Падение

Бакуго не любил шумные компании, либо когда в его зону комфорта вторгаются. Свободное время предпочитал проводить в одиночестве, посвящая себя всецело тренировкам, либо чтению комиксов. Киришима был иного мнения. Поэтому считал своим долгом зависать в его комнате часами, под самыми тупыми отговорками. Когда парень давно должен был спать после выматывающего дня, то вместо этого вдалбливал в Киришиму знания, покрывая всех и всё трёхэтажным матом. Либо засыпал под бормотание Эйджиро о какой-то чепухе. Бакуго и сам не понял, как обычные вечерние посиделки перешли к тому, что он стал просыпаться ночью в попытках отпихнуть от себя тёплое тело Киришимы и хотя бы немного вздохнуть свободней. Он злится на себя. Почему ещё не скинул с кровати этого придурка? Почему не выставил бы пинками за дверь ещё до того, как они приняли горизонтальное положение и уснули? Когда просто общение стало более интимным? Этот дерьмоволосый слишком сильно влез в его личное пространство. Никто из них не признавался в любви, не предлагал встречаться и никогда они не заводили разговор о том, какие между ними всё-таки отношения. Просто раз перешли за черту и не смогли остановиться. Возможно тогда Киришиму черт дернул так рисковать собственной жизнью и поддаваться мимолетному желанию. Рисковать их дружбой и тем как легко Бакуго мог вычеркнуть его из своей жизни. В тот вечер они как обычно сидели в комнате взрывного парня. Тот на удивление был довольно расслаблен и почти без криков объяснял Киришиме новый материал по математике, показывал примеры решения задач и ждал, когда до того хоть что-то дойдёт. Его поведение тогда сильно озадачило и насторожило. Неужели спустя столько вечеров смирился и ему надоело раз за разом повторять о тугодумии Красного Бунтаря, и что он с такими темпами уступит в умственных способностях Пикачу. Спокойный Кацуки разом показался произведением искусства стоящий в музее. Смотреть можно, трогать нельзя. Но вот как раз потрогать таки тянуло. Если бы Бакуго оторвался от журнала и заметил, что Киришима начал халтурить, явно разозлился на пустую трату его времени. Эйджиро продолжал украдкой любоваться другом, разные мысли скапливались в голове, а взгляд падал на тонкие искусанные и обветренные губы друга. Одергивал себя, когда зацеплялся на майке, что свисала и почти открывала хороший вид. Это было глупо, он не раз видел Кацуки почти раздетым. Вот только нету времени на любования, когда им приходится натягивать геройские костюмы. Ему стоило одернуть себя сразу от мыслей о том, что Кацуки Бакуго может быть милым. Смерть должна была настигнуть в момент, когда он потянул на себя Бакуго и накрыл своими губами его. Что-то словно толкнуло его на этот поступок, стоило другу наклонится слишком близко, чтобы заглянуть в тетрадку и посмотреть, что сумел решить Киришима. Конечно Бакуго разозлился, никак иначе. Конечно Эйджиро получил и был выставлен за дверь, несомненно. Но живой. Оба весь вечер провели в размышлениях, что это было, но никто не стал разбираться в произошедшем. Первые дни Киришима отводил взгляды, да думал над извинениями. Кацуки вёл себя как всегда, словно ничего не было. Возможно так было бы лучше. Надо бы на этом и закончить. А Киришима, сам того не понимая почему, повторил свои действия снова. И когда наконец получил ответную реакцию, то это и стало началом конца. Эйджиро всегда делал осторожные шаги навстречу к этой бомбе замедленного действия. Любой неверный шаг был реализация того, что он словно срывает чеку с гранаты и все заканчивается громким ≪БУМ≫. На людях парни вели себя так же, ничего не менялось. Наедине менялось только восприятие угроз Бакуго, когда Эйджиро утягивал того в своих крепких объятиях. Пока Бакуго позволяет, Киришима может трогать и целовать. Рядом с этой бомбочкой внутри разливалось тёплое чувство. В свою очередь Бакуго злило, каким он