, а старшей сестрой, которую, как и Рика, члены семьи — у них-то на сегодня есть дела поважнее, чем следить за этими оболтусами — уполномочили на роль секьюрити для её младшего братишки. Обернувшись на внука, Рик удостоверивается, что тот занят милой беседой, держится на ногах, и вообще всё под контролем, и кивает своей новой спутнице на дверь. Туалетные кабинки в этой школе не закрываются, и они ищут другое прибежище, идиотски хихикая, чувствуя себя школьниками, сбежавшими с уроков. Прибежище находится в закутке возле раздевалки, где обычно сидит охранник, а сейчас пусто — охрана пасёт молодняк, следя за тем, чтобы ничего не подливалось в чан с пуншем чаще одной бутылки в час. Рик раскладывает сестру по несчастью на столе охранника, задирает юбку и, стянув чересчур легкомысленные для её роли пастыря трусики, делает ей хорошо; сестричка вцепляется острым маникюром в его волосы — Рику похуй, это не тентакли с присосками, от которых потом синяки по всему телу, и даже не когти похотливых сирен с Альдебарана, — мотает башкой и стонет. Закончив, он стягивает её на пол, где и получает от неё своё вознаграждение — студенческая жизнь явно пошла на пользу эротическим навыкам миледи, и Рик рычит удовлетворённо, спуская ей в горло. Вернувшись к детям, они переглядываются, подмигивают друг другу и расходятся каждый в свою сторону. Рика ждёт облом — пока он развлекался, его отпрыск слился из помещения. Шлёпнув себя ладонью по лицу, Рик бросается на поиски. Каждый из опрошенных им бухих подростков видел Морти «буквально минуту назад», но никто не знает, куда он пропал. Маленький чмошник, настолько чмошник, что всем похуй, куда он делся, думает Рик, раздражённо копаясь по карманам — он же не мог оставить дома Морти-няню?.. Ага, вот и она — небольшое устройство с дисплеем, на котором красной точкой горит сердце его внука. А может, жопа, он уже не помнит, в какую именно часть тела Морти всадил нано-бот с передатчиком. Несколько минут полёта по приборам — и Рик останавливается перед дверью с надписью «Учительская». Блядь, ну хорошо хоть, не «Директор», мрачно думает Рик, высаживая дверь с ноги, хотя он бы не удивился. Школьными директорами становятся либо тупые, либо садисты, либо педофилы, он понял это ещё в старшей школе. Его внук стоит на коленях возле кожаного диванчика, на котором, широко расставив ноги, восседает какой-то упырь. Его штаны уже расстёгнуты, но мальчишкин рот ещё свободен, и только поэтому Рик сдерживает своё желание прикончить мерзавца — лишь вырубает его с помощью обычного удушения. — Какого хуя, Морти? — вопрошает Рик, вздёргивая внука с пола за шкирку и разворачивая к себе, как нассавшего в тапки котёнка. Вид у Морти отнюдь не пристыженный, дёрнувшись, он вырывается и вопит: — Какого хуя, М-морти?.. это я, я должен спросить, Рик, какого хуя?.. Рик подозревал и раньше, что его внук не умеет пить, но воочию лицезреть результат взаимодействия Морти с алкоголем ему до сих пор не доводилось. Пока он развлекался с сестричкой, пиздюк, судя по запаху, добрался до «взрослых» напитков и теперь едва держится на ногах. — Пиздец, Морти, просто пиздец, — Рик качает головой и достает ключи от тарелки — портальная пушка чересчур велика для карманов блядского костюма, и он оставил её дома. — Ты, ты сам там с-с-с кем-то развлекался, говнюк, почему мне нельзя?.. — причитает Морти, пока Рик тащит его к выходу, запихивает в тарелку, на заднее. — Потому что я трахался со взрослым человеком, а тебя хотел поиметь мудила, которому правительство штата платит за воспитание детей, — фыркает Рик, садясь за штурвал. Пацан в невменозе, домой его таким нельзя — в первую очередь потому, что Рик не уследил за тем, за чем его оставили следить, а значит, выволочки от Бет не избежать. Значит, нужно покатать его часок-другой, пока пары весьма посредственного виски не выветрятся из его дыхания, а лучше — пока Смиты не заснут. — П-просто, просто приревновал меня, мудила, — произносит Морти, глядя на звёзды сквозь стеклянный