Морской бес

Конечно, когда ты впервые заходишь на борт старого, скрипящего, разваливающегося корабля, невольно возникают мысли: «А что, если?..». Ведь случиться может что угодно, в такое-то время. Первый же шторм – и молись, пассажир, в своей каюте, чтобы команда смогла справиться со стихией, чтобы вовремя убрала паруса, сложила снасти, чтобы капитан не покинул своего места, оставив руль… Чтобы матросы не сбежали в единственной шлюпке, бросив своих пассажиров погибать посреди океана – а ведь так поступали многие морские волки, и от осознания этого легче не становилось. И все же, уже через пару плаваний ты привыкаешь к мерному покачиванию судна и успокаиваешься, думая, что затонуть может какой угодно корабль, но только не тот, на котором ты плывешь - конечно, с такими мыслями ты не хочешь доплачивать современным паровым судам, предпочитая им более дешевые старые фрегаты, каравеллы и клиперы. Райвель тоже привык. Молодой ученый, занимающийся изучением различных теорий о происхождении видов, придерживался популярной ныне точки зрения Чарльза Дарвина, но также путешествовал по миру, пытаясь описать ныне существующие формы жизни. Правда, в этот раз судьба была к нему не так благосклонна, и с самым интересным живым существом он познакомился, только пойдя ко дну. В ту ночь корабль «Дестини», старенькая двухмачтовая каравелла-латина под командованием уже немолодого капитана Жозефа Чейза, потерпел крушение. Надо отдать команде должное, они сделали что могли, но… Спастись удалось не всем. И дело было вовсе не в нехватке мест в шлюпках, нет – они просто не успели, пытались спасти корабль до последнего, потому как пассажиров, кроме Райвеля и еще одной семейной пары, не было – на «Дестини» перевозили в основном груз. Но, увы, морской бог не был милостив к старому Жозефу, и каравелла потонула, унося с собой под воду жизни почти что всех присутствовавших на корабле. Молодой ученый не помнил, как оказался посреди моря среди плавающих деревянных брусьев в одиночестве – просто так вышло, и никогда раньше не поддававшийся панике мужчина испугался. Ничего и никого не было на многие километры вокруг, и это действительно ввергало в ужас – даже погибать было бы не так ужасно, будь рядом кто-то еще. Дошло даже до того, что, спустя пару дней скитания по морю на размокшем бревне, Райвель решил помолиться. Мужчина никогда не был верующим, а крестик, что висел у него на шее, достался ему от ныне покойной матушки, которая, по сути, и обратила его в христианство еще в том возрасте, когда дети не соображают ничего. Спасение пришло оттуда, откуда ученый его не ждал – из воды. В байках матросов, кажется, таких существ считали бесами морскими, да только вот Райвель не был насчет этого уверен. Странное животное с туловищем человека и хвостом дельфина – правда, почему-то зеленым – было настроено явно дружелюбно, коль помогло добраться мужчине до скал. А теперь еще и заботливо принесло ему рыбу - правда, сырую. - Я не ем сырую рыбу. - Она вкусная, - помотал головой бес и улыбнулся, демонстрируя ученому ряд острых зубов. – Правда вкусная. - Для тебя – может быть, - сил у Райвеля не было даже на то, чтобы хмыкнуть, но и есть такую пищу он не собирался. – Я могу серьезно заболеть, если съем сырую рыбу. Бес только разочарованно кивнул и, одарив мужчину печальной улыбкой, вновь бросился в воду, оставив его посреди маленького скалистого островка без растений в одиночестве. Вернулся он, когда уже стемнело – но и принес чуть размокшие, но все же съедобные бананы. На вопрос, где достал, ответил, что плавал до соседнего острова, а мужчину довезти туда его сил бы не хватило. Бананы и правда были вкусными, с голодухи-то. На суше позволить себе такую экзотическую еду молодой ученый не мог, а вот сейчас с удовольствием поглощал этот дар природы, наблюдая, как паренек – бес явно был мужского пола, у девушек в этом возрасте уже обычно есть грудь, а поскольку одежды на этом морском жителе не было, разглядеть его тело для Райвеля не представляло никакого труда – вгрызается в новую, только что пойманную рыбешку, пачкая рот в темной крови. - У тебя имя есть? Или у вас, бесов, имен не бывает? - Бесов? – похоже, он рассмеялся. Голос у него был странный, напевный, поэтому и смех был похож больше на клокочущий вой – и от этого даже шли мурашки по коже. – Я не бес, я – русал. - Хорошо, ру… Русал, - странное слово было не так уж и просто выговорить, поэтому мужчина запнулся, но быстро исправился. – У тебя есть имя? - Эрен, - не прекращая поглощать рыбу, ответил тот, и из раскрытого рта посыпались рыбьи кишки, от чего ученый сморщился, брезгливо отворачиваясь. – А у тебя? - Райвель, - боже, у него просто в голове не укладывалось, как можно было так мерзко, по-животному есть… Он же… Ну, раз говорить может, наверное, немного человек. Этим закончился их второй день. Эрен так и заснул на скале, рядом с потерпевшим крушение мужчиной, а тот лишь заставил себя лечь подальше от мокрого, чешуйчатого хвоста, воняющего рыбой. Правда, как ни старался Райвель избежать влажных прикосновений, у него это не получилось – мальчишка сам обнял его, и ученый с удивлением обнаружил, что он – теплокровный. А значит, холодной ночью будет приятнее спать с ним в обнимку. Следующее утро началось не очень приятно для хвостатого паренька. Полностью высушенный, даже немного обгоревший, он пытался увильнуть от настойчивых