На почве неуверенности

Известно ли вам, как тяжело, когда объект твоих тайных воздыханий, не обращает на тебя внимания в романтическом плане? Возможно да, возможно нет. Сэму вот известно. А человеком, этих самых тайных воздыханий Маккото был никто иной, как Александр Нильсен — его лучший друг. Каждый день — одно и тоже. Сэм носит днём фальшивую улыбку, а ночью плачет в подушку, думая, за что ему это все. «Почему именно Нильсен?» — проносится в его голове изо дня в день. Угораздило же его влюбиться в лучшего друга. Юноше так хочется обнять его, вовсе не по-дружески, поплакать на его плече, или лежать на коленях, и жаловаться на свои проблемы, пока Александр перебирает его волосы. Но, к огромному сожалению, фантазии Сэма – лишь фантазии. Ведь он не может даже нормально говорить с Александром, стесняясь посмотреть в его глаза, боясь, что он все знает. В реальной жизни, место Нильсена занимает Агата – их общая лучшая подруга. Она знает о чувствах Сэма, и утешает его постоянно. Знает о всех деталях сэмовской затяжной депрессии. Кроме одной. Которая скрывается за длинными рукавами теплого лилового худи. Маккото носит его постоянно, после того, как получил комплимент от Александра, что худи классное, и ему очень идёт лиловый. *** Этот день не должен был отличаться от других. Натянутая улыбка днём, боязнь смотреть Александру в глаза и слезы по ночам. Брюнет уже вроде как привык в такому распорядку дня. Повезло, что сегодня пятница, а завтра он сможет в полной мере насладиться одиночеством, возможно смотря сериал. Проснулся он в шесть утра. Не с целью сделать что-то. Просто он любил лежать на кровати и думать, куда катится его жизнь. И за что ему все это. И к его величайшему сожалению, из этого слишком депрессивного состояния его вывел звонок в дверь. Кто мог придти к нему в шесть утра, так ещё и в пятницу? Конечно, Агата Харрис. Которая была в курсе всех его страданий по утрам и ночам. Парень поспешил открыть дверь и узрел перед собой нарядную, как обычно счастливо, лучезарно улыбающуюся Агату. – Доброе утро, Ромео, – отшутилась она, и обняла юношу. – И тебе привет, – хриплым голосом ответил брюнет. – Почему именно Ромео? Кстати, проходи. – Ну как это «почему?». Ты страдаешь из-за "запретной любви". Ещё объяснения нужны? – усмехнулась та, и тут же помрачнела. – Какие у тебя красные глаза, – заметила она. – Дай угадаю, опять Александр? Сэм томно вздохнул. – Не опять, а снова, – потёр глаза темноволосый. – Может, ты наконец-то признаешься ему? – предложила девушка. – Нет! – быстро отрезал Маккото. – Зачем? Я не хочу терять дружбу. Мне даже отношения не светят, – томно вздохнул он. – А потерять дружбу с ним, значит обременить себя на ещё большие страдания. – А куда ещё больше Сэм? – переходя из не громкого голоса в уверенный и громкий. – Ты каждую ночь лежишь и ревёшь, именно ревёшь. Не плачешь. У тебя глаза настолько красные, что ты как будто куришь всю ночь марихуану, а ни как не ноешь. Ты не можешь смотреть ему глаза. Тебе стыдно. Чего тебе стыдиться? То, что ты влюблен в парня? Хочу тебя сказать, что это абсолютно нормально любить парня, если ты парень. И нет дела до того он просто знакомый, лучший друг или детектив. Я ещё удивлена, что ты с собой ничего не делаешь в плане причинения увечий. Сэм тут же стал уводить взгляд. – Стой... Ты ведь ничего не делаешь с собой? – с опаской, закусывая нижнюю губу спросила она. – Я ничего с собой не делаю, – нагло соврал он. – Я конечно тупой, но не настолько же. Ложь. Очередная ложь. Как же парень не любит врать Агате. Она доверяет ему. Девушка когда-то взяла с него обещание, когда узнала о его страданиях по Александру, что он никогда ничего с собой не сделает. И он его нарушил. Буквально несколько дней назад. Темноволосый в очередной раз сидел в инстаграме