Как обычные люди

      Думаю у многих бывало такое. Тебе в голову приходит какая-нибудь безумная идея, которую очень хочется реализовать, но одновременно немного страшно. Ты понимаешь, что последствия этой идеи скорее всего (да не скорее всего, а точно) будут не самыми положительными… Но все равно в голове сидят мысли: «А вдруг? Вдруг все будет по-другому. Вдруг все будет хорошо?». Лучше сделать и жалеть о сделанном, чем не сделать и жалеть о не сделанном, так ведь говорят вроде? Может формулировка отличается, но смысл Вы поняли. Я полностью согласен с этим выражением. На самом деле, когда начинаешь задумываться о всевозможных последствиях, то желание совершить это как-то угасает. Но я стараюсь не думать об этом. Пытаюсь как можно быстрее реализовывать все свои, пусть и самый дурацкие, идеи. Опять же: лучше сделать и жалеть о сделанном, чем не сделать и жалеть о не сделанном. Но Вам я очень не советую так поступать. Всегда сначала нужно сначала думать, а потом делать.       Честно говоря, это было первое мое решение, перед осуществлением которого я очень долго все обдумывал, думал о последствиях и тому подобное. Я понимал, что то, что собираюсь сделать — безнадежно. Это провал, я шел на верную смерть, если так можно сказать. Но эта идея очень плотно засела в моей голове. Со временем она стала все чаще появляться в моих мыслях. Вскоре я думал об этом практически постоянно. В какой-то момент, я даже сам не успел ничего понять, у меня в голове что-то щёлкнуло: «А когда, если не сейчас?». Непонятно откуда взявшиеся смелость и воодушевленность, заполнили меня.       Я считал, что продумал все возможные варианты развития событий, но я ошибался. Очень ошибался. Я не жалею о том, что сделал, нет, но… Не знаю как реагировать на все то, что узнал. А я ведь просто решил признаться человеку в своих чувствах… В какой момент что-то пошло не так?       Давайте вернёмся на несколько дней назад…

