The Red Diamond

      По стечению неопределённых обстоятельств, ближайшие четыре дня на глаза больше не попадались ни Эммануэль, ни Нтанда, ни… Стивен Боннет. Нельзя сказать, что это расстраивало.       В случае с Эммануэлем — ещё б столько же его не видеть. Он не сделал ничего плохого, но находиться рядом с человеком, который всем своим видом демонстрирует неприязнь и пренебрежение, — не лучший досуг.       С Нтандой — плохо дело, если единственного на этом острове человека, кто мог бы помочь или прояснить её положение, продали. Даже служанки затруднялись ответить, где она, либо же вовсе не видели её последние дни.       С самим Боннетом… Радовало то, что не приходилось выслушивать от него колкости, смотреть на ухмылки или ловить на себе его наглый оценивающий взгляд. Но вместе с этим исчезла возможность разговорить его. Ведь если ему не нужен Ривер-Ран и деньги, то какова тогда его цель? К тому же, теперь он знал, что и мама, и она сама — не из этого времени.       «Чтобы поймать преступника, нужно мыслить как преступник» — вспомнилось знаменитое выражение. Но всё, что приходило на ум, не сулило по итогу выгоды. А где нет выгоды — нет и Стивена Боннета.       От вопросов, где он, служанки впадали в ступор, упорно умалчивая. Наверное, даже если начать совать им под ногти иголки и ковырять глаза ножницами, вызнавая, где находится засранец, они бы так же «красноречиво» созерцали трещины в деревянном полу.       Но не нужно быть о семи пядей во лбу, чтобы догадаться — Боннета нет на острове: три дня назад с якоря снялась «Рыжая ведьма», а два дня назад, видимо, в ночь, из бухты ушёл «Анемон». Может быть, бравый капитан как-то узнал, что папа и Роджер уже держат путь сюда, и решил последовать благороднейшей из пиратских традиций — удрать? Что ж, это вполне ожидаемо.       С другой стороны, если бы он бежал, чего бы его рабам молчать в тряпочку и продолжать горбатиться здесь? Да и все вокруг слишком спокойны, слишком хорошо знали, что делать, — не похоже на тех, чей хозяин подался в бега.       Однако такое положение дел устраивало Брианну: Джереми здоров, сыт, у него есть всё, что нужно, если не более, а её, в свою очередь, никто не трогал и не донимал. Она проводила дни с сыном, в компании служанки и угольных карандашей, раздобытых негритянкой вместе с пергаментом. Главное, чтобы эта неизвестность не оказалась затишьем перед куда большей бурей…       И буря разыгралась вечером шестого дня. Ветер бушевал с такой силой, что казалось, ещё немного — и сорвёт крышу дома. Служанки плотно заперли окна, и сквозь деревянные жалюзи стало невозможно разглядеть происходящее на улице. Вдобавок небо заволокло тучами — остров погрузился в кромешный мрак, нарушаемый лишь короткими вспышками молний.       На её первом пути из Шотландии в Новый Свет, Атлантика вела себя спокойно: лишь пару раз корабль поболтало на высоких волнах под моросящий дождь — Брианна не увидела внушающего оцепенение и трепет шторма.       Хотя она и сейчас не видела этого гнева стихии — только слышала: до неё доносился рокот неукротимых волн, ужасающий рёв морской бездны, а оглушительные раскаты грома разрывали пространство.       «Море жаждет новых душ», — услышала она голос Боннета в своей голове. И сейчас оно их пожирало как изголодавшийся монстр — древний Кту́лху, восставший из глубин и разъяривший свою стихию.       А Джереми, всего пару раз разбуженный ударами грома, сейчас крепко спал. Он ещё слишком мал; главное, мама рядом, и потому его совсем не тревожил ад, устроенный за окном само́й природой. Как и негритянку, посапывавшую в кресле рядом с ним. Но она, скорее, уже привыкла к такой погоде за время, прожитое на острове.       Он говорил, приходит тьма, окружает его… Наверняка сейчас на улице видно ровным счётом ни черта. «…и никто не приходит. Никто никогда не приходит», — снова шептал призрачный голос.       Нет-нет, он не может умереть вот так, просто утонуть. Он же моряк, пират, контрабандист, убийца, морской бес… — всё едино. «Дерьмо не тонет», — как сказал бы Мурта. И оказался бы как всегда прав: такие не даются смерти так легко. А этот и подавно. Боннет скорее сдохнет, чихнув где-нибудь на восьмом десятке лет, чем в шторм.       