Привязанность

Он так долго ждал этого момента, о, так долго. То, как его потащили на чужой корабль и уложили в постель, казалось сюрреалистичным. Он просто знал, что если Луффи захочет что-то сделать, то это будет сделано и никаких вопросов по пути не возникнет. Это была одна из многих вещей, которые Сабо любил в нём. Он также не собирался ввязываться в драку. Это просто не стоило того, потому что Луффи, он сделал его жадным, заставил его хотеть. Ему так много хотелось сказать, но он уже должен был понять, что лучше показать действиями, чем рассказывать, особенно когда дело касается Луффи. Сабо был человеком очень многословным, с постоянными мыслями в голове, но Луффи был человеком действия и простых слов. То, как Луффи отвечал ему взаимностью с такой же, если не большей, любовью, заставлявшей его сердце биться быстрее, а лицо краснеть – это было то, чему он не очень-то доверял. Его очаровали сверх всякой меры, и он не возражал потеряться во всём, что являл собою Луффи. Луффи был его светом. И Сабо прекрасно понимал, что Луффи именно так сильно влияет на жизнь людей. Он, вероятно, был светом для каждого другого человека, с которым сталкивался. Иногда ему становилось завидно, что он пропустил столько лет улыбок, смеха, глупостей и приключений; утра, дня и вечера с ним. О простом восторге от пребывания рядом с Луффи, от его тепла и... времени, которое лечит всё, он слышал это высказывание слишком много раз. Он искренне верил, что это не так; раны просто становились более терпимыми, никогда не исчезая без следа — они оставляли шрамы, и шрамы оставались навсегда. Время притупляет всё, вот что, по его мнению, должно было быть сказано. Он всегда возвращался к воспоминаниям о том, что упустил, о том, что его здесь не было; его разум был заполнен мыслями о том, что было бы, и это бывало очень мучительно временами, он старался не думать слишком сильно. Его не было там ни для одного из братьев, первых людей, которые действительно заботились о нём и ценили его, как личность, как семью. Это был постоянный шрам, который останется с ним навсегда, но Луффи был тем, кто носил настоящий шрам от потери Эйса. Это причиняло ему глубокую боль, большую, чем что-либо в его жизни, но Луффи сделал её немного меньше. Луффи заверил его, что он из настоящей плоти и крови, что он жив и дышит. Сабо пообещал себе, что обязательно будет рядом со своим названым младшим братом. На этот раз ничто не встанет у него на пути. Он сделает всё возможное и невозможное. Он не позволит никому причинить ему вред. Мягкие, медленные и нежные поцелуи. Тёплые прикосновения и долгие объятия, он жаждал их всех, и он принимал их в ответ вместе с такой же привязанностью. Не было никакой спешки, вообще никакой спешки. Он хотел наслаждаться этим моментом, наслаждаться им и запечатлевать его в своей памяти. Сабо обхватил ладонями лицо Луффи и наклонился ближе, погрузившись в то тепло, которого ему не хватало годами. Луффи только хихикал от этих поцелуев. Сабо покрывал поцелуями его лицо, пока не добрался до шеи Луффи. Он провёл много времени на его шее, быстро покусывая её. Луффи почувствовал на себе мягкие светлые локоны Сабо, и это вызвало у него лёгкое щекочущее ощущение, но губы Сабо щекотали ещё сильнее. Всё было тёплым, постепенно накапливающееся тепло, и Луффи чувствовал Сабо, чувствовал его потребность, его любовь. Луффи был его домом, и Сабо было так хорошо; очень приятно, что сейчас он здесь. Луффи удовлетворённо замурлыкал от такого внимания, а Сабо продолжал свой путь из поцелуев. Сабо скользнул руками вниз по бокам Луффи, чувствуя каждый дюйм кожи под красным жилетом, и Луффи не смог удержаться, чтобы не подпрыгнуть и не захихикать ещё больше, когда он уткнулся носом в ответ. Луффи повернул к себе лицо Сабо. — Я очень скучал по Сабо, — сказал он, чмокнув его в нос и улыбнулся. Сабо