Ночь длиною в жизнь

      — Посмотри на меня, — касается её подбородка Гию, вынуждая встретить взгляд синих пытливых глаз. Так близко, и пусть сейчас им это дозволено, Юки всё равно не может унять бешено бьющееся сердце. — Ты хочешь этого?       Нужно ответить. Не боясь собственных прихотей и желаний, точно зная, что Гию не посмеет насмехаться над ней и причинить боль. В комнате тянет ночным холодком, и по коже пробегает табун мурашек.       — Да, — выдыхает Юки ровно и осторожно, отчего уголки чужих губ в одобрении приподнимаются. Она говорит искренне, так, как в действительности того хочет, и впервые на душе у неё становится так легко.       Последний раз, когда ей приходилось ощущать подобное чувство, случился около двух лет назад, — тогда Гию, единственный дорогой её сердцу человек, вернулся живым оттуда, где пали смертью храбрых сотни простых людей.       Юки тянется к поясу оби, стягивающему ткани её юкаты, и замирает в нерешительности, впервые готовясь оголиться перед Гию не только душой, но и телом. Она скользит глазами по его рельефным мышцам, огибая хорошо выраженный пресс, по узкой талии прямиком вниз, туда, куда смотреть, верно, теперь имеет право только она. Юки не замечает, как щёки начинают пылать от накатившего прилива крови, а руки опоясывает нелепая дрожь.       Её муж. Отныне и до конца своих дней. Он её, а она его.       Так есть ли смысл бояться?       — Всё будет хорошо, — звучит над ухом бархатный голос Гию, и его большие ладони полностью накрывают её, призывая довериться и позволить ему сделать всё самому. Юки соглашается, признавая свою неопытность.       Гию избавляет от оков одежд её хрупкую фигуру. Молочная кожа, кажется, светится под лунным светом, пробивающимся через окно, и лишь старые шрамы, розоватые и такие убогие, могут испортить эту картину. Когда его взгляду предстают две налитых груди, небольших, но упругих, он останавливается. Гию делает глубокий вздох, а Юки боится пошевелиться, озноб пронимает её до самых костей.       — Ты прекрасна, — эти слова оглушают и вызывают непомерное облегчение, с сухих губ Юки срывается заветное: «Ты тоже». Проходит несколько томящих секунд, Гию по-прежнему смотрит на неё, и от его пылкого внимания Юки невольно хочет сжаться в комочек, чтобы исчезнуть и не чувствовать пылающего смущения.       Взяв за руку, Гию ведёт её за собой к застеленному футону; с одного взгляда на выстиранные простыни Юки может ощутить их свежесть. Гию укладывает её на спину, слегка давя на плечи, после чего склоняется и оставляет на её губах мягкий поцелуй.       Она не знает, как ответить на подобное, и чуть ли не проклинает свою нерадивую голову, когда подаётся навстречу ему и неумело начинает смаковать чужие губы, влажные и горячие.       Гия довольно мычит, вновь беря инициативу на себя, и Юки чувствует сладкую истому в низу живота, стоит ему начать блуждать по её телу руками. Это так странно и непривычно, что она уже не пытается скрыть растерянность. Пальцы Гию мозолистые, слегка шершавые, и от его прикосновений становится щекотно, так, что хочется радостно рассмеяться.       Внезапно он сжимает и перекатывает пальцами затвердевший сосок, заставив Юки вздрогнуть и вцепиться в его широкие плечи. Гию чуть приподнимается на локтях, не без удовольствия глядя на её пылающее лицо, после чего приникает к соску языком.       — Гию, — вместе с его именем Юки не сдерживает желанный им стон, и тот резко переходит к ложбинке меж грудей, где оставляет ещё один мокрый поцелуй. Его язык по-хозяйски прокладывает себе путь до пупка, где он задерживается, вдыхая душистый запах масла.       Гию отрывается от белоснежного шёлка кожи, возвращаясь туда же, откуда и начал — к розовым и терпким губам. Длинные чёрные волосы ниспадают Юки на лицо, щекочут щёки и путаются в её светлых волосах. Становится ужасно жарко, кажется, что она вот-вот задохнется от переизбытка эмоций, не в силах продолжить.       