Презумпция невиновности

Это был самый обычный день. Так начинался почти каждый рассказ в комнате допросов её участка. Сегодня детектив Натали Чандлер на собственном опыте убедилась, что все действительно так и происходит. Если бы ей пришлось давать показания, она бы их и начала именно такими словами: «Это был самый обычный день». Она возвращалась с работы домой, уже стемнело, холодный лондонский ветер пронизывал до костей, но она чувствовала себя вполне комфортно — на ней было новое пальто, в участке не вели никаких сложных дел, она возвращалась почти вовремя, мальчики ждали её дома готовить вместе пирог. Это был самый обычный день. Пока кто-то не огрел её чем-то тяжёлым по голове. Так огрел, что она мгновенно рухнула на тротуар и отключилась. Ключи от дома, которые она успела достать, отлетели ровно в кусты — Натали запомнила лишь это и собственную мысль «только бы дети не пострадали». Когда она пришла в себя, вокруг было темно, а в ушах звенело. Из-за своей внезапной контузии детектив ещё минут двадцать не могла ориентироваться в пространстве и бессмысленно мотала головой, силясь подняться. Потом она все же стала различать предметы и потрогала затылок — на руке осталась запекшаяся кровь. Интересно. Вместо паники Натали чувствовала недоумение. Не так уж редко она сажала опасных преступников, но именно в данный момент времени не было абсолютно никого, кто был бы зол на неё настолько, чтобы похитить, да ещё так бездарно. — Добрый вечер, детектив, — кто-то открыл дверь и снова закрыл, оставив их в уже ночной темноте, только фонарь с улицы освещал здесь хоть что-то. Голые стены и обшарпанный пол явно заброшенного здания. «Он не хочет, чтобы я была уверена в том, кого вижу», — подумалось детективу, но уверенность у неё уже имелась. — Уже ночь, Пол, — спокойно сказала она, узнав похитителя. Они раскрыли это дело несколько недель назад, она уже и думать о нем забыла, но, будучи детективом, обладала прекрасной памятью на лица. — Вы меня помните? — казалось, теперь был удивлён Пол. Он посмотрел на неё с гримасой изумления и злобы. — Как мне тебя не помнить? Старший обвинитель Стил мне все уши прожужжал про тебя, — она усмехнулась, но Пол вдруг пришёл в ярость — его глаза, расширившись на пол-лица, уставились на неё с ненавистью. Руки непроизвольно сжались в кулаки. — Ублюдок, — прошипел он, и до Натали начало доходить, кого стоило поблагодарить за сегодняшний вечер. — Честно говоря, Пол, не понимаю, что я тут делаю. Тебя оправдали, мои ребята ничем тебя не обидели. В чем проблема? — она прислонилась к стене, стараясь говорить спокойно и доброжелательно. — Ты здесь абсолютно ни при чем, Натали, — Пол улыбнулся, и она задумалась, как с такой улыбкой он умудрился пройти не одну психиатрическую экспертизу. Об этом и пекся не один месяц Стил. Вердикт комиссии: «полностью вменяем». Обманул присяжных и признан невиновным. — Тогда может быть, ты отпустишь меня, а я не буду подавать заявление? — предложила Натали, по-прежнему отдаленно догадываясь, что послужило причиной всему этому, но не понимая, каким боком примазали её саму. — Это вряд ли, — Пол снова улыбнулся и сделал шаг к ней. — И вряд ли ты сможешь писать. Да и говорить тоже, — и он решительно направился к ней. — Пол, послушай, объясни мне, зачем я здесь, и мы попытаемся всё уладить, — вскинув руки в знак защиты, Натали все ещё старалась придумать, как отделаться от особо опасного и обозленного маньяка, пока тот хватал её за свежепокрашенные и свежепостриженные волосы. — Это все твой дружок Стил. Я просил его оставить меня в покое, но он не понимает, — Пол поднял её по стенке на ноги, а потом опять швырнул наземь, отчего у Натали по новой заплясали звезды перед глазами. — Я не могу переехать, не могу выйти из дома, устроиться на работу, жениться, защититься от побоев. Везде отказы. Во всех инстанциях. Это отвратительно, детектив. Он приходил и говорил, что присмотрит за мной. Смеялся мне в лицо. — Согласна, это неправильно. И я готова посодействовать подаче жалобы на превышение должностных полномочий, — легко ответила Натали, не напоминая, что Даррел отказался от защиты полиции, и отползая подальше. Сейчас она могла пообещать что угодно — при всей подготовке она не справилась бы без оружия с огромным верзилой-психопатом, а со Стилом они разберутся позже, кажется, он забыл, что красноречие нужно было