Мне больше не одиноко

В свете всех событий они не заметили, что небо после однодневной передышки снова затянуло черными тучами. Несколько тяжелых капель упало на землю. Дождь быстро увеличивался, еще пара минут и они вымокнут до последней нитки. Дженсен встал и поднял за руку Джареда, который был очень подавлен и все еще отворачивался, когда Дженс пытался заглянуть в его непривычно тусклые глаза. Сложилось ощущение, что в нем просто меркнет жизнь. Он все еще всхлипывая глухо произнес: -Я пойду домой. –Джаред хотел развернуться, но Дженсен все еще держал его за руку. -Я тебя в таком состоянии никуда не пущу. Еще вены себе порежешь. Джаред как-то не по-доброму ухмыльнулся и посмотрел на шрам на запястье, который сейчас увидел и Дженс: -Это глупо. Найду что-нибудь по эффективней. Дождь уже превратился в самый настоящий ливень, но они больше его не замечали. -Нет, Джаред. Не смей этого делать! – у Дженсена стучало в висках от мысли, что тот может убить себя. - Почему? У меня не хватает смелости даже на то, чтобы постоять за себя. Кому я нужен? – Джаред не кричал, не бился в истерике. Все это он произносил тусклым голосом смерившегося смертника и напоминал зомби, но даже у тех есть эмоция, а тут…ничего. Дженсен в отличии от него кричал срываясь на плач. -Ты мне нужен, Джаред! Ты мне нравишься. Эх, да черт с ним, я люблю тебя Джаред! -Ты ошибаешься, Дженс. Это лишь жалость и скоро она пройдет. Эти слова просто взбесили Дженсена. Он тут, знаете ли, первый раз в жизни по-настоящему в любви признался, а ему - это лишь жалость. Его самолюбие задеть сложно, но если это случилось… Он отпустил руку Джареда, но тут же прижал его к стене: -Ты думаешь я испытывал жалость когда слышал твой смех или смотрел в твои глаза? Ты думаешь я испытывал жалость когда ты вошел в комнату в одних джинсах? Ты думаешь я испытывал жалость к тебе, когда думал, что мы больше не увидимся или когда я (к своему счастью) понял что ошибся? – Он отошел от Джареда и достал из кармана своих промокших джинс ключи от машины и потряс ими перед носом парня. – Я чувствовал что влюбляюсь, влюбляюсь в тебя, Джар, и искренне надеюсь, что хоть немного нравлюсь тебе, и если это так, то я хочу, чтобы ты поехал со мной, но если это не так или у тебя в жопе гордость и жалость к себе заиграли, то можешь уйти, но если я вдруг прочитаю статью про молодого самоубийцу в утреней газете, то знай, я не заставлю себя ждать и мы очень скоро свидимся. Даю тебе пять секунд. Джареду хватило всего одной. Он приблизился и поцеловал Дженсена. Не долго, но очень страстно, прикусывая его нижнюю губу. От Дженса отпрянул тот самый жизнерадостный и такой любимый Джар. В нем снова забурлила жизнь: -Прости, Дженс. Просто…просто у меня никогда не было друзей, а если кто-то и начинал со мной общаться, то узнавая кто я или чем занимался, - Джаред глубоко вздохнул. – Я смирился с этим, но ты…я не к кому не привязывался, так как к тебе и когда ты увидел все это…я подумал, что ты уйдешь, как и другие и я снова буду один, только теперь…с воспоминанием о тебе. -Ты работал там либо потому, что хотел этого, либо потому, что тебя что-то заставило, но ни то ни другое не является основанием чтобы мое отношение к тебе поменялось. И пока ты сам не захочешь рассказывать, что там происходило, можешь не рассказывать. Я не буду спрашивать. -Спасибо.- Тихо сказал Джа. Дженсен крепко сжал его кисть и потянул к машине. *** Импала подъехала к большому двухэтажному дому и заехала в гараж. -Ты живешь с родителями? – Обеспокоено спросил Джаред. Он просто не мог поверить, что в этом доме живет всего один человек. Дженсен улыбнулся: -Ах, если бы! Отец купил мне его, когда узнал, что в «Титанике» мне понравился Дикаприо, а не Уинслет, но всем говорит, что подарил его только из горячей любви к моей персоне, да еще и приурочил это к восемнадцатилетию. Мы даже общаемся редко, но они помогают мне. А твоя семья тоже не приняла твой…образ жизни? Лицо Джареда исказила еле заметная боль и он грустно улыбнулся улыбкой воспоминаний: -У меня были замечательные родители. Папа даже пригласил Джейка на ужин однажды. Диалог был натянутый, но я все равно был ему очень благодарен. Потом…-Джаред запнулся и собрался с силами.