***

      Это был самый обычный день. Я занимался полной ерундой, сходя с ума от скуки. Даже поговорить то не с кем. Никита не очень разговорчивый. Я конечно пытался разговорить Его, даже не один раз, но все эти попытки оказались провальными. Все наши диалоги можно пересчитать по пальцам, они были какими-то скомканными и неловкими.       Из-за того, что я каждый день бездельничал, я начал, как бы странно не звучало, думать. Я очень много думал. В основном о Нем… Все ещё не могу понять, что именно чувствую к Нему, но определенно что-то есть. Я продолжаю постоянно исподтишка наблюдать за Ним, по ночам любуясь Его спиной. Он больше не поворачивался ко мне лицом…       На протяжении нескольких дней я думаю над тем, чтобы поговорить с Ним об этом. Признаться Ему… Я прекрасно понимаю, что этого делать не надо, прекрасно понимаю, что Он пошлет меня куда подальше, прекрасно понимаю, что потом буду жалеть об этом. Но когда меня что-то останавливало? Как я уже сказал ранее: я всегда делаю то, что задумал. Пусть это и откровенный бред. Но я это сделаю…       Никита лежал на моей кровати, потому что там лучше ловил интернет, и что-то читал в планшете. Сейчас уже вечер, свет от заходящего солнца освещал Его лицо. Замерев в дверном проёме, я задержал взгляд на Нем. — Никит, можно поговорить с тобой? — я подошёл ближе и сел около Него, на самый край кровати. Он нехотя оторвал взгляд от экрана и чуть заметно кивнул мне, как бы говоря: «Что тебе нужно?». Я не чувствовал никакого страха или неуверенности, потому что знал, что закончится все хреново. Затея изначально была обречена на провал. Но все равно на подкорке сознания ярко горело: «А вдруг? Вдруг все будет по-другому. Вдруг все будет хорошо?» — Мне кажется, что ты мне нравишься… Как парень. — резко выпалил я, пока не передумал. Не отрывая взгляда, я наблюдал за Его реакцией. От былой усталости и сонливости на Его лице не осталось и следа. Взгляд Его стал каким-то стеклянным, Он смотрел сквозь меня. Все тело Его напряглось. Он молчал, словно задумавшись над чем-то. Честно, мне стало не по себе. Эта тишина давила. Но это не пугало, а наоборот начало раздражать. Ник медленно принял сидячее положение, свесив ноги с кровати вниз. — Нет. — спокойно ответил Он. Будто даже не удивился моему заявлению. — Что «нет»? — раздражённо спросил я. — Ты не можешь любить меня. — Он посмотрел на меня, будто я сказал какую-то глупость. Что он несёт? Я ему тут в любви признаюсь, а Он говорит, что я не прав. Он ведёт себя так, как будто знает меня лучше, чем я сам. Я конечно ожидал любой реакции, но это максимально странно. Но ведь я лучше знаю, что чувствую, так ведь?.. — Да почему? — чуть громче, чем следовало, спросил я. — Потому что я — это ты. — Он сказал это так, будто бы удивляясь, почему я раньше сам этого не понял. — Что?.. — это единственное, что я смог выдавить из себя. Я даже как-то растерялся. Теперь окончательно ничего не понимаю. Что вообще происходит? Как это? Я и Он — это один и тот же человек? Но… — Да, Паша, ты не ослышался. Как бы странно и ужасно это не звучало, но я — это ты. Я не мог сказать тебе этого раньше. Если бы не это твое…признание, то не пришлось бы поднимать этот разговор. — последнее Он сказал с неким отвращением, смотря на меня и хмурясь. — Я не понимаю… — Чего ты не понимаешь? — я молчал. — Ладно, видимо придется все-таки рассказать. — Он устало вздохнул, но все-таки продолжил. Вероятно, Он думает, что я сам должен был догадаться до всего этого. Но Никита явно переоценивает мои мыслительные способности. — Ты, то есть я, уже был в Америке в 86 году и пытался все изменить. Но у тебя ничего не вышло. В результате аварии, ты повредил лицо. — Он указал рукой на часть лица, скрывающуюся под маской. — Также, как выяснилось, вода мешает перемещению, поэтому мне удалось остаться там. В 86 году. У меня появился второй шанс, чтобы все исправить. И у меня было 26 лет на подготовку. Но… Все пошло не совсем по плану. Дальше ты знаешь… — Ник устало откинулся на кровать, закрыв глаз. — Почему ты соврал? Почему ты не сказал мне это сразу? — Ты бы не поверил. Да ты и сейчас в это не веришь. Ведь так? — Он продолжил лежать на кровати, не открывая глаз.  — Сейчас это не важно… — да, возможно он и прав. Я не верю в то, что Он рассказал. Просто… Просто у меня не укладывается в голове. Мне нужно время. Немного времени все обдумать. — Господи, да если бы ты рассказал все это сразу, то всё было бы по-другому. Мы все исправили бы, понимаешь?! А сейчас… Сейчас… Да это уже без разницы. Больше нет ничего. — Я поднялся и вышел из комнаты. Мне кажется, наш диалог зашёл не туда… Я ведь просто решил признаться человеку в своих чувствах.

***

      Я решил выйти на улицу. Нужно было все обдумать. Нам обоим… На улице прохладно. Ветер сильный. Курточка никак не помогала — слишком тонкая. Натянув капюшон, я побрел к детской площадке около дома.       В голове полная каша. Ворох мыслей, все они переплелись в огромный комок, который мне сейчас предстоит распутывать. Я сел на какую-то обшарпанную лавочку, глубоко вдыхая свежий морозный воздух. На улице, кроме меня, никого не было. Уже стемнело. Очень хочется покурить, чтобы расслабиться и забить на все. Уже и не помню, когда в последний раз делал это. Со всей этой суматохой: Чернобылем, перемещениями во времени; это отошло на второй план. У меня и сигарет то нет.