потолок. — Тебя-то? Ага, конечно. Много чести. Херни не пизди, говна кусок. Рик ведёт корабль на орбиту, чешет нос, поглядывая в зеркало заднего вида. Морти полулежит, растёкшись по сиденью, прикрыв глаза, его пиджак расстегнулся, рубашка лишилась пары верхних пуговиц, его взгляд затуманен алкоголем, и Рик морщится — какие же, чёрт побери, невозможно неудобные эти блядские узкие костюмные штаны!.. — Рик, поцелуй меня, — внезапно подаёт голос пьяное говно с заднего сиденья, и Рик чуть не слетает с орбиты. Молчит, выравнивая курс, и Морти, сопя и пошатываясь, лезет вперёд с явным намерением оседлать его колени. — Эй, пацан, осади, — бормочет Рик, пытаясь отпихнуть от себя бухого подростка, но тот хихикает и добивается-таки своего — усаживается к дедушке на коленки, загораживая собой обзор лобового стекла и мешая рулить. Рик раздражённо выглядывает из-за него, пытается дотянуться до штурвала, но следить за управлением с внуком на коленях крайне неудобно, Рик вздыхает, сдаваясь, переводит корабль на автопилот. Пьяное лицо внука прямо перед ним, улыбается похабно, жопу бы ему надрать. Тянется, но Рик успевает резко отвернуться и получает поцелуй в щёку — неловкий, дрожащий, оставивший ожог на коже поцелуй пьяной влюблённой малолетки. Морти предпринимает вторую попытку, и с взбешённым рычанием его снова закидывают назад. Садятся рядом, крепко держа за руки, не давая свободы. — Рик, я просто... я просто хочу тебя, — бормочет паршивец, падая носом Рику в плечо, и тот крутит головой — за что ему всё это. Сам виноват, конечно — не нужно было уходить. Организм Морти наконец разбирается с количеством употреблённого алкоголя и решает избавиться от излишков — Рик едва успевает отодвинуться, и его внука рвёт на пол. Убираться заставлю, паскудника, бурчит Рик, наблюдая, как Морти трясёт и скручивает. Дождавшись конца, отдаёт команду кораблю, и тот производит самоочистку. Морти, бледный как смерть, еле дышит, и вроде бы его опьянение благополучно переходит с буйной фазы на фазу анабиоза. Ещё раз качнув головой, Рик встаёт, чтобы убраться к штурвалу. Позволяет себе притронуться к его волосам — они действительно мягкие, как шёлк, как котёнок манула, как золотое руно... У Морти морщинка между бровей, губы чуть приоткрыты, голова запрокинута, и бледную кожу тонкого горла было бы восхитительно украсить засосом-другим, а то и укусом. Пора домой. Наутро, когда Морти еле находит силы спуститься на завтрак, Рик уже в дрова — его очередь. Бет не сердится на него, демонстративно храпящего на диване в гостиной, и лишь подкладывает подушку ему под голову — и одежда, и башка её сына остались целыми после выпускного бала, и она благодарна Рику за отсутствие головной боли. К полудню они оба слегка приходят в себя, Рик, кряхтя, принимает сидячее положение, уступая Морти место на диване, но тот садится как можно дальше. Хуй знает, много ли он помнит, но Рик лучше позволит лицехвату отложить в себя яйца, чем спросит об этом. — Ты, наверно, хочешь отправиться в какое-нибудь безумное, отвязное приключение со стрельбой и погонями... но давай сегодня просто посидим на диване и посмотрим межгалактический кабель? — смущённо, не глядя на него, предлагает Морти, и Рик согласно кивает. Они смотрят кабель, потом им хочется есть, и они делают на кухне бутерброды, Морти делает им обоим кофе, и они возвращаются на диван с подносом. Снова смотрят ТВ, жуя бутерброды, и Рик размышляет, что ему нравится больше — то, как пацан отчаянно старается избежать прикосновений, или то, как он смущается, пытаясь это скрыть?.. Лето проходит слишком быстро, вместе с августом заканчиваются приключения. Гордость не позволяет Рику признать, что без Морти приключения похожи на унылое дерьмо, он упрямо опускает огнеупорное забрало и лезет внутрь вулкана за магнетической лавой, покупает новую маску, отправляясь на очередные поиски Атлантиды, ночует в гараже, изобретая безотходный преобразователь антиматерии в космическое топливо... Но к зиме он сдувается, и