The Red Diamond

«Я уезжаю навсегда... И вообще все всегда уезжают навсегда... Вернуться невозможно — вместо нас всегда возвращается кто-то другой». Макс Фрай

      Как могут вот так, незаметно, существовать два времени, отделяемые лишь эфемерной гранью? И два ли? А если больше? Какая разница, если весь остальной мир не замечает этого сосуществования.       Брианна осторожно поставила чемодан на стол и начала тихо, чтобы не разбудить спящего Джемми, складывать вещи. В дверь постучали — на пороге номера стояла мисс Берд.       — Это передала Фиона, — хозяйка гостиницы протянула большой пергаментный пакет. — Торопилась куда-то, даже отказалась от чая. Не составите компанию?       — Благодарю, — улыбнулась Брианна. — Но, боюсь, меня тоже подгоняет… время.       — Уже собираетесь? — заглянула она за плечо Брианны.       — Да, хочу успеть на вечерний рейс.       — Что ж, не буду настаивать.       Мисс Берд ушла. Брианна прикрыла дверь и развернула пакет: документы. На удивление быстро — всего за пару недель — Фионе удалось сделать все необходимые бумаги им с Джемми, чтобы улететь в Бостон. Трудно представить, как пришлось бы справляться без неё. Маму вовсе сочли сумасшедшей по возвращению и, если б не папа, скорее всего, так и отправили бы в психушку.       Но и вот так — по щелчку — перестроиться на новую жизнь…       Самым безумным оставался тот факт, что здесь этих лет не существовало: Брианна пропала, исчезла, испарилась, не жила. А теперь предстоит вернуться к якобы привычному кругу. Вычеркнуть пережитое. Забыть. Навсегда останется свидетельство той, другой жизни — Джемми. А ещё…       Брианна достала серебряное кольцо. Хотелось бы знать, чем всё закончилось. Что стало с Киллом? Успели Олоне и Атенаис добраться до бухты? Как он... Но лучше не задавать вопросов, ответы на которые могут не понравиться. К тому же, они мертвы. Все. Уже больше двух столетий.       Пора будить Джемми, ехать в аэропорт. Брианна покрутила кольцо в руках и положила на стол.       Снова постучали. Судя по времени, уборка номеров.       — Мы уже… — начала Брианна, открыв дверь, но тут же оторопела, будто увидела привидение. — Роджер…       — Здравствуй, Бри, — улыбнулся он.       Невероятно... Это действительно он! Ему удалось! Брианна обняла его, стараясь не зарыдать от переполнявших эмоций.       — Проходи, — она отошла от двери. — Только тише, Джемми спит. Когда ты вернулся?       — Вчера вечером. Фиона удивилась, что я так… задержался. Впрочем, в этот раз я поспел за тобой быстрее, чем тогда, — усмехнулся Роджер, сев в кресло.       Повисло неловкое молчание.       — Нам нужно поговорить, — голос Брианны стал более решительным, холодным.       — Что ж...       Он не выглядел взволнованным. Скорее разочарованным, уставшим. Снова одет в привычную одежду, но взгляд выдавал: Роджер всё ещё не в своей тарелке. Хотя чего ожидать?       — Я понял кое-что. Свои ошибки. Если не все, то, надеюсь, большинство из них.       — Это были не только твои…       — Не перебивай. Я не хочу сейчас искать виноватых. Мы оба виноваты. Но не это важно. Я хочу, чтобы ты знала: я всё ещё люблю тебя. И буду любить.       Тикали часы на стене. На улице просигналил автомобиль и залаяла собака. Под креслом блеснул слоник Атии…       — Наши чувства были слишком быстрыми, — голос осел, — слишком необдуманными. Мы даже не поняли, что слишком похожи, слишком одинаковы, чтобы дополнить друг друга. В нас почти нет того, чем бы мы могли друг друга дополнить, Роджер. Возможно, это и не так важно, но… Даже не случись всего этого… — обрывки воспоминаний пронеслись перед глазами. — Не будь этого путешествия во времени, мы бы всё равно рано или поздно нашли своё яблоко раздора. Это наша природа. В ней никто не виноват.       — Бри, мы ещё можем попробовать начать…       — Я беременна.       Секундная стрелка, казалось, заклинила и начала двигаться медленнее. Звуки за окном слились в какофонию. Роджер взглянул на Джемми и по-доброму улыбнулся.       — Я сказал это не для того, чтобы просить тебя вернуться, — вздохнул он. — Я сказал, чтобы предупредить: я всегда буду ждать, Бри. И не откажусь от своих слов, пока жив.       Брианна не ответила. Какой смысл? Поблагодарить — цинично. Говорить, что жаль, — унизить жалостью. Радоваться — лицемерие. Какая, к чёрту, радость?       — Когда ты улетаешь в Бостон?       — Наверное, вечером.       Роджер поднялся, прикрыл одеялом ногу Джемми и шагнул к двери.       — Ах, да. Не знаю, нужно ли тебе это… Ну или выброси… — он протянул сложенный листок бумаги и обручальное кольцо. — Думал, оно исчезнет при переходе, но осталось. Как оба кольца Клэр.       «Как оба кольца Клэр…» — Брианна невольно взглянула на серебряное кольцо на столе.       — Спасибо.       — Позвони, как купишь билеты. Я провожу вас.       — Хорошо.       Брианна закрыла за ним дверь и припала к ней спиной. В этот момент показалось, что Роджер сделал так же, что всё ещё стоит за порогом.       Джемми заворочался. Брианна отложила листок рядом с чемоданом и подошла к нему.       — Родной, ты проснулся, — улыбнулась она. — А куда ты положил слоника? Давай-ка найдем его? Ведь он будет скучать, если мы не возьмём его с собой…       Джемми сполз с кровати и принялся искать игрушку. Брианна вернулась к вещам, раскрыла листок…       «...или просто выброси».       Просто рисунок. Один из тысяч. А это — просто кольца. Не символы чего-нибудь высокодуховного. Или высокоморального. Или другой романтической чуши. Просто куски металлов. Нет причин таскать их на себе, как мама. Это никому не нужно. Всё осталось в прошлом.       Брианна бросила листок в чемодан и убрала кольца в кошелёк; в кармашке сверкнули два красных бриллианта.

