Просьба

Следущая встреча глав двух орденов произошла через две недели. Хуайсан, как и обещал, всё подготовил к обучению, и, когда Сичень прибыл, уже сидел за гуцинем. Такое желание учиться вызвало у Первого Нефрита мягкую улыбку, он поклонился и присел за стол. — Глава ордена Не, играть «Расспрос» не так уж и легко. Для этого требуются музыкальный слух и большие духовные силы. Надеюсь, у Вас все получится. — Спасибо, Цзэу-цзюнь. Только, пожалуйста, не называйте меня глава ордена, для вас я Не Хуайсан, или просто А-Сан. — Хорошо, А-Сан. Произнося «А-Сан» Сичень немного покраснел, так интимно это звучало, но быстро спрятал своё смущение, наклонив голову. Хуайсан отложил в сторону веер и положил руки на музыкальный инструмент. Пальцы были предусмотрительно замотаны тканью, так же как и запястья. Сичень сыграл короткую мелодию. — Попробуй повторить, — попросил Сичень. Хуайсан умело щипнул струны гуциня, и из-под его рук полилась идентичная мелодия. Сичень вопросительно взглянул на Незнайку. — Когда Цзинь Гуанъяо играл брату, я заподозрил что-то неладное и решил узнать что. Я сам учился играть и изучал мелодии и тайные техники, но максимум, что я могу, это изгнать ослабленного духа. Плохой из меня заклинатель. Сичень восхищённо смотрел на Хуайсана. — Вы сами учились играть на гуцине и добились таких результатов? Не Хуайсан, Вы намного сильнее, чем кажетесь. Щёки Хуайсана заалели, похвала была приятной. Он хотел прикрыться веером, но в последний момент вспомнил, что его унесли слуги. — Давайте продолжим. Сичень коротко кивнул и приступил к обучению. ***

" — Хуайсан, спаси меня! — кричит Минцзюе пытаясь схватить брата за руку. — Дагэ! — кричит в ответ Хуайсан, готовый прыгать вслед за братом. Но что-то его останавливает. Его тело словно немеет, перестаёт подчиняться ему. Минцзюе лишь скользит пальцем по руке брата и падает в пропасть. На приоткрытых губах Хуайсана застывает немой крик. За спиной, хлопая в ладоши, стоит Гуанъяо. — Ты не спас его, слабак. Он ведь никогда не любил тебя. Всегда считал ничтожеством, — Хуайсан пытается что-то сказать, но губы словно склеились. — И вот сейчас, когда твой брат умер, ты ничего не можешь сделать. Ты не похоронишь его. Он будет вечно мучаться, но никогда не узнает, что такое спокойное посмертие. Хуайсан нелепо дёргает рукой, пытается ударить Мэн Яо, но тот ловко уворачивается. — Ты не сможешь убить меня, Хуайсан, я в твоей голове. Я убил твоего брата и так же доберусь до тебя. Минцзюе до последнего молил не трогать тебя, он отдал свою жизнь в жертву, но, видимо, это пустая трата. Ты не оправдал ничьих надежд. — Нет, не правда. Ты лжёшь! Брат любил меня! — кричит в ответ Хуайсан под смех Мэн Яо. — Может, у него и спросим? — Ляньфан-цзюнь начинает делать руками странные жесты, складывать пальцы в печати, словно призывая кого-то. — Ах, я забыл. Ты же не можешь с ним поговорить, какая жалость. После этих слов все пространство вокруг заполняется ехидным смехом. Пропасть и Цзинь Гуанъяо исчезают. Хуайсан остаётся стоять на маленьком кусочке земли, окружённый пустотой. А смех звучит все громче...»

Кошмары — это, наверное, самое страшное, что может быть. Они мучают человека психологически и физически. Сводят с ума. И вот такие кошмары играют с рассудком Хуайсана, медленно, но верно убивая. С этим надо что-то делать. Травы и снадобья уже давно ничем не помогают. Лекари лишь разводят руками. Остаётся лишь один выход — поговорить с братом. Сегодня как раз должен приехать Сичень. Хуайсан молился всем знакомым и нет богам, лишь бы тот согласился. Сичень внимательно его выслушал и одобрительно кивнул. И вот сейчас они поднимаются на гору, где похоронены Не Минцзюе и Цзинь Гуанъяо в одном гробу. На глубине 15-ти метров. А вокруг этого места стоят тотемы и магические печати, сдерживающие двух озлобленных духов, весь гроб облеплен талисманами. С трудом пройдя все эти препятствия, Хуайсан и Сичень остановились прямо перед могилой. Первый нефрит сел на землю и положил гуцинь на колени. — Нам стоит поторопиться, у нас очень мало времени. Попробуем призвать его дух. Пальцы Сиченя забегали по струнам, а после замерли, ожидая ответа. С минуту они молчали, Хуайсан уже готов был плакать от бессилия. Но один короткий трепет струны разорвал давящую тишину. — Он здесь и готов ответить на все твои вопросы, — коротко сообщил Сичень, — Что хочешь спросить? — Брат ушёл из жизни, не успев сообщить мне его последнюю просьбу, которую я должен исполнить. Пальцы Сиченя щипнули струны, выбивая короткий перезвон. Ответ пришёл мгновенно. — Он спрашивает, есть ли у тебя пара. — Нет, у меня нет пары. Сичень сыграл короткий ответ. Минцзюе в ответ очень долго терзал струны гуциня. Когда он закончил, Сичень с округлившимися от удивления глазами передал просьбу брата. — Он хочет, чтобы я женился на тебе. — Что? — Если мы не выполним его волю — он не упокоится и будет мучить оба наших ордена. — Лань Сичень, вы же шутите? Это всё шутка? — Сичень отрицательно кивнул головой, на что Хуайсан сделал несколько глубоких вдохов. — Это, видимо, сон. Один из тех кошмаров, что мучают меня больше 15-ти лет. Сейчас я проснусь и все будет хорошо. Он захлопнул веер и, словно по щелчку, упал в обморок. Сичень отбросил инструмент, вскочил и подбежал к, возможно, будущему мужу.