Александра, смотря его фото, и плакал. В его лёгких не хватало воздуха, в груди начало щемить, а ребра будто ломались изнутри. На них как будто кладут тяжёлый груз. Он уже просто не вытерпел. Захлёбываясь в слезах и еле дыша, он пошел в ванную, дрожащими руками он искал лезвие. И нашел. Новое, острое лезвие. И взял его в руку, собрался с мыслями и не надавливая, сделал неглубокий порез. И кровь тут же хлынула из запястья, пачкая серые спортивные штаны алой жидкостью. – Боже, зачем, – дрожащим голосом спрашивал он у самого себя. – Почему я, придурок такой, влюбился именно в него. Есть же куча парней и девушек, – он начал делать второй порез, все также захлёбываясь в собственных слезах. Более глубокий, более кровоточащий. И он говоря все это не понимал, что ему не нужен никто другой. Ему нужен Александр. И только Александр. Брюнет просто не нашел выхода. Он никогда не причинял себе физических увечий. Не резал руки, не разбивал костяшки о бетонную стену в его комнате. Он не делал ничего со своим телом. Парень лишь загонял себя в куда более ужасное состояние – депрессию. Пусть и легкую, но все же. Он показывал всем, как ему якобы хорошо. Но конечно, это было не так. И единственное, что успокаивало его – это осознание, что Агате не похуй на него. Что, раз он не нужен Нильсену, то хотя бы нужен Харрис также, как она нужна ему. Она – его опора, его личный психолог, его то самое плечо, в которое можно поплакать, рассказывая о своих проблемах, переживаниях и состоянии души. Девушка хоть и будет давать пиздюлей за то, что он вырыл такую яму для самого себя, но после, она крепко обнимает его, погладит по волосам и скажет, что все будет хорошо. Агата, как никто могла успокоить его. Лишь она умела подобрать правильные слова, при этих панических атаках. Да, именно панических атаках. Однажды она застала Сэма, лежавшего на полу в гостиной, обхватившего себя за колени, плачущего, до боли в груди от недостатка воздуха. Как же ей было больно видеть его таким... Убитым собственный горем из-за придуманной на ровном месте тревоги и ненавистью к себе за собственные чувства. – Сэм, пойми же ты, – она взяла его за руку. – Ты не можешь знать этого наверняка, вдруг у него есть к тебе чувства. Но, он их скрывает, боясь, что они не взаимны. Также, как и ты. Ты не задумывался об этом? – мягко спросила девушка, стараясь подступать как можно безобидно, не вызывая у Сэма новый приступ панической атаки или истерики. Брюнет медленно дышал, стараясь сдерживать слёзы – Агата, – дрожащим голосом, тихо начал тот. – Как ты не понимаешь. Я не могу. Мне страшно. Страшно быть отвергнутым. Потерять с ним дружбу. Да и сама подумай, если вдруг, что конечно маловероятно, мои чувства и взаимны, разве он будет встречаться со мной? Он редко со мной общается. Ну как, общается, сугубо на уровне "привет-пока". – Ты думаешь, что Александру не похуй на мнение со стороны окружающих? – задала девушка риторический вопрос парню. – Если бы его действительно так ебало мнение со стороны, то он бы не общался со мной. У меня репутация мягко говоря не очень. И что? Александра это не остановило, он общается со мной, и ему все равно, что думают остальные. Также и с тобой. Если бы ты ему нахуй не нужен был – он бы не общался с тобой. Но, твою мать, ты как минимум нужен ему в качестве лучшего друга, Сэм. И даже если, ты ему признаешься, между вами и может возникнуть какая-то неловкость, но я не думаю, даже нет. Я знаю Нильсена, и пусть он и дурак ещё тот, – она пустила смешок. – Он не проебет дружбу с тобой из-за такого. Постепенно Маккото восстановил дыхание. – Спасибо тебе, Агата. За то, что поддерживаешь меня, долбоеба, и выслушиваешь мое нытье и страдания, – слегка усмехнулся он и обнял девушку. Агата улыбнулась ему. – Люблю тебя, придурок. – И я тебя.