прикосновений Райвеля, в котором наконец-то проснулся научный интерес к русалам как к неизвестному ранее виду, и все же сумел ускользнуть обратно в море, вернувшись, правда, к обеду – на сей раз с кокосом, который ученому удалось разбить далеко не сразу. Сам Эрен довольствовался рыбой – опять. - Почему ты начал меня щекотать? - Изучал, - пожал плечами Райвель, вздыхая. – Я – ученый, а про вас, русалов, ни разу не слышал. Ты интересен для меня. - А что тебе будет, если изучишь? – мальчишка говорил на таком ломаном английском, что порой добропорядочному жителю Британской Империи хотелось закрыть уши руками, лишь бы не слышать это напевное сбивчивое бормотание, которое, к тому же, явно отдавало валлийским акцентом. - Ничего, это для моего личного интереса, пока что. А потом, если я выберусь отсюда живым, может, напишу трактат о русалах, получу деньги и известность. - То есть, это для тебя важно? – боже, он такой наивный, мужчина даже улыбается от умиления. - Ну… Можно сказать и так. - Тогда, можете изучать. Только больно не делайте, хорошо? – доверчиво улыбнувшись в ответ, кивает морской бес… Нет, русал, и, царапая руки, выбирается на скалы вновь, подползая к ученому. Сложно описать, какой восторг чувствует ученый, когда наблюдаемое существо само позволяет к себе прикоснуться. И пусть этот Эрен вздрагивает каждый раз, когда холодные пальцы Райвеля касаются его тонкой и нежной кожи, он все равно трогательно дрожит и краснеет, как человек, и вскрикивает от боли точно так же, как и люди, когда ученый пытается прощупать его органы, с силой надавив пальцами на живот. Глупо хихикает, стоит мужчине пересчитать его ребрышки – удостовериться, что грудная клетка такая же, как и у «сухопутных», как зовет жителей «Большой Земли» парень, – и болезненно морщится, когда от слишком усердных поглаживаний чешуйчатого хвоста начинают выпадать роговые пластинки. Но, как и любое водное живое существо, под палящим солнцем он быстро высыхает, поэтому ему приходится то и дело кидаться обратно в море, чтобы не обгореть еще сильнее. Конечно, от этого снова возвращается неприятный запах рыбы, но Райвеля это не смущает, как и то, что русал раз за разом прижимается к нему, смачивая его почти сухую одежду водой. Так проходили дни, три или четыре… Но, в конце концов, у молодого ученого появился вопрос. - Почему ты ухаживаешь за мной? - А почему дельфины спасают утопающих? – вопросом на вопрос ответил Эрен, плеская хвостом по соленой глади и задумчиво глядя на мужчину. Его зеленые глаза будто проникали в душу, и мужчина просто не мог не улыбнуться ему в ответ. - Хорошо, почему ты не доставишь меня на мате… Большую Землю? – все-таки, так и не привык к странной манере разговора этого русала. Слишком похож он на человека, если не видеть этого хвоста. - Ты тяжелый, - похоже, чуть обиженно заметил морской бе… Русал, черт, он русал, пора бы запомнить. – Я не донесу тебя. - И откармливаешь? - Нет, я приношу тебе еды, жду, пока ты наешься на несколько дней вперед, а потом поплыву к рыбаку, что живет около моря. Туда день пути для меня, а обратно – еще один, - пожал плечами паренек, вновь ударяя широким хвостом по воде, обливая брызгами не только себя, но и спасенного. - Я не могу наесться на несколько дней вперед. Лучше принеси мне побольше еды, - тут же заметил Райвель, ловя чуть возмущенный взгляд мальчишки, который, правда, все же кивнул ему. – А что за рыбак? - Живет около моря с дочкой. Я помогаю ему ловить рыбу, загоняю ее в сети, поэтому он мне не откажет, - закатил мечтательно глаза русал, вздыхая. – А еще у него красивая дочка, Микаса. - Даже имя ее знаешь? – хватило сил ухмыльнуться, как и у мальчишки - ударить мужчину хвостом по носу. Больно. - Все-таки, я украл ее первый поцелуй, - вот же бесенок, его хитрая улыбка просто не давала покоя ученому, но… Довериться больше было некому. Он и правда сдержал слово, приведя через несколько дней рыбака. Сам русал плыл все время рядом с лодкой, провожая нового знакомого на Большую Землю, а вот Райвелю даже было немного жалко. - Обидно, что ты никогда не выйдешь на сушу. - Обидно, что ты никогда не познаешь морские глубины, - резонно заметил мальчишка, облокачиваясь на бортик лодки и ловя легкий щелчок по носу от ученого. Несильный, даже ласковый, как тот поцелуй, который мужчина сорвал с губ морского беса – нет, русал он, русал! – в одну из ночей. Глупый, правда думал, что Эрен спит. Нет-нет, он все чувствовал, он все помнил. – Но ты можешь приходить сюда, к морю. Я буду приплывать к тебе, как только рыбы донесут. - Ты же сам ешь рыб? - Не всех же, - пожал худенькими плечами мальчишка и вздохнул, прикрывая глаза. – Обещай, что придешь еще. Райвель не знал тогда, что ответить. Не хотел он связывать свою жизнь с морем, не знал, что в той деревеньке, где жил рыбак со своей дочкой, есть прекрасная вакансия врача. Поэтому тогда не мог пообещать. - Я постараюсь, - да, именно уклончивое «постараюсь». Вроде как обнадежил, а вроде как и не должен ничего. - Я буду ждать, Райвель. Такими были последние слова русала – до того, как он, в последний раз улыбнувшись, ушел под воду. Лодка пристала к берегу, и старый рыбак попросил ученого помочь затащить ее на сушу, и, конечно, мужчина не мог ему отказать. А потом еще целый час сидел и смотрел на море, размышляя о чем-то своем. Хотя, наверное, нельзя присваивать себе виды живых существ… Или можно?