Лучшая картина

      Лань Сичень сидел в своём кабинете и перебирал кое-какие документы. Длинные волосы стелятся по спине, иногда падая с плеч. Лань Сичень несколько раз думал о том, чтобы обрезать их, но помнил, что это было против правил семьи. А их слишком ценили, чтобы нарушить, поддавшись мимолётному желанию.       Лань Хуань откинулся на спинку стула и повернул голову к окну, за которым светило летнее солнце и зеленели деревья. Его кабинет находился на последнем, пятом, этаже, а окна выходили на лицевой фасад здания. И он видел тех, кто выходил и приходил в галерею. Её он открыл ещё лет семь назад, когда решил заняться собственным делом. А два года назад, когда дело стало окупать себя в полной мере, немного расширил полномочия и в галерее открылась художественная студия, где обучали рисованию, либо, если ты и так это умеешь, можно было просто прийти и рисовать в своё удовольствие. Лань Сичень, вместе с группой помощников, попытался сделать так, чтобы это место нравилось и вдохновляло на новые шедевры.       Хотя ему самому не помешало бы вдохновение. Мужчина вздохнул и, встав со стула, подошёл к окну. Завёл руки за спину и оглядел оживлённую площадку перед зданием галереи. Солнце освещало плиточную дорогу и зелёную траву вокруг. Картина открывалась умиротворяющая и раньше ему бы определённо захотелось самому взять краски, присесть за столик у окна и запечатлеть это буйство красок, но последние несколько месяцев желание рисовать пропало. Поэтому Лань Сичень решил погрузиться в другие бумаги, которые определённо нуждались в его внимании.       В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли. Лань Сиченю даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять кто именно вошёл. Сзади раздался стук каблуков по полу, а затем на стол опустили ещё папку с бумагами (судя по звуку). Лань Хуань обернулся и посмотрел на вошедшую. Рыжая девушка, лет двадцати пяти на вид, с забранными в пучок волосами, стояла возле стола со скрещёнными на груди руками.       - Опять вздыхаешь о своем вдохновении?,- она закатила глаза и, опустив руки, подошла к окну, остановилась рядом.       - Что за бумаги на этот раз?- Лань Сичень оставил её вопрос без ответа. Это было не первый раз, поэтому ничего страшного в этом не было. Девушка работала с ним почти с самого открытия и помогала во всем с большой отдачей. Ей самой нравилось рисовать и Лань Хуань даже вывесил несколько её работ. Без разрешения. За что получил выговор. Но картины до сих пор висят в одном из залов.       - Слышал, что твой брат недавно сошёлся с тем натурщиком?- вместо ответа спросила она и, не дожидаясь ответа, так как и так знала, что да, продолжила.- Так вот, Лань Ваньцзи слишком ревновал. И хоть не говорил ничего (как всегда), но по его взглядам и так было понятно, что ему это не нравится. Так что Вэй Усянь ушёл.       Лань Сичень улыбнулся. Он знал, что его брат неровно дышит к этому жизнерадостному и гиперактивному натурщику, который с первых дней лип к Лань Чжаню, как банный лист. Но тому нравилось, хоть он и зыркал на него. И то, к чему всё идёт, было лишь вопросом времени. Лань Сичень был рад за брата, но теперь возникла некоторая проблема.       - Где нам найти нового натурщика? - вслух озвучил свои мысли Лань Хуань. И ответ не заставил себя долго ждать:       - Вей Усянь помог с этой проблемой,- Лань Сичень перевёл взгляд на девушку, ожидая продолжения.- Как он сказал, он слёзно уговаривал своего шиди заменить его, пока мы не найдём замену. И уговорил. Он как раз должен прийти сегодня.       Лань Сичень кивнул и они перешли к обсуждению более важных дел. Через некоторое время девушка вышла, забрав подписанные документы. Сичень, оставшись один, погрузился в свои мысли. И вспомнил о новом натурщике. Эта мысль назойливой мухой крутилась на краю сознания так долго, что он решил успокоить свои мысли и спустился на четвертый этаж, где находился класс рисования и спокойной походкой прошёл к нужной двери.       Лань Сиченя тут знали если не все, то многие. И ученики не были исключением. Иногда, он заходил к ним во время уроков и это было нормально. Поэтому никто не удивился когда из-за открывшейся двери показался хозяин галереи. Не все даже обратили внимание на то, что кто-то зашёл, погружённые в процесс. А те кто всё-таки его заметили, лишь кивнули и тоже вернулись к прерванному занятию. Лань Сичень же, сделавший всего несколько шагов, замер, стоило ему увидеть лежащего на возвышении мужчину. Нагой, с одним лишь пурпурным покрывалом на бёдрах, он лежал на боку в довольно ленивой позе, подперев голову согнутой в локте рукой, с закрытыми глазами и одной согнутой в колене ногой. Длинные волосы чёрным водопадом спускались на плечи, а некоторые прядки падали на лицо. Кажется, Сичень увидел пару вьющихся прядок у висков. Слегка смуглая кожа обтягивала худощавое, но мускулистое тело. Лицо хоть и было расслабленно, но всё равно выдавало хищный характер обладателя. Натурщик напоминал демона искусителя, который просто решил отдохнуть, но природу-то не спрячешь. А Сичень просто не мог отвести взгляд. Он смотрел и запоминал каждую чёрточку, каждую линию и каждый изгиб. Он почувствовал то, чего не ощущал уже довольно давно - желание рисовать. И тут он наконец заметил свою реакцию, глаза его расширились. Повезло, что никто сейчас на него не смотрел, потому что это было бы для него позором. Сохраняя тишину и излучая спокойствие, хозяин галереи вышел в коридор и стремительным шагом направился в свой кабинет.       Стоило двери закрыться за спиной, Сичень дал волю эмоциям. Дыхание потяжелело, но не от того, что он торопился скрыться в кабинете, нет. Это всё из-за того натурщика. Сичень чувствовал, что что-то было не так, что не должен был он так реагировать на этого человека. Но тело возразило. И с запозданием он понял, что не только сердце, бешено стучащее, предало его. Но и из головы не выходил образ обнажённого мужчины под пурпурным покрывалом. А стоило ему немного успокоиться и он осознал ещё одну, не менее важную деталь... Которая слишком явно оттягивала его брюки в конкретном месте.       "Да что же это такое?",- ошарашенно думал Сичень, впервые столкнувшись с подобной проблемой.