проявлять только в суде. — Но почему я здесь? — добавила она, когда Пол, не остановившись и на секунду, снова двинулся к ней. — Если он разрушил мою жизнь, мне хочется разрушить его. Все логично, детектив, — он закатал рукава, как будто собирался забить свинью на ужин. Почему-то такое сравнение пришло ей на ум. — Я проверил, и вышло, что наш дорогой обвинитель очень одинок. Даже сына уже несколько лет не видел. Никого-никого, — сумасшедшая улыбка снова исказила крупное одутловатое лицо Пола, и Натали впервые начала испытывать настоящее беспокойство. — И только с вами он ужинал четыре раза за последние полтора месяца. Больше ни с кем. Вы понимаете, детектив? — Понимаю, Пол. Но ничего не выйдет. Это чисто рабочие отношения. У нас с прокурором Стилом ничего нет, и я его интересую не больше, чем камера наблюдения на месте преступления, — она и сама удивилась, как часто они, оказывается, ужинали со Стилом, но это была случайность, не больше, и ей очень не хотелось за неё умирать. — Дом Периньён тридцатилетней выдержки в самом дорогом ресторане Лондона? Каждый раз вдвоём и поздно вечером, а потом он провожает до дома? — Пол нахмурился и снова засиял, а она вспомнила, как передавала новые материалы по его делу Стилу. «С тебя шампанское», сказала она, и он сделку исполнил. Четырежды. И вот, что из этого получилось. — Нет, это не празднование победы в пивном баре с коллегами. — Ничего нет, говорю тебе, — с неожиданным даже для себя раздражением ответила Натали и попыталась встать. — Простите, детектив, но я вам не верю, — с нездоровым блеском в глазах не согласился Пол и ударил её в лицо. С такой силой, что она отлетела уже ко второй стене и инстинктивно схватилась за разбитый нос. В голове опять загудело, во рту стала набираться кровь из прокушенного языка. — Пол, это не твой почерк! — закричала Натали, пытаясь остановить психопата раньше, чем он доберётся до неё. Это всё, что ей пришло в голову — Пол Даррел насиловал несовершеннолетних девственниц, приставив им к горлу острый нож, одну даже убил, и она сама никак не вписывалась в их компанию. — Ну простите, детектив. Вот если бы у обвинителя Стила была дочь, я бы на вас и не посмотрел, — расхохотался Пол, приподнял её над полом и ударил под дых. Натали вскрикнула, ощутив, как ломается первое ребро. — Пол, остановись. Я полицейский. Начальник подразделения. Тебя больше не оправдают, — прошипела она, поочередно закрывая руками лицо и живот. И почему она не ходила домой с пистолетом? Хотя он бы все равно его отнял, пока она была без сознания. — Я бы трахнул тебя, сука, будь ты лет на тридцать моложе. Считай, что тебе повезло, старая потаскуха! — заорал Пол и пнул её носком ботинка в бок, да так, что у неё изо рта хлынул новый поток крови. — Тебе нравится, когда тебя трахают помоложе, да?! Ответь мне! Отвечай! — его тяжёлые ботинки врезались ей в ребра, грудину, ключицу. Натали не смогла сдержать стона, а затем и крика боли. Никогда в жизни её не били так яростно. Да и вообще не били, даже по долгу службы. — Ты делаешь то, что он от тебя ждёт, Пол! Он посадит тебя! Очнись, пока не поздно! — она давила на то, что и послужило причиной её похищения, но обезумевший Пол просто не слушал. Насилие уже захватило его. В вещах Даррела они тогда нашли садистскую порнографию, и стало ясно, что если он не мог изнасиловать молоденькую дурочку, с удовольствием отколошматил бы любую доступную женщину. — Тварь! Не смей мне угрожать! Ты никто! Никто! — завопил Пол и треснул её головой о стену. Падая, Натали приложилась спиной так, что услышала треск ещё двух рёбер, но исхитрилась ударить нападавшего ровно под колено — будь Пол пониже и послабее, точно бы упал, но он только вскрикнул и отшатнулся. Пока он отвлекся на мгновение, она отползла на несколько шагов и успела подумать, что ей повезло — нога детектива упёрлась пяткой в дверь. Может быть, если она сумеет быстро вскочить — успеет выбежать: Пол не запер за собой дверь, просто захлопнул. Она попыталась, искренне попыталась, но черепно-мозговая травма здорово мешала координации движений — Натали поднялась, схватилась за ручку и не удержалась, упала на колени, силясь снова встать. Перед глазами плыло, тошнило и хотелось пить, хотя кровь хлюпала у неё во рту, заставляя захлёбываться. — Иди сюда, сука! — взревел Пол, кидаясь к ней и хватая за горло. — Ну давайте, детектив. Вы