***

      К какому-то окончательному решению я так и не пришел. Время назад не вернуть. Ничего уже не изменишь. Нет смысла обижаться на Него из-за того, что Он не рассказал раньше. Значит, действительно не мог… Знаете, теперь я все больше уверен в том, Ник знает меня лучше, чем я сам. Потому что Он — это и есть я. Но несмотря на это, мы абсолютно разные. Не только внешне. У нас разные взгляды на жизнь, разные мысли, разные мнения. Но наверное нужно учитывать то, что Он жил на 27 лет больше меня, поэтому теперь это абсолютно другой человек.       Домой я вернулся только, когда на улице окончательно стемнело. Я решил, что нужно еще раз спокойно поговорить с Ним, чтобы прояснить все до конца. Зайдя в подъезд, я сразу стал растирать руки, пытаясь отогреться. Слишком холодно. Зато проветрил себя и свою голову от ненужным мыслей.       В квартире было темно. Свет нигде не горел. Он ушел? Да вряд ли. Дверь не заперта. Разувшись, я осторожно прошел на кухню. Пусто. Не знаю почему, но мне немного не по себе. По коже побежали мурашки, руки немного подрагивают. Да что со мной такое? Мне страшно? Чего я боюсь? Его? Я прошел к комнате. Он сидел на моей кровати. Голова в капюшоне, была опущена вниз, руки покоились на коленях. — Эй. — окликнул я. — Ник… Никит… Все нормально? — Он не отвечал, но я заметил как плечи Его еле заметно вздрогнули. — Эй, ты чего? — Он всё ещё молчал и не поднимал головы. Я подошёл к Нему вплотную и дотронулся к Его руке. — Ник… — но меня перебили. — Не трогай. — резко, холодно, грубо, больно. Я отдернул руку, как ошпаренный. Раньше я воспринимал эту грубость по-другому. Она притягивала. Сейчас она оттолкнула. Внутри все сжалось, я застыл неподвижно. Глубоко и шумно вдохнув, я сказал: — Я пришел поговорить. — Его плечи вновь вздрогнули. В этот раз это было заметнее. Он молчал. — Я хочу задать тебе пару вопросов. — вся эта ситуация напрягала и начинала нервировать. Ощущение, что Он обиделся на меня. Но скорее я тут должен обижаться, но тем не менее не делаю этого… — Ну. — все так же резко и холодно кинул он. Честно говоря, этот Его тон меня уже жутко раздражает. Меня окутала, непонятно откуда взявшаяся, злость и обида. — Нет! — сказал я громче, чем хотелось бы. Он снова вздрогнул. — Нет. Я так не могу. Всё. Нет. — Он вздохнул. Кажется, Его эта ситуация, бесила не меньше. — Чего не можешь? — устало выдохнул Он. Никита лениво поднял голову и обернулся на меня. Взгляд Его снова был какой-то стеклянный, смотрящий сквозь меня. Вот смотришь на Него и в голове возникает только: «Устал». Ощущение, что Он дико задолбался. Ему надоело это все. Он устал. Он живёт не в своей реальности, Он тоже, как и я, потерял все и пытается это исправить. Все эти 27 лет он только и делал, что исправлял. У него не было времени пожить. Просто пожить, как все обычные люди. Просыпаться в 7 утра, ходить на учебу, сдавать сессии, устраивать дома вечеринки с друзьями, пока родителей нет дома, потом ходить на работу, возвращаться вечером домой, ездить на дачу. У Него не было всей этой обычной бытовой рутины. Многим такая жизнь наверное не нравится и хочется от всего отключиться, почувствовать себя немного свободнее. Но Никите именно этого и не хватало. Он уже долгое время не чувствовал себя живым. Он не говорит об этом вслух и уже даже не думает об этом. Но вся эта усталость и отчаянность выразилась в Его взгляде. Ему дико надоело жить. Хотя «жить» слишком громко сказано. Ему надоело существовать. Хочется просто лечь и хотя бы один день ни о чем не думать. Ни о чем. Но у Него не получается. Ему нужно все исправить. Ещё раз. Чтобы вернуть прежнюю жизнь. Хотя это уже невозможно. Это очевидно, но осознать и принять это Никита пока не готов. У Него не осталось ни-че-го. «Все изменить» — уже стало смыслом Его жизни. Если он не будет пытаться все изменить, то уже не будет смысла существовать. — Почему? Почему ты… Такой? — осторожно, еле слышно спросил я, опустив глаза в пол. — Какой? — Ник даже не пытался скрывать свою грубость и раздраженность. Ему было абсолютно наплевать, если Он вдруг обидит этим Пашу. Не будет лезть в следующий раз значит. — Грубый… — по-детски надув губы, ответил я. — Слушай… — немного мягче, чем до этого. — Я не специально. — Он устало выдохнул и поднялся с кровати.  — Лаадно… Я развернулся и сделал пару шагов к выходу из комнаты. — Паш… — я хотел уже было обернуться, но… — Паш, подожди. — мое запястье обхватила рука в черной перчатке. Тепло Его кожи чувствовалось даже сквозь плотную ткань. Я замер, задержав дыхание. — Хорошо, давай поговорим… — не отпуская моей руки, согласился Он. Его голос был уже спокойным и тихим, насколько это вообще было возможно при строении Его голосовых связок. — Только не здесь. Поехали. — Он обошел меня, слегка задев мое плечо своим, и пошел к выходу. — Почему не здесь? — я вышел к Нему, наблюдая как Он завязывает шнурки на ботинках. — Хочу подышать свежим воздухом… Жду тебя в машине. — Он выпрямился и стал что-то искать в кармане куртки. — Дверь не забудь закрыть. — на тумбочку упала небольшая связка ключей. Поправив капюшон, парень вышел в подъезд.

