Просьба

Сичень вошёл в комнату довольно тихо и спокойно. Он мягко улыбался и весь его вид мог сказать о том, что всё хорошо. Но это не так. Кроме Хуайсана в комнате еще был и начальник армии. Сичень подошёл к столу и немного склонился над мужем. — Не Хуайсан, нам надо поговорить. — И о чём же? — спросил Хуайсан, не отрываясь от документов. — О том адепте, которого ты ко мне приставил. — Он что-то не так сделал? — кстати тот самый адепт тоже был в комнате и сейчас мелко дрожал. — Нет. Мне не нравится то, что ты вообще его ко мне приставил. Я Цзеу-цзюнь, Первый Нефрит ордена Гу Су Лань, мне не нужна охрана. — Во-первых, ты не в Гу Су. Здесь Цин Хэ Не, здесь заклинают саблями и искажение Ци участь каждого. Ты знаешь, как вёл себя мой брат в тот момент и должен понимать, что может случиться с тобой. Во-вторых, ты мой муж. Я несу за тебя ответственность. То, что ты хороший заклинатель, я знаю. Но осторожность не помешает. Что-то ещё? — Отмени приказ. — Нет. — Отмени. Я могу постоять за себя. — Я сказал нет! — Хуайсан ударил рукой по столу и вскочил на ноги. — Что же ты, может, запрёшь меня в башне? — спросил Сичень, хватаясь за последнюю соломинку. — Надо будет, запру. В своём ордене ты глава, а здесь — мой муж и должен подчиняться. Сичень попятился назад. — Ты становишься похожим на своего брата. Совсем как он. — тихо и с испугом сказал Сичень. — Радуйся, все больше сходств. Можно считать, что вышел за него. А теперь, не отвлекай меня от работы. Хуайсан обратно сел за стол. Сичень развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Адепт выбежал следом. Хуайсана всего трясло от злости. Начальник армии быстро прибежал к нему и начал вливать свои силы. Сичень же направился в сад. Достав свою сяо, он начал играть тихую и спокойную мелодию «Смирение». Он успокаивал себя. Он любил Хуайсана и очень волновался за него. Смерть брата, резко навалившиеся дела ордена, ночные кошмары и упорные тренировки с саблей ускорили процесс искажения Ци. Если так продолжится, то уже к концу этого года Хуайсан умрёт. — Как тебя зовут? — спросил Сичень у адепта, что молча стоял у беседки. — Шань Мун, имя в быту Шань Винсу. Я из клана Дунь Су Шань, но меня изгнали оттуда, за уважение к Старейшине Илин. В моём клане Старейшина Илин самый худший на свете человек, его обвиняют во всех бедах мира. Я не отрицаю его возможной вины. Но меня восхищают его способности, ум и выдержка. Я считаю, что это качества лидера и просто хорошего человека. — Как давно ты в Цин Хэ, Шань Винсу? — Я здесь больше пяти лет. Не Хуайсан заметил меня на ночной охоте. — Как давно у него припадки агрессии? — Они начались ещё до моего прихода, но были более слабыми. Каждый день с ним находится кто-то из сильных заклинателей ордена. Он отдал всем приказ, если он не будет себя контролировать, мы должны его убить. Глава Не нам очень дорог, поэтому каждый раз кто-то отдаёт ему духовные силы, откладывая смерть на неопределённый срок. — Неужели может что-то случиться? Неужели он способен что-то сделать? — Глава Не не так слаб как кажется. Он заклинает саблей и веером. Не тем, что вечно закрывает лицо, другим, что спрятан в рукаве. Тешань из крепкого тонкого железа ему подарил брат. И теперь это козырь в его рукаве. Однажды, кто-то посмеялся над Не Мин Цзюе, после мы нашли его мёртвым со вспоротой грудью. Не Хуайсан убил его своим веером. — Что? Этого не может быть? Это не он. Он попросту не мог. — Глава Не после сам признался. Цзеу-цзюнь, он заботится о вас, поэтому и приставил меня к вам. Он боится, что может сделать с вами нечто неисправимое. Пожалуйста, не злитесь на него за это.