- Потом он сил пьяный за руль, мама сидела рядом, а я в тот день устроил истерику, уже даже не помню из-за чего, и не поехал с ними. Мне было восемнадцать. Дженсен понял, что сейчас Джар больше ничего не расскажет, да он и не настаивал. Они вышли из машины в теплый гараж. Джесн поднялся на первую ступеньку ведущей в дом лестницы и сделал приглашающий жест Джареду. Они поднялись и вышли в длинный коридор с бежевыми обоями в широкую персиковую полоску, разнообразными картинами и большими вазами. На полу было ковровое покрытие в тон обоям. Дженсен небрежно снял кроссовки и прошел во вторую слева дверь из которой после двойного хлопка полился свет, увидев, что Джаред не прошел за ним он выглянул обратно в коридор. Джа все еще стоял на верхней ступени так и не решаясь пройти дальше. -Эй, ну ты чего. – Окликнул его Дженс и Джаред спросил первый пришедший в голову вопрос и не отпускающий его. -А, что если я что-нибудь разобью или сломаю? – он выглядел немного потеряно и от этого очень мило. Дженс улыбнулся: -Тогда мы все это запишем на счет твоего парня. -Но у меня нет…-Джаред резко запнулся. В этот момент лицо Дженсена стало еще прекрасней - улыбка увеличилась, глаза заблестели, а брови слегка приподнялись вверх. Всем своим видом он говорил одну фразу «Нууу… Джаред расплылся в улыбке и смущенно опустил голову. Дженс подошел к парню и заглянул своими умопомрачительно - зелеными глазами казалось прямо в душу: -Если ты не против, конечно. Джар поцеловал его в уголок губ, что было лучше и понятней любых слов. Только сейчас они обратили внимание на то, что все мокрые. Дженсен провел Джареда по коридору, затем они вышли в большой зал с красивой люстрой, которая висела в самой середине круглого потолка и неработающим сейчас (июнь все-таки) камином перед которым на белой медвежьей шкуре лежал, нет, не правильно, возлежал, да, так определенно правильней, возлежал кот, породу которого Джаред так и не смог определить, но голубые глаза этого создания определенно заставляли о чем-то задуматься. Это Кас. Царь и бог этого жилища. – сказал Дженсен, увидев, что Джаред засмотрелся на кота. По круглой лестнице они попали на второй этаж и зашли в комнату Дженсена и он достал из светлого шкафа-купе, который стоял в углу комнаты в стиле творческий беспорядок, два больших полотенца и халата и они, все еще стесняясь слишком сильной откровенности переоделись. Парни поели хлопьев и легли в большую(не такую как у Джареда конечно) кровать и нежно поцеловались. Дальше никто заходить не решался. Они просто лежали чуть ли не соприкасаясь носами и ощущали горячее и дразнящее дыхание друг – друга. Минут через десять Джаред уснул, а Дженсен не смог устоять. Он тихо встал, достал из нижнего ящика лист закрепленный на планшете и карандаш, к которым он не прикасался очень давно, сел и в свете полной луны, пробившейся через рассеявшееся тучи начал рисовать. Рисовать Джареда, который в свете луны выглядел еще привлекательней. Рисовать рельефное, слегка вспотевшее тело, соблазнительно выглядывающее из под невесомой простыни бедро и челку, которая упала на такое безмятежное и такое любимое лицо. Рисовать того, кого он так сильно полюбил. К слову, у Дженсена был пунктик, он рисовал только то, что считал поистине прекрасным. P.S. Если кто-то считает странным поведение Джареда во время диалога в самом начале, то я поясню. Сначала Джаред испытал надежду, когда узнал, что Дженсен не ушел, но он, привыкший, что все уходят не мог в это поверить, просто не мог и потом он услышал как в кармане зазвенели монетки, те самые несколько центов из 90 долларов, что Дженс дал на чай и он решил, что Дженсен испытывает только жалость, которая уж слишком часто превращается в ненависть. Почему он так быстро смирился? Да, потому что он привык смирятся с уходом знакомых, но, как он сам и сказал Дженсен был не просто знакомым и поэтому слишком долго мириться с этим он бы не смог. Почему он потом изменил свой взгляд на ситуацию? Потому, что эмоции Дженсена были слишком настоящие, а его собственные чувства слишком сильные.