***

      Прежде чем дёрнуть дверную ручку, я заглянул через окно в салон внедорожника. Никита сидел, запрокинув голову немного назад. Его глаз был закрыт. Со стороны можно подумать, что Он уснул, но нет. На самом деле Он часто так делал, когда думал о чем-то. В такие моменты Он будто отключался от внешнего мира. Я всегда боялся потревожить Его. И сейчас. Если я открою дверь машины, то этим звуком собью Его с какой-нибудь важной мысли. Наверняка в Его голове созрел еще один план «Как все поменять». Но делать то нечего. Он может долго пребывать в таком состоянии, а я уже заметно промерз. Забыл в попыхах курточку дома, возвращаться было не то, что бы лень, я просто не хотел заставлять Ника лишний раз ждать. Я сам этого не замечаю конечно, но постоянно пытаюсь всячески угодить Ему, даже во всяких мелочах. Делал все так, чтобы было удобно Ему, даже если придется пожертвовать личными удобствами.       Я сел в машину, чувствуя как тепло обволакивает меня. Я сразу расслабился и чуть ли не растекся на сидении. Боковым зрением заметил, как Никита будто просканировал меня, пробегаясь взглядом вверх вниз, пытаясь понять, чего не хватает. — Ну, ты как всегда. — Он начал нажимать какие-то кнопочки, после чего, откуда-то сбоку, меня обдало горячим воздухом, согревая. — Спасибо… — прошептал я, закрывая глаза. Через пару секунд послышалось тихое урчание двигателя…

***

      Мы приехали на то же место, где впервые разговаривали.. Это была какая-то то ли мостовая, то еще что, напротив самого центра города. Эту каменную площадку от воды отделяло небольшое ограждение — стена из блоков. Она была мне максимум по пояс. Высокие здания напротив горели яркими красно-оранжевыми цветами. На удивление поблизости никого не было. Хотя, сейчас довольно поздно, поэтому не стоит удивляться отсутствию людей.       Я вышел из машины. Воздух рядом с водой был ощутимо холоднее. Я невольно поежился. Прозвучал характерный писк, сообщая о том, что двери машины закрыты. Подойдя ближе к ограждению, я фактически лег грудью на него, всматриваясь в воду. Рядом послышалось активное шевеление. — На, возьми. — я обернулся. Никита протянул мне свою кожаную куртку. — Не надо, правда… Мне… Не холодно. — Слушай, давай вот только без этого, а. Раздражает. Вижу я, как тебе не холодно. Если я что-то делаю, то значит это осознанное решение. Бери давай. — Он всучил мне куртку. — Я один раз предлагаю. Не хватало потом ещё лечить тебя. — вроде бы и грубо, но одновременно и приятно. Я сильнее сжал в руках Его куртку, улыбаясь. — Ну что ты улыбаешься? — беззлобно спросил Ник. — Спасибо… — Он смерил меня нечитаемым взглядом.