слабым становился от пылких прикосновений Киришимы. Краснел и глотал стоны, изгибался и сам тянулся за поцелуями. И он предательски признавал себе, что каждый раз хочет большего. Они оба понимали и без слов то, как Бакуго ведет от ощущений быть насаженным на чужой член. И у Кацуки были свои рамки и ограничения. Он не давал ни укусить себя, ни поставить отметины. Киришима не возражал, хоть и хотелось. Его одолевал страх, что все эти моменты могут прекратиться, если о них прознают другие. Мальчишки не заводили тему о том кем являются друг другу. Просто все те же друзья, которые периодически занимаются любовью. Ничего личного. *** Кацуки готовил себе сам. Возможно это один из моментов, когда класс А мог насладиться тишиной и убедиться, что этот парень не всегда ходить с мудоковатым видом, готовым убить, если ему не понравится как ты дышишь в его сторону. Даже при готовке юноша хмурится, это уже привычка. Ножик ловко и быстро работает, вкусный аромат доходит до гостиной где все собрались за просмотром фильма. Каминари мельтешит рядом, все наровясь узнать каким произведением кулинарии Кацуки похвастается в этот раз. Бывали дни, когда тот позволял попробовать свои творения. Хотя бы раз, но все смогли из класса насладится тем, какими навыками в этой области владел их вспыльчивый одноклассник. А так, в основном такая честь выпадала естественно Киришиме. Парень всегда воодушевленно расхваливал еду, съедая все, едва ли не облизывая тарелку. — Чувак, ты и правда ходячий талант, — говорил Каминари, сумев урвать кусочек мяса из тарелки Эйджиро и убежать, прежде чем ему подпалили мягкое место. Красноголовый широко улыбался и наслаждался тем, насколько мясо сочное и мягкое. Оно так и таяло во рту, доставляя вкусовым рецепторам неописуемое наслаждение. Все считали это талантом и если бы ещё характер был более выносливый, то цены парню не было. Киришима же отталкивался, что Бакуго слишком упёртый и целеустремлённый. Он упорно занимается, чтобы добиться успехов во всем. Даже таланты нужно оттачивать. — За тобой только так бегали бы, если перестанешь отталкивать всех своим диким нравом, — хихикнул Киришима, доедая свою порцию и благодаря. — Чего-то не нравится, дерьмоволосый? — навис он над парнем, воздух сгущался пугающейся аурой. Нравится. Киришиме все нравится. Глубоко в подсознании он только рад этой скверной натуре Бакубро. Когда в реальности вечно твердит о нужде быть более дружелюбней. — Прсто хочу сказать, что это круто. И тебе все даётся легко, точнее ты так все быстро схватываешь. Даже взять то, как ты быстро научился так хорошо целоваться. Или же твой минет до звёздочек в... Мгновение. И Киришиме очень доходчиво одним действие, — сильно и резко приложив лицо к столу, — объяснили: он сболтнул лишнего. Громкий удар привлёк внимание. Но разбираться в случившемся никто не лез. Даже если и Мидория попытался поинтересоваться, то короткое ≪сдохни≫ уже говорило о многом. Ребята позвали их играть в ≪фанты≫. Эйджиро охотно согласился, а Бакуго, послав всех и остался убираться на кухне. — Может я тебе помогу и мы вместе присоединимся? — предложил Киришима, посчитав, что будет совсем не мужественно оставлять уборку на Бакуго. Особенно, когда блондин его так сытно накормил. — Обойдусь. Отъебись и вали, — фыркнул тот, убирая все тарелки в раковину. — Но, бро... Киришима уже хотел сделать щенячьи глазки, предполагая, что это может сработать. На кончиках пальцев его друга-любовника заискрились маленькие взрывы и ясно давали понять: повторять дважды не будет. Эйджиро отступил. Светловолосому нужно остыть, пока не взорвал всю кухню. Все тянули палочки с цифрами и кому попадалась палочка с красной полоской, тот и брал на себя ответственность давать задания фантам. Так Токаями пришлось нацепить на себя кошачьи ушки и выслушивать комментарии какой же он в них милый. Хагакуре должна была