всё чаще его основным приключением становится литр-бол в каком-нибудь задрипанном баре на краю галактики в компании таких же, как он, поскучневших, одряхлевших, потерявших путеводную звезду капитанов — он даже уже не помнит, кто из них был ему врагом, а кто союзником в ту давнюю пору, когда всё только начиналось. Морти приезжает домой пару раз в месяц, на выходные, рассказывает, смущённо заикаясь, о своих успехах в колледже — Рик даже не думает вслушиваться, ибо в какое вообще сравнение могут идти какие угодно лекции с настоящей наукой, той, которой мог научить Морти исключительно он сам? Он не пытается утащить внука в портал — Бет вполне доходчиво объяснила, что за это Рика ждёт неминуемый переезд в дом престарелых. Рик даже почти не смотрит на него, прекрасно зная без всяких визуальных подтверждений, что Морти стал ещё выше, ещё сильнее отощал, что плечи его становятся сутулыми от постоянного сидения за учебниками вместо беготни по футбольному полю и разминок с однокурсницами, что стоит ему моргнуть — мальчишка дёрнется за ним, невзирая на запреты матери. Подбирается Рождество, повинуясь Бет всемогущей, семья собирается в доме Смитов. Волнуясь и краснея, Морти протягивает плавающему где-то в районе потолка Рику свой подарок. Приходится спуститься — Рик использует для этого шприц со стимуляторами, который как-то приготовил, но не употребил, ибо нахуя вылезать из блаженного состояния невменозного говна, когда к этому нет абсолютно никаких предпосылок? Подарок — игрушечная железная дорога, пиздюк твёрдо решил стать изобретателем и сделал поезд, разгоняющийся до восьмидесяти восьми миль в час и затем выпускающий одно за другим три разноцветных облака дыма — красное, синее и зелёное — в форме задницы. — Дым в форме задницы, Морти, серьёзно? — спрашивает Рик, наблюдая за поездом, и его внук смущённо краснеет — он, конечно, не ожидал какой-то особенной похвалы, но он сделал поезд сам, своими руками, целиком — от двигателя до передаточного механизма, только корпус заказал на Али. На самом деле это лучшая в мире железная дорога, это вообще самое милое, что видел Рик в своей жизни, но хуй он упустит возможность поглумиться над своим наивным внуком. — Сколько суток ты потратил, делая это? Этот поезд способен совершать прыжки во времени? Может, это симулятор приключений... с нашими квантовыми проекциями внутри, охуевающими от собственной реальности?.. Нет? Серьёзно, Морти, ты сделал поезд, выпускающий дым в виде задницы, и думаешь, что уже можешь считаться изобретателем?.. Рик качает головой и прикладывается к фляге, Морти опускает голову, и Рик выдерживает ещё три секунды, прежде чем сказать: — Ладно, приятель, это действительно было очень мило... — И, насладившись вспыхнувшей в больших карих глазах надеждой, добавляет: — Ещё пяток-другой лет в твоём колледже — и из тебя, возможно, выйдет толк. Ещё несколько раз стебанув парня, Рик всё же сжаливается и даже находит ему свои старые записи — оставшиеся ещё с тех пор, когда он записывал свои расчёты, а значит, вполне удобоваримые для обычного, не такого гениального, как его собственный, мозга. Тихое «Спасибо, Рик» одновременно воодушевляет, разгоняя по жилам эйфорию от удовлетворённого чувства собственной важности, и убивает стыдом — его глупый малыш думает, что увлечён наукой, хотя на самом деле увлечён собственным дедушкой. Рождественские каникулы заканчиваются, в ближайшем будущем Рику не светит ничего хорошего, и он с энтузиазмом принимается устраивать своей печени свидание с циррозом. Дело движется весьма успешно, пока в одно прекрасное утро Рик не получает посылку с курьером. Вскрыв упаковку, Рик переживает второй в своей жизни сердечный приступ — после первого он вживил в себя систему поддержки, и теперь нано-роботы со всего организма устремляются к пострадавшему органу, реабилитируют его быстрей, чем встревоженная звуком падения Бет успевает добраться до двери в гараж. — Всё в порядке, пап? — Да, милая... Всё просто ооотлично. Глаз его