***

      Блестящие ботфорты, роскошный камзол, по золотому перстню с самоцветами на каждом пальце — всё, особенно лисий взгляд, выдавало предприимчивого человека.       — Надеюсь, я успел вовремя и вы не станете портить мне утро разочарованиями, mon ami, — натянуто улыбнулся мсье. — Не люблю пребывать в унынии. Это грешно, говорят. А из меня, знаете, и так чертовски страшный грешник.       — Видите ли, в чём дело… Дело в том, что суд уже состоялся. Хотя как по мне, вердикт был известен…       — Если вы не хотите обидеть меня — просто назовите сумму, — улыбка гостя мгновенно исчезла. — Мне невдомёк ваши юридические комедии.       — Мсье Лафит, умоляю, — комендант закопошился в бумажках. — Дело не в деньгах. Но если пойдёт слух, что мы выпустили приговорённого… Тем более, что и хроники на завтрашнюю казнь уже отпечатаны — его повесят в полдень.       Лафит отряхнул плечо камзола и взглянул на рыжебородого спутника — тот кивнул и вышел.       — У меня есть более интересное предложение. Слышали историю о мяснике, который отрезал голову сыну лорда-лейтенанта Соренсена?       — Помилуйте, кто же не слышал? — опасливо усмехнулся тот. — Джеймс Хэтфилд Элламби, он же Папаша Хэт. Уж за его поимку да голову — озолотиться можно.       — И вы тот самый баловень фортуны, мсье, — глаза Лафита загадочно сверкнули. — А на место моего рулевого возьмите… Да что ж, у вас не найдётся, кого повесить? Из бродяг или сброда.       В подземелье жутко воняло. К тому же в полумраке очень плохо видно, что под ногами — дерьмо, солома, дохлая крыса или живая крыса... Лафит вышагивал за тюремщиком вдоль камер; позади топали личные сопровождающие и солдаты с задержанным. Наконец все остановились.       — И где он? — повернулся к провожатому Лафит. — За идиота меня держишь?       Тот снисходительно ухмыльнулся, открыл решётку и прошёл в камеру. Лафит взял у солдата факел, поднёс к прутьям; заключённый лежал на полу. Тюремщик схватил его за кандалы на руках и выволок в коридор.       На вид — кусок кровавого мяса в лохмотьях, мало чем напоминавший человека. Рыжебородый ткнул его в бок: тот шевельнулся, попытался встать, с трудом оперся на локти и еле поднял голову на Лафита.       Солдат толкнул в плечо задержанного. Тот прошёл вперёд к освободившейся камере, но остановился перед лежащим узником:       — Теперь мы квиты. Прощай.       Тюремщик захлопнул за ним решётку.       — Поднимите мистера Томаса с пола. От него прёт, как от дохлого кота, — скомандовал Лафит и быстро зашагал прочь.       — Давай, скотина. И не смей сдохнуть, — проворчал рыжебородый и кивнул спутникам. — Куда-то делись некоторые ценности мсье. Так что подыхать тебе ещё не время.       — Am arís (Снова время), — ухмыльнулся тот.       — Что ты там несёшь?       — Всё самое ценное забирает время.

***

      — Это единственные бриллиантовые серёжки мамы. Она убьёт тебя, когда заметит, что их нет.       За Джемми шла сестра с изрисованным блокнотом и карандашом в руках.       — Не отвлекайся, — не оборачиваясь, ответил он, — а то неправильно посчитаешь шаги, и мы их потеряем. А потом, это просто для игры.       — ...и не возьмёт тебя в поездку в Блэкрок.       — Аманда!       Он остановился, сверля сестру взглядом.       — Пятьсот девяносто один, — она чиркнула карандашом возле импровизированной карты. — Слышишь?       Поднялся лёгкий ветер, колыхнул зелень холмов; где-то совсем близко раздалось монотонное жужжание.       — Пасека, — глаза Джемми азартно загорелись. — Представляешь, если спрятать сокровища там? Пацаны сдрейфят их достать. Мы выиграем.       Они свернули с тропинки и побежали на звук. Вскоре открылся вид на устье реки Кенмар и деревушку на берегу. Но жужжание доносилось не от неё. И не с пасеки, которой, кажется, тут в помине не было. На большом лугу, словно клыки древнего тролля, из земли кру́гом торчали треугольные менгиры. Рядом спокойно паслись овцы — как будто не слышали этот странный гул.       — Двоим ведь одно не кажется? — Аманда взяла за руку Джемми.       — Идём. Посмотрим, что там.