изображать из себя пёсика, Оджиро подбадривала её, что очень похоже получается. Девочки были готовы благодарить Сато, что Тодороки придётся до конца игры ходить в одном нижнем белье. Аояма и Джиро пришлось поменяться одеждой и девушка была готова прибить Каминари за такое идиотское задание. Урарака должна была пародировать Сущего Мика всю игру и периодически возбужденно кричала (к утру горло явно будет болеть). А благодаря Мидории Шоджи изображал из себя Всемогущего. Иида с Сато встретились в поединке оскорблений, но интерес к этому у зрителей быстро погас. Слишком воспитанные, правильные и вежливые. Киришима думал, что все же нужно позвать Бакуго, пока Мидория в женской одежде (которую Момо с большой охотой сделала с помощью причуды) танцевал. Посмеялся бы знатно, ведь единственный танец освоенный Деку был только с концерта. И Киришима бы точно не выдержался от комментариев, после того как Очако загадала, что номер ≪3≫ и ≪8≫ должны станцевать танго. Которыми опять выпали Мидория и Тодороки, второму оттоптали все ноги. Изуку ужасно краснел и нервничал, а Тодороки со своим привычным спокойствием притянул того за талию и закружил. — Голое тело Тодороки кого угодно смутит, — фыркнул Каминари, пока девушки восторженно снимали это на телефоны. А в следующей партии удача улыбнулась ему и Асуи назвала номер этого электрошокера. Парню пришлось бегать на кухню за банкой колы для выполнения своего задания — рассказывать историю с наполненным ртом, — и убегал он от туда так же стремительно, как и молния ударяет по небу. Бакуго ещё явно не забыл про сегодняшнюю выходку с кражей. С задание тот все равно не справился, потому что реализация его газировка потекла через нос. Потом вытащила Джиро палочку с красной полоской. Киришиме тоже уже нетерпелось поучаствовать и надеялся, что Кьёка объявит его номер. Чужая одежда висела на ней, поэтому постоянно пришлось подворачивать. Та горела желанием отомстить Денки и краем глаза все же сумела углядеть, какой номер выпал ему. — Фант под номером семь должен будет пойти на кухню и признаться в любви Бакуго в виде песни! — с коварной улыбкой посмотрела она на Каминари, лицо которого искосило гримасой ужаса. Впрочем как и у большинства. — Это жестоко! — взвыл он. — Не завидую я тому, кто под этим номером. Тут Джиро опешила, поняв что она ошиблась. Каминари был под числом ≪17≫. Привлекли внимание упавший на колени Кода, осознавая что он обречён на смерть. Киришима испытывал некое легкое облегчение и в тоже время непростительную тяжесть и злость. Он бы не смог признаться Бакуго в любви при всех вот так, исполняя какой-то фант. Но кровь закипала даже от мысли, что если кто-то это сейчас пойдёт воплощать в реальность даже в шуточной форме. — Коджи, ты не обязан его исполнять, — Джиро почувствовала себя виноватой. Это правда было ужасное задание. — Если хочешь, я могу за тебя его исполнить, — сказал вместе с девушкой Мидория, мягко коснувшись плеча одноклассника. Все тут же дружно с опаской и удивлением посмотрели на смельчака. Киришима от этого заявления напрягся. Изуку неловко потёр свой затылок и широко улыбнулся. — Все равно не привыкать от агрессии и ударов Каччана. — Но так будет нечестно! Все свои фанты выполняли, несмотря на то, какими бы они не были! — запротестовали Минета. Кода на негнущихся ногах пошёл на кухню. Пытаясь издать какой-то звук, словно репетируя реплику, но чуть ли не задыхался. Сильно волнуясь и был готов испустить душу прямо сейчас. Все за него помолились. Но на всеобщее ожидание взрывов и гневных оров не последовало. Как и не было слышно пений о любви. Бакуго сперва не заметил постороннего в пару шагах от себя, пока отмывал жир со сковородки. Непонятное бормотание привлекло внимание. Кода мялся, вздрагивая от алых глаз, начав тупо смотреть в пол, перебирая руки и не зная куда себя деть. От волнения он жутко потел. Парень