Её раздражает собственная скованность, но стеснение, так или иначе, одерживает верх в неравной схватке с желанием.       — Я не знаю, что делать, — пристыженно признаётся она, когда Гию отстраняется для того, чтобы перевести дыхание. В его глазах не мелькает и тени сомнения, ободряющая улыбка завладевает её вниманием.       — Просто не бойся, — кончик его носа скользит вдоль острых ключиц к шее. Гию сжирает желание оставить там ещё один след, что он, впрочем, и делает. Ему хочется зацеловать её всю, показать, что он ни за что от неё не откажется.       Юки чувствует, как на внутреннюю сторону бедра ложится его ладонь, и неровно выдыхает раскалённый воздух. Между ног уже горячо и мокро. Гию действует осторожно, чтобы не напугать её, и начинает с одного пальца.       Юки уже не сдерживает стоны, впиваясь ногтями в его спину. Гию это определенно заводит, хоть он и старается подавить желание сорваться и наконец вкусить плод, столько лет томящийся в ожидании именно его рук.       — Я люблю тебя, — ему не нужно слышать ничего в ответ, потому что он и так знает, что это взаимно.       — Гию, я… Ах!.. — когда Юки хочет ответить тем же, внутри неё оказывается второй палец и выбивает из только-только найденного равновесия. — Я тоже! Пожалуйста…       Между ними сейчас считанные сантиметры, Юки так глубоко зарывается в похоти, что не сразу замечает возбуждённый орган Гию, что упирается ей в бедро. Юки едва не давится очередным стоном, пунцовея щеками ещё пуще, чем раньше.       — Смотри на меня, — в его синих, таких глубоких глазах ей хочется погрязнуть без остатка, столь ласковым и надёжным кажется его взгляд. Гию вынимает пальцы из разгорячённого лона, и в следующее мгновение раздвигает ей ноги, чтобы расположиться меж ними.       Инстинктивно Юки пытается свести их вместе, но он не даёт ей этого сделать. Первый толчок вызывает боль, из лёгких против её воли вырывается тихий всхлип. Гию прижимается к ней теснее, медленно начинает двигаться, постепенно набирая темп, а Юки хватается за его плечи как за единственную опору.       Это неприятно. Совершенно не похоже на то, что когда-либо происходило с ней раньше, и все предыдущие нежности на фоне этой пытки кажутся жалким обманом, попыткой сгладить неизбежное. Но она изо всех сил сдерживает слёзы, потому что не хочет, чтобы Гию останавливался. В ней томится непреодолимое желание стать с ним одним целым, и она готова стерпеть любую боль ради этого.       Юки словно плавится под ним, настолько горячим Гию сейчас кажется, накрывая её собой. Дыхание неровно подымает и опускает его грудную клетку, и она чувствует, как гулко бьётся его сердце сквозь густое сплетение кожи и мышц. С каждым новым толчком стоны Гию становятся всё громче, соревнуясь с ней в откровенности. Юки не знает, сколько времени проходит, но в какой-то момент боль начинает растворяться в коктейле новых, куда более приятных ощущений.       — Я люблю тебя, — снова напоминает он, тяжелой рукой притягивая к себе и чувствуя каждое её содрогание. С силой Гию подался вперёд, заставляя Юки выгнуться навстречу и запрокинуть голову с прерывистым вздохом.       Он боится не насытиться, боится упустить её, забыв о том, что теперь у них впереди целая жизнь. Дыхание и все выученные им когда-то техники давно пошли к чёрту, Гию уже на грани и через силу дышит ртом. Глаза крепко зажмурены, мускулы натянуты, словно струна.       — Гию! — вскрикивает Юки, и это становится последней каплей, доводяшей его до пика удовольствия.       Юки принимает его член почти до основания, когда Гию совершает последний толчок и изливает в неё своё семя. Пот струится по плечам, он откидывается на мокрые простыни рядом с ней и хмыкает, когда она тянется к нему, желая получить очередную дозу ласок. Гию прижимает её к себе теснее, жадно вдыхая аромат волос.       Они окончательно забываются друг в друге и не ищут причин искать холода в эту ночь, столь блаженную для них, отныне связанных гораздо более тесными узами, чем когда-либо прежде.