Невольно Брианна поймала себя на том, что переживала за него, когда в её положении пожелать ему скоропостижно захлебнуться — куда разумнее. Но даже за то, что он сделал с ней, она не желала ему смерти — это слишком низко.       Спустя несколько часов шторм утих, но по-прежнему оставалось темно. Ещё раз проверив Джереми, она встала и осторожно открыла окно в другой части комнаты. Солёная прохлада, врываясь вовнутрь, растрепала локоны Брианны и заставила поёжиться. Вдалеке на затихающих волнах мелькали крохотными точками фонарей два корабля — буря улеглась, и они смогли зайти в бухту.       Нужно узнать, скорее узнать, что произошло!       Накинув на рубашку халат, Брианна тихонько выскользнула из комнаты и босиком помчалась по лестнице вниз. Везде в доме царила тишина, только со стороны кухни доносились несколько голосов, среди которых различался и бас Эммануэля.       Брианна быстро зашагала вдоль коридора, но вдруг в полумраке её перехватила сильная рука, и кто-то резко прижал её к себе. Кто-то мокрый, солёный… Он зарылся лицом в её растрёпанные волосы и вдыхал их запах. Брианна легонько дёрнулась, но пират, словно питон, лишь сильнее сжал её в объятьях, не позволяя отстраниться.       — Бьюсь об заклад, в приличном обществе леди не бегают ночами по дому, — тихо проговорил он.       — Я услышала голоса.       — М… Какой чуткий сон.       — Я не спала.       — Почему?       — Не могла. Сильная буря.       — Оу, мне она тоже не дала поспать, mo stór (дорогуша, ирл.).       — Мне было страшно, — еле слышно прошептала Брианна.       — На берегу бояться нечего.       Её халат и рубашка пропитались влагой от его одежды, но в таких объятьях она лишь сильнее ощущала тепло его тела. От него пахло солью, смолой, ромом — запах моря, запах корабля, запах ирландца.       — Ты мог утонуть? — тихо спросила Брианна и устало положила голову ему на плечо.       — Хм… А ты бы обрадовалась?       — В смерти нет радости. Даже если человек заслужил.       — А я заслужил?       Брианна не стала отвечать.       Задушить его собственными руками, представься такая возможность? Даже раздумывать бы не пришлось. Но желать смерти — совсем другое. Даже тогда — в тюрьме, перед повешеньем, — жалость к нему теплилась в груди, несмотря на всё, совершённое им.       — Как Джемми? — спросил он, так и не дождавшись ответа.       — Хорошо. Спит.       Боннет провёл рукой по её волосам, снова вдохнул их запах — и неожиданно оттолкнул Брианну.       — Иди спать.       Его перепады настроения — от пряника к кнуту, — шокировали.       — Я хотела…       — Иди спать, cailleach (ведьма, ирл.), — перебил пират ледяным голосом. Даже в темноте Брианна чувствовала его пробирающий до костей взгляд. — Уложить тебя?       — Нет! — отрезала она, запахнула плотнее намокший халат и быстро поднялась наверх.       Дверь в спальню предательски скрипнула, и дремавшая негритянка проснулась.       — Миледи? Что-нибудь нужно?       — Нет, — сквозь зубы процедила Брианна и скинула на стул мокрый халат. — То есть, да. Рубашку…

***

      Утром она проснулась от детского плача. Но то не Джереми — он мирно посапывал рядом. Звуки доносились откуда-то снизу.       Халат, оставленный служанкой на ширме перед камином, как раз высох — Брианна быстро накинула его и тихонько спустилась. В одной из комнат, очевидно, для прислуги, плакал младенец. Дверь плотно закрыта, но Брианна расслышала шорохи и женский голос, приговаривавший что-то успокаивающее. Наверное, с ребёнком Нтанда…       Рука Брианны уже коснулась дверной ручки, но тут послышались тяжёлые шаги в коридоре. Запаниковав, она юркнула в первую приоткрытую дверь рядом. Очевидно, в кладовую: в полумраке вдоль стен виднелись очертания деревянных стеллажей со всякими ящиками.       Шаги приближались. И, кажется, они принадлежали не одному человеку. Двое — второй буквально семенил за грубой поступью сапог.       Лучше даже не дышать, чтобы не выдать себя. Хотя, как стучит сердце и пульс в висках, наверняка уже слышно на само́м «Анемоне»…       — Он заплатил? — прозвучал вульгарный женский голос.       — Да. Вечером отплываешь. Будешь трахаться с матросами по дороге — Рори поможет тебе не доехать до Раба́та. Ясно, золотце? — спокойно спросил Боннет. — Мне нахрен не надо, чтобы ты заразила какой-нибудь дрянью моего хорошего клиента.       — Пф… Я проститутка, а не шалава, Стиви, — обижено фыркнула женщина.       Они прошли мимо, и за приоткрытой дверью промелькнули пышные медные локоны.       — А ребёнок?       — Его повезут с тобой. В Раба́те его заберёт покупатель.       — Ой…       Послышался звук чего-то рассыпавшегося по полу. К двери в комнату, где пряталась Брианна, подкатилась большая янтарная бусина.       — Чёрт, Бри! — прорычал Боннет.       Бри? Вот как? Бри — Бриджит, Британи, Бранди, Бэрри или, мать его, Брианна?       — Сейчас, — раздражённо ответила женщина.       Она очень быстро подняла бусину рядом с дверью; разглядеть в незнакомке что-то, кроме рыжих волос, не удалось. Теперь их шаги быстро стихли.       Но планы Брианны потерпели крах — та самая дверь скрипнула и мимо кладовой прошла молодая негритянка с младенцем на руках. Не Нтанда. Значит, Боннет всё-таки продал её…       Осторожно выбравшись из укрытия, Брианна потихонечку двинулась обратно, но тут же путь ей преградил непонятно откуда появившийся Эммануэль.       — Доброе утро, миледи.       — Ой, а я как раз ищу вас! — Брианна заулыбалась как дурочка, но это не произвело ровным счётом никакого впечатления на управляющего.       — Идёмте-ка со мной, — он крепко схватил её за руку и потянул за собой вдоль по коридору.       — Пусти, мне нужно к сыну!       — За ним следят.       — Я не одета!       — Об этом беспокоятся в спальне, а не в кладовой.       Он ужасен, невыносим! На любые слова у него тут же готов свой наглый, возмутительный ответ! Вцепился мёртвой хваткой, словно питбуль, и тащит!..       В конце коридора — спуск в подвал и крутые каменные ступени.       — Пригнитесь, низкий проход, — приказным тоном проговорил Эммануэль.       Лестница привела к массивной двери с тяжёлыми коваными щеколдами и петлями под замки́, которые сейчас висели на ручке. Открылась она на удивление абсолютно беззвучно — даже не скрипнула.       Здесь оказалось довольно холодно, пахло спиртным, маслом, порохом и илом. Большое каменное помещение освещали факелы, прекрасно позволяя разглядеть залитые воском бочки, ящики, укрытые материей звериные клетки… и Боннета. И рыжую женщину — Бри. Пират показывал ей какой-то груз, а она держала в руках бумаги.       — Она вынюхивала что-то, — толкнул Брианну в плечо Эммануэль, отчего та невольно просеменила вперёд.       — Золотце, ты слишком легко оделась, — ухмыльнулся пират, и женщина рядом с ним нахально заулыбалась, оценивающе глядя на Брианну. — Вернее, не оделась. Так соскучилась по мне?       — Нет, — отрезала Брианна, одарив обоих надменным взглядом. — Я искала служанку для Джереми.       — Вот как.       — У неё есть служанка, — напомнил Эммануэль.       — Мне она не нравится, — капризно заявила Брианна. — Мне нужна Нтанда.       — Если эта не справляется, высеки её, Эммануэль, или перепродай, — невозмутимо предложил Боннет.       — Нет! Она справляется! — испуганно воскликнула Брианна, вцепившись в руку управляющего, будто бы это при случае могло его остановить.       Боннет убрал со лба выбившийся локон и шагнул к ней.       — Золотце, ты не увидишь Нтанду, пока я этого не захочу. А если ты будешь лазить по углам, мне придётся снова запереть тебя: здесь много опасных вещей… ты можешь уколоться, пораниться, — он улыбнулся и ласково провёл пальцами по её щеке, а потом резко перехватил под горло, едва не придушив. — А будешь мне врать — отрежу язык и пошлю твоей мамочке. Ступай к сыну.       Брианна сильнее сжала руку управляющего, теперь уже, скорее, ища в нём защиту. Негр равнодушно взглянул на неё с высоты своего роста, но уже более деликатно подтолкнул к двери.       — Хм… Красивая, — услышала Брианна голос женщины.       — Эммануэль! — позвал Боннет, едва они подошли к двери. — Принеси ей подарок.