мягко улыбнулся в ответ и не смог удержаться, чтобы снова не встретиться с его губами. Если бы это было возможно, он целовал бы его весь день напролёт. Это была его привычка, и Сабо подумал, что губы Луффи так же приятны на ощупь, как тёплое одеяло. У него было такое чувство, что если бы он поделился своими чувствами о том, что хотел бы целовать его весь день — Луффи, скорее всего, с энтузиазмом принял бы вызов. Эта мысль заставила его усмехнуться в ответ на поцелуй, и вибрация немного успокоила их обоих. Сабо немного откинулся назад, подальше от тепла. — Я... я так скучал по тебе, Лу. Я-я... прости, — Сабо почувствовал, как слёзы наворачиваются на его глазах. Он не хотел сломаться. Не сейчас. У них был такой чудесный момент, но он ничего не мог с собой поделать. Часть его чувствовала, что он не заслуживает всей этой любви и он не заслуживает того, чтобы делиться своей любовью в ответ, сжигаясь в одиночестве. Луффи понимал, что чувствует Сабо. Он не нуждался в объяснениях, да и не хотел их. Он просто хотел, чтобы Сабо тоже был счастлив с ним, чтобы он избавился от печали, которая преследовала их повсюду, но сделала их намного сильнее. Он не хотел, чтобы Сабо извинялся; он знал, что если бы Сабо мог, то сделал бы всё, что в его силах, чтобы быть там. Луффи чувствовал и слышал, как сильно Сабо любит его, несмотря на все проявления нежности. — Сабо не сделал ничего плохого, и я не знаю, за что он извиняется. Я всегда знал, что Сабо любит меня, — Луффи притянул его ближе и обнял старшего брата. Он начал слизывать с него слёзы. Сабо слегка вздрогнул и сказал: — Лу! Что... — Я хотел, чтобы Сабо перестал грустить, — прямо заявил мальчик, бросив на него совиный взгляд. Сабо усмехнулся, чувствуя себя немного смущённым, когда наклонился к лицу другого. — Я очень счастлив. Наконец, я снова с тобой, Луффи, — он провёл пальцами по тёмным прядям его волос, и это было такое приятное действие. — Тогда не плачь больше! Ши-ши-ши... Сабо не мог удержаться от смеха снова, и это было приятно — свободно смеяться, как сейчас. Кто бы мог подумать, что тот самый Луффи, который раньше был жутким плаксой, будет говорить ему, чтобы он больше не плакал? Было так много всего, что он чувствовал, что ему действительно нужно наверстать упущенное. Но прямо сейчас, именно в этот момент, он не хотел быть нигде, кроме как здесь. — Ты всё такой же смешной, как и всегда, Луффи. Облизывать мои слёзы? Только ты мог до такого додуматься. Они рассмеялись в унисон, наслаждаясь обществом друг друга, и некоторые из членов команды Луффи могли слышать смех, доносящийся из каюты. Это принесло им облегчение, потому что Сабо вошёл, производя впечатление человека немногословного, отстранённого, напряжённого, и они не могли не удивляться. Поскольку Луффи ничего не сказал по этому поводу, а они просто мало что знали: их капитан был загадкой большую часть времени. Поэтому то, что эти двое смеялись, было воспринято добрым знаком. На лице Робин отразилось лёгкое разочарование. — Хм? Что случилось, Робин? — спросила Нами, заметив, что она нахмурилась. — Да так, ничего. Я просто подумала, что у нашего капитана и Сабо могло бы быть более страстное воссоединение. Я просто предположила, что когда Луффи потянул Сабо в каюту, ну.... — Она знает что-то, чего не знаем мы, но я больше ничего не хочу знать, — прошептал Усопп, с подозрением глядя на своего товарища по команде, которая, вероятно, видела или слышала больше, чем кто-либо из них мог себе позволить. Нами вздохнула. Она даже не собиралась больше задавать никаких вопросов, потому что уже догадывалась, на что намекает Робин. Конечно, ей было любопытно, но не настолько. Кроме того, она была уверена, что рано или поздно Луффи станет очевиден в таких вещах. Они и не подозревали, что после всех этих объятий, поцелуев и слёз оба братьев крепко заснули.