***

— Я много думал обо всем… — Никита оперся руками об ограждение, задумчиво смотря перед собой. — А что, если… Что, если больше ничего не делать? Не пытаться ничего вернуть назад. Это уже бессмысленно. Все варианты, которые прокручиваются у меня в голове, тупиковые. Я не знаю, что делать дальше. Что, если постараться просто жить? Как обычные люди. Понимаю, это дико звучит, но ведь всё уже никогда не будет как прежде. Никогда. Мы уже слишком многое поменяли, назад это не вернуть. Пусть всё остаётся так, как сейчас… Пока не сделали ещё хуже. Честно, у меня уже больше нет никаких идей, поэтому так будет лучше. Для Нас. Наверное, лучше… — Он обернулся ко мне, ожидая ответа… — А как же ребята? Их… Их нужно спасти. Так нельзя. Нет. Так не может быть. Их нужно спасти. — начал тараторить я. Дышать резко стало тяжелее, внутри все сжалось в тугой комок. Я чувствовал как эмоции переполняют меня. Я готов был прямо сейчас бежать и все менять.        Раньше смерть для меня ощущалась по-другому, если так можно сказать. После того как Костенко убил ребят, у меня даже не было времени все осознать, а потом… Потом я встретил их снова. И в голове у меня появилась мысль, что так будет всегда. Они всегда будут рядом. Мы всегда будем вместе. Поэтому и до сегодняшнего дня я думал, что рано или поздно увижу их ещё раз. В другой реальности. Но сейчас, после того как Никита сказал, что уже ничего не изменить, я понимаю, что потерял их окончательно. Я их больше никогда не увижу. Мы их никогда не увидим… — Паш… — Мягко позвал меня Никита, но я Его не слышал. Я продолжал что-то говорить себе под нос о том, что ребят надо спасти, что все это невозможно. Я мотал головой из стороны в сторону, ища глазами какое-то решение, но не находил. — Паша, послушай меня. — жёстко, резко, отрезвляюще. Он схватил меня за плечи, развернув к себе лицом, и встряхнул меня. Перед глазами белая пелена. Дышать всё ещё трудно. Руки подрагивают. Я бегал глазами по Его лицу, но не мог ничего рассмотреть. Он смотрел в ответ. — Я тоже потерял их всех. Теперь уже дважды. Мы не сможем ничего поменять. Это невозможно. Если бы был хотя бы маленький шанс все изменить, я воспользовался бы им. Понимаешь? Я бы не сказал тебе это, если бы не был уверен на сто процентов. — Никита не кричал, его голос был спокойным и ровным. Он уже смирился с этим. Принял это. Для меня же это было слишком неожиданно. Пустота внутри разрасталась, заполнила меня полностью. И чувство странное такое, непонятное, которое пожирает изнутри, но ты ничего не можешь сделать с этим. Как-то резко стало очень спокойно, но я все ещё дрожал. Может, я до сих пор не могу поверить в происходящее. Не воспринимаю Его слова всерьез. — Ну, тихо, тихо… — Никита заметил мою дрожь, Его пальцы на моих плечах сжались сильнее, принося небольшой дискомфорт. — Иди сюда. — Он притянул меня за плечи к себе и обнял, обхватив руками мою шею. Сперва я даже не понял, что произошло, и стоял неподвижно. Мой подбородок лежал на Его плече. Чувствую, как в глазах стали собираться слезы. То ли от того, что я узнал, то ли от того, что Он обнял меня. Не знаю. Но стало так одновременно грустно и приятно, что меня пробило на слезы. Будто пустота внутри меня нагрелась и стало немного теплее. Я обхватил руками Его спину и уткнулся носом в Его плечо. Капли слез стекали по моим щекам прямо на Его кофту, от чего та намокла.       Я неспешно водил руками по лопаткам и плечам, пытаясь запомнить все до мельчайших деталей. Вот Он, услышав мои всхлипы, прижимает меня к себе сильнее, вот Он, склонив голову немного вбок, прижался к моему уху, вот Он успокаивающе гладит меня по плечам — эти прикосновения практически невесомые, через плотную ткань куртки их и не заметно, но я все равно чувствую.        Возможно, для Него этот момент ничего не значит, просто решил хоть как-то поддержать меня. Но для меня это очень важно. Я впервые могу находиться к Нему так близко, я впервые могу так прикасаться к Нему, я впервые могу так ощущать тепло Его тела.       Вскоре Он в последний раз провел руками по моей спине и мягко отстранился.

***

— Слушай… — Ник сел на ограждение, скрестив руки. — По поводу твоего признания… Ты сказал, что тебе «кажется»… — я невольно напрягся. — То есть ты не уверен в своих чувствах? — На самом деле, после твоих рассказов, я уже ни в чем не уверен. — Хах… Ну, вот видишь. Все решилось само собой. Дам тебе совет на будущее: ты сначала будь уверен на сто процентов и только потом рассказывай всем об этом. А то может получиться не очень красивая ситуация… как сейчас. — он спрыгнул с ограждения и пошел в сторону машины. — Поехали домой. Холодно уже.