***

      Серебряное кольцо, оказавшееся в шкатулке, которую принёс Эммануэль, выглядело довольно красиво. Какие-то кельтские узоры. Но пришлось впору лишь на указательный палец — на остальных болталось.       Носить? Или снять? Если Боннет не увидит кольцо, его это взбесит? Отрежет пальцы и отправит маме, папе, Роджеру? Всем по пальцу? Или придумает что-нибудь погаже? Но проверять широту его больной фантазии, когда рядом Джереми, — идиотизм. Не всё ли равно, оскорбит ли это чувства Роджера, если его сейчас нет рядом?       Служанка предложила прогуляться с Джереми. Брианна согласилась и захватила бумагу и карандаши. Наблюдая за лошадьми, она заметила, что в перелеске больше нет вооружённой охраны. Боннет продал всех?       Со стороны амбаров к берегу шагала та самая рыжая женщина. Сейчас в свете дня Брианна могла разглядеть её гораздо лучше, нежели в подвале. К тому же почти без посторонних глаз. Незнакомка выглядела старше Брианны, гораздо худее, но при том фигура её казалась более грубой, угловатой. Однако черты лица довольно приятные. Вполне можно сказать, что она даже красива.       — Бри? — окликнула её Брианна.       Женщина остановилась, вглядываясь; наверное, плохо видела. Присмотревшись, она улыбнулась и подошла к левадам.       — Это вы Брианна? — спросила она, откровенно разглядывая её.       — А вы?..       — Прю. То есть Пруденс. Но теперь меня зовут Бри.       — Зачем Боннет задумал это?       — Стив? Задумал? — засмеялась та.— Кто бы знал — он не посвящает в свои планы. Он заплатил мне. Хорошо заплатил. Хотя ему за меня заплатили больше.       — Вы рабыня?       — Да ну, вот ещё! — от такого презрительного тона негритянка, возившаяся с Джереми, холодно глянула на неё. — Вообще-то, я — проститутка, — чуть ли не с гордостью заявила она. — Но когда тебе предлагают стать содержанкой богатого человека, ты же не станешь отказываться, так?       Брианна снисходительно улыбнулась. Да, наверное, когда речь идёт о таком жизненном положении, стать содержанкой — верх карьерной и социальной лестницы. Глупо осуждать эту женщину за желание жить лучше. Пусть даже таким способом.       — А зачем вам ребёнок?       — Это не мне. Его повезут в Рабат, а потом в Марракеш. Остального я не знаю.       Боннет отправлял «Брианну и Джереми» в Марокко. Зачем? Сбить след? Запутать тех, кто искал её? Вот же засранец!       — Что ж… Желаю вам попутного ветра.       — И вам, леди Брианна.       — Мне? Думаю, в пути из дома до берега и обратно, он мне не понадобится.       — Вы же не останетесь тут навсегда. Ваш корабль отплывёт через два дня.       Какого?!..       — Куда? — встрепенулась Брианна и почти вплотную приблизилась к проститутке, шепнув: — Я никому не выдам вас, скажите, что вы знаете.       — Ничего, кроме того, что уже сказала, — усмехнулась та. — Стивен Боннет никогда не говорит, чего другим не надо знать. Да вы и не бойтесь: пока он жив и рядом, он никому не даст подобраться к вам и сыну.       Неподалёку показался один из людей Боннета и, махнув рукой, крикнул:       — Леди Бри!       — Это меня, — радостно подскочила Пруденс. — Прощайте! — уже отбежав на расстояние, она обернулась и крикнула: — Всё будет хорошо, я знаю!