меня здорово завели, — голос Пола разом стал мягче, почти нежным, он прижался к ней, и она почувствовала его эрекцию. Да уж, все было прямо как на его любимых дисках. — Пол, ты серьёзно? Я тебе в матери гожусь, — она попыталась усмехнуться, но из-за крови получилось какое-то нелепое бульканье. Вместо ответа он в который раз бросил её на пол, а следом Натали почувствовала на своей ладони вес чужого тела и услышала хруст ломающихся пальцев и собственный оглушительный крик. Боль была такая, что она почти отключилась, встречая новые удары уже молча и не шевелясь. Пол пинал её опять и опять — она только смотрела перед собой невидящим взглядом и закрывала здоровой рукой живот, чтобы сохранить хотя бы почки. Сколько это длилось, она не сказала бы и под присягой. Вечность спустя детектив услышала, как расстегнулась чужая ширинка. На ярко-красной кофте Натали разлилась совершенно белая сперма. — Вы не против, если я одолжу ваш телефон, детектив? — Пол застегнул джинсы, склонился к ней и зашептал прямо в ухо. Она никак не отреагировала, рефлекторно подергиваясь на холодном полу, и тогда Пол стащил откуда-то с подоконника её пальто, вытряхнул из карманов кошелёк, права, удостоверение и наконец выудил телефон. Он не избавился от него заранее. «Хотел, чтобы меня нашли», — какая-то часть мозга все ещё генерировала мысли в голове детектива, даже помотавшись по черепной коробке. Натали услышала длинные гудки и короткое «Стил». — Я ещё никогда так не кончал, господин государственный обвинитель, — сказал в трубку Пол, прежде чем бросить телефон на пол и раздавить ногой. Он посмотрел на неё долгим довольным взглядом сумасшедшего под наркотиками и ушёл, хлопнув дверью напоследок. Натали позволила себе отключиться — больше она ничего сделать не могла. Её и так найдут. В этом и был смысл, а у неё больше не было сил. Она не смогла пошевелиться даже тогда, когда в комнату ворвался целый отряд вооруженных до зубов полицейских с воплями «код девятнадцать отменен». И не смогла пошевелиться ещё три недели, лёжа под капельницами без сознания. Иногда она словно видела себя со стороны — распластанную на кровати, с торчащими изо всех мест трубками и гипсом на руке. — Перелом трёх рёбер и ключицы, сложный перелом со смещением двух пальцев правой руки, тяжёлое сотрясение мозга и ушиб селезёнки. Не считая, конечно, ссадин, ушибов и гематом по всему телу, — спокойно перечисляла врач замершим рядом с кроватью Ронни и Мэтту. — Ей ещё повезло. — Повезло? — с нескрываемым сарказмом переспросил Мэтт, и врач посмотрела на него с такой же нескрываемой улыбкой. — Ей могли отбить почки. Или проломить рёбрами лёгкие. Или переломить основание черепа. Выбить зубы и сломать челюсть. Раздробить коленные чашечки. Она хорошо защищалась, — констатировала врач, и Натали сквозь туман вспомнила, как пыталась прикрыть жизненно важные органы и уязвимые суставы. Её парни посмотрели на искалеченное тело на кровати с сочувствием и явным чувством вины. Они приходили ещё не раз, а вот Стила она видела лишь однажды. Он смотрел на неё, не мигая, застыв на месте и не показывая никаких эмоций. Восковая маска, а не лицо. Он смотрел и смотрел, пока её мониторы не запищали, сигнализируя о критическом падении давления. Тогда врачи и медсестры выпихнули его из палаты, а Натали в очередной раз отключилась полностью, чтобы через несколько дней наконец-то открыть глаза. — Шеф, вы слышите меня? — Ронни дотронулся до её руки, и она поморщилась от боли, откинувшись на подушку. Уже который раз они пытались провести сбор показаний, но мысли в пострадавшей голове детектива скакали так, что она с трудом складывала их в слова. «Пол Даррел», — только это ей удавалось сказать без усилий всегда. В конце концов Натали выдавила из себя, что будет давать показания в участке. Больница с её седативными действовала на мозги удручающе, а ноги детектива не пострадали. Поэтому отлежавшись ещё пару дней дома, детектив явилась в участок вместе с перебинтованной рукой. В допросной было так же серо и уныло, как и всегда, и она привычно посмотрела в непрерывно пишущие камеры. — Натали Чандлер, вы можете описать, что произошло с вами два месяца назад? — голос Ронни, надо отдать ему должное, звучал профессионально. Никаких лишних эмоций и ненужного сожаления. — Это был обычный день, — прочистив горло коротким сухим кашлем, начала Натали.