Мне больше не одиноко

-Проснись и пой! - с такими криками Миша открыл дверь, ведущую на крышу. Было не больше семи утра. Воздух вокруг все еще холодный, но солнце начинает припекать. Чья-то рука запустила одну из подушек в "будильник". Понять в этом комке двух тел, одеяла и подушек кто это сделал было невозможно, но вот догадаться... -Дженсен, эти подушки совсем новые. - Коллинз пошел за подушкой, которая улетела далеко в сторону. Ага! Щелк! Щелк! Щелк! - он заметил забытый фотоаппарат. Джаред приподнялся и одеяло сползло до бедер. Волосы, как обычно по утрам, были перепутаны, нижняя губа немного выперла вперед. Глаза были закрыты, лишь изредка приоткрываясь. Накачанное тело эффектно смотрелось в первых лучах солнца. Дженсен лежал на животе, раскинув руки. Большая часть спины была закрыта одеялом, но даже по этому небольшому участку понятно, что Джареду понравилось. Между лопатками красовались огромные царапины. Дженс не поднимаясь нащупал плечо Джа и куда-то в подушку глухо сказал: -Ложись. Он сейчас уйдет. Долго уговаривать его не пришлось. Он лег и Дженсен положил руку на широкую грудь парня. Через минуту щелчки прекратились и хлопнула дверь, а еще через минуту Джаред резко открыл глаза, приподнялся и громко сказал: -Фотоаппарат. Там же фотки. - он вскочил и, глянув на парапет, успокоился. Он был там, а рядом лежала записка: 《Надо мне это? Еще кошмары будут мучить по ночам.》 Джа улыбнулся: - И откуда он все знает? Парень почувствовал бархатные губы на лопатке. Крепкие руки обхватили его. Дженсен прижался к Джареду всем телом и дышал ему в шею. -А он и вправду умеет фотографировать. - Джа рассматривал фотографии, которые действительно получились очень хорошо. Падалеки уже оделся и сидел на парапете, ожидая Дженсена. Он немного помялся и потом начал: -Дженс, я бы хотел...сходить к родителям...на кладбище. Уже одетый Эклз подошел к нему и провел тыльной стороной ладони по щеке: -Хорошо. Я пойду с тобой. Хочешь? -Спасибо. - тихо произнес Джа. Следующий день, 10 утра. Парни, держась за руки, зашли в цветочный магазин. Продавщица окинула их презрительным взглядом: -Что вам? - сказала она с легким отвращением. -Вон те розы, пожалуйста. - Джа указал на великолепные бардовые розы, стоявшие в углу. Его голос немного дрожал. -Сколько? - все также грубо говорила она. -Две, пожалуйста. Презрение сменилось жалостью. Она заметила их скрепленные руки, но не заметила скорбь и грусть на лице, когда они вошли. Девушка выбрала две самые красивые розы и протянула Джареду. Он заплатил и парни вышли. Они направились к Импале. Дженсен сел за руль, а Джаред рядом. Как всегда. Но в этот раз они не смеялись и не шутили, они ехали молча. Изредка Дженс поглядывал на друга, который не отрываясь смотрел на прекрасные цветы. Они подъехали к старому кладбищу. В фильмах в такие моменты идет дождь, но это жизнь. Весь город смеялся летнему солнцу, кроме тех, кто входил в эти ворота с двумя каменными грифами. Джаред пошел вперед по дорожке, а Дженсен шел за ним по пятам. Они свернули и, пройдя немного вглубь, остановились. Невысокий памятник не особо отличался от других. На нем были выгравированы имена "Изабела" и "Марк". Фамилия была написана всего один раз, ниже имен "Падалеки", ниже были даты рождения и даты смерти, а в правом нижнем углу не сразу заметная фраза "Любимые родители". Одна слеза покатилась по скуле Джареда. Он смахнул ее и слегка трясущимися руками положил розы. Джа прикоснулся одной рукой к памятнику. -Это Дженсен. - Джа взял его второй рукой за руку, а потом вздохнул: -Как это глупо. - он обращался уже сам к себе. Дженс сильнее сжал его руку: -В нет ничего даже капельку глупого, поверь. -Спасибо. Я...я больше не могу. Пошли отсюда. - Джаред резко развернулся и практически бегом пошел прочь. Дженсен пытался успеть за ним. Уже у ворот он заметил, что Джареда тошнит. Быстро подошел и обнял его: -Что случилось? - нежно спросил он. -Это обман! -Что - обман? -Иллюзия мальчика, который хотел, чтобы все было хорошо! Дженс нахмурился. Он понял, что Джаред говорит о себе. -Иллюзия мальчика, которого трахал собственный отец! - Джа со всей силы ударил в стену, из его глаз лились слезы, а Дженсен просто стоял. Он не мог поверить. На лице Джареда была гримаса отвращения: -Как он говорил каждый раз "Просто я люблю тебя", а я верил. Представляешь, я сам к нему приходил. А мать знала...что-то вроде рыка вырвалось из его груди. - Это не я попросил сделать надпись "любимые родители", а Джессика. Сука, умотала, а меня оставила гнить здесь! - Джареда трясло, а Дженсен все еще пытался осознать услышанные слова. Вдруг, в одно мгновение он все осознал. -Но все закончилось, Джаред. -Прости, я не должен был... - ярость прошла. -Нет должен. - Дженсен возненавидел этих людей. Джа всегда говорил, что они любили его, но чтобы так... К этой теме они больше не возвращались. Никогда!