внука, упакованный в специальный контейнер-рефрижератор, действительно выглядит просто отлично и даже имеет шансы на то, чтобы прижиться обратно — если, конечно, его владелец до сих пор жив. Заляпанная кровью записка, вылетевшая из контейнера, уверяет, что дело обстоит именно так и таковым и останется, с условием, что Рик соизволит быть в определённом месте в определённое время. Рик не собирается ждать до определённого времени, не собирается выполнять ничьи условия, он собирается просто забрать своего внука обратно. «Велел же не расставаться с оружием, задрот ебаный», — бурчит Рик, торопливо набивая карманы халата, роняя вещи с полок и ругаясь сквозь зубы. Морти-няня выдаёт координаты, и Рик высылает разведку. Через пять минут разведывательный дрон присылает ему запись с камеры, разглядывая её, Рик скрипит зубами — не жить уродам. Несколько десятков мёртвых федералов спустя Рик вытаскивает из клетки своего внука, потерявшего голос от боли и шока. Глаз занимает своё привычное место, нервная система вместе с голосом реабилитируется самым действенным из известных Рику способом — стаканом водки, принятым внутрь. Обколотый анестетиками и практически живой Морти охотно берёт из руки деда увесистый плазма-ган и на пару с ним отправляется чинить возмездие. Хорошенько посоревновавшись с Риком в убийстве федералов на скорость и победив со счётом двести пятьдесят один к двумстам шестнадцати, Морти, у которого наконец начинают трястись руки, бледнеет и роняет пушку... Рик телепортирует их в поджидающую на орбите тарелку, но домой они не летят — Рику пока что неохота в дом престарелых, а попробуй убеди Бет, что они оба перемазаны зелёной жучиной кровью вовсе не по его инициативе. В колледже тоже вряд ли одобрят внешний вид Морти и окровавленную повязку на глазу... поэтому они летят в секретное убежище Рика, где приводят себя в порядок, а потом садятся на траву полюбоваться закатом, пока приживается глаз. — Маме бы такое не понравилось, — говорит Морти, осторожно ощупывая повязку. — Если бы ты слушал, что тебе говорят, и держал оружие под рукой, то не дал бы себя похитить, — ворчит Рик. — Я что, следить за тобой должен? Дрона к тебе приставить? Морти виновато пожимает плечами. Конечно, он думал, что можно вот так просто взять и выйти из игры, будто нажав кнопку escape... Бывших террористов не бывает, сученька, наши грехи всегда будут с нами, и всегда будут те, кто захочет нам их припомнить. — Вообще было круто, Рик, я... я уже даже соскучился, — говорит Морти, улыбаясь, разглядывает нежно-розовые облака на горизонте. — Интересно, по мне или по ощущению пушки в руке, маленький кровожадный сукин сын? — ухмыляется Рик. Морти вздыхает — конечно, он соскучился по приключениям, по всему тому, что они проходили вместе. — Я бы... я бы лучше с тобой остался, Рик, но мама сказала, что я должен получить образование, и я выбрал... наименее противный из вариантов, — говорит Морти. Рик молчит, а потом говорит тихонько: — Некоторые вещи даже я не могу изменить, пёс. Морти смотрит на него, слегка усмехаясь. — Например, то, что ты мой дедушка?.. — А ты что, хотел бы, чтобы я не был твоим дедушкой? Морти думает секунду, потом широко улыбается и отвечает: — Если бы ты не был моим дедушкой, я бы позвал тебя на свидание, Рик... Рик громко хохочет, закрыв глаза и откинув голову. — Где бы, например, мы с тобой могли бы познакомиться, Морти, если бы ты не был моим грёбаным внуком?.. — Ну, н-не знаю... например, на выпускном балу твоего внука, — осторожно отвечает Морти. — Хм... Не имею привычки знакомиться с малолетними кусками говна на всяких тупых подростковых вечеринках, — Рик мотает головой. — Так что скажи спасибо, что ты мой внук. Возможно, именно благодаря этому из тебя получится что-то достойное. Морти кладёт голову ему на плечо, и Рик обнимает его. Сейчас всё в порядке, и им удалось уйти живыми, но кто даст гарантию, что завтра всё не повторится снова?.. Похоже, Рику действительно пора ставить на Морти сигнализацию.