был готов сейчас трусливо сбежать, прекрасно понимая, что он не способен и внятное предложение выдавить из себя, не говоря уже о что-то похожем на пении. Бакуго выжидал. Оперевшись об стол тот хранил терпение сколько мог. Пазл складывается весьма быстро, что так или иначе, но косвенно эта игра все же задела его. Нервы Бакуго натягивались все сильней, готовые порваться в любую секунду. С прошлого года Кацуки значительно стал более смирным, не срываясь без повода и с ним настолько часто, либо пока лимит не истратится. И периодически даже присоединялся к вечерним просмотрам фильмов по выходным с остальными классом. Правда зачастую парень не мог дотерпеть весь сеанс до конца, сваливая к себе и заявляя, что фильм — дерьмо. Бывало и так, что его пару раз Сэро всё-таки брал на слабо, и хоть Бакуго и отсидел весь просмотр, но уже в мире снов. После чего бесился из-за подколов и шуток о том, словно бомбочка просто днём расходует всю энергию на крики и остальные бешеные выпады, от чего к вечеру уже энергии не хватает. Глубоко вздохнул и выдохнул Бакуго решил, что хватит с него, терпел достаточно. Время потраченное в пустую назад не воротишь. А присутствие этого парня начинало раздражать до скрежета зубов, как и тот непонятный трепет. — Эй, Слоупок, — лицо исказилось оскалом и он сделал шаг вперёд, от чего другой вздрогнул и издал звук более напоминающийся писк. — Высунь уже хуй из-за рта и говори. Либо свали, ибо весь тот понос, что ты пытаешься из себя выжить уже бесит. Бакуго наступал точно хищник, готовый загрызть жертву, которая сама пришла на смерть, и оставить тушу гнить на радость падальщикам. На кончиках пальцев показушный начали мелькать маленькие взрывы, предупреждая о том, что будет с парнем, если он немедленно не уйдёт с поля видимости. Коджи успел уже не раз проститься со всеми близкими и любимыми ему людьми, и в два раза больше пожалеть о решении играть в фанты. И единственный выход было отступлением, ибо все же нужно мыслить здраво и парень никогда не сможет с Бакуго поговорить. То что он его заметил уже само собой как снизошедшая манна небесная. — Бакуго-кун, драками и насилием ничего не решишь! Они запрещены на территории общежития, — по мнению выполнявшего фант Иида подоспел как раз вовремя, прежде чем тот трусливо сбежал с поля боя, хотя Коду бы никто не осудил, наоборот подбодрили что это изначально был глупцы фант. За Коджи очень сильно распереживалась, напридумывали, что Бакуго освоил технику убийства одним только взглядом своих ярко-рубиновых глазок. Через чур все было спокойно. Поэтому они решили тянуть жребий кто пойдёт на разведку и возможно окажет помощь, либо позовет. — Ха? — Бакуго опасливо склонил голову, прищурился и все внимание переключил на активно жестикулирующего парня. — Ну да, весь такой правильный староста класса, вызвался защитничком? Только вот не надо меня виноватым выставлять! Бакуго подошёл вплотную к Ииде высокомерно подняв голову и смотрел точно тому в глаза. — Вроде бы ясно сказал, чтобы вы шли нахрен со своей игрой! И для тупых разъясняю: НАХРЕН — значит далеко и надолго! И вся эта хрень НЕ ДОЛЖНА касаться меня! Бакуго особенно громко выделял те слова, которые точно должны были услышать абсолютно все и намотать на ус это наконец. Он от злости сжимал кулаки, еле сдерживая порыв что-нибудь или кого-нибудь взорвать. — Бакуго-кун, ты не прав. Такие игры сплочают нас ещё сильнее! Что тебе как раз таки надо, твоя работа в команде не сильно поднялась с прошло... — Отъебись! Хватит мне лекции читать, четырехглазый урод! Свалите уже отсюда, заебали. Тенья хотел упрекнуть Кацуки в такой бестактности и что парень совсем не умеет следить за языком, злоупотребляя сквернословием. А потом одумался, решив, что не стоит жать на кнопку отсчета на бомбе. Блондин развернулся, тем самым поставив точку в их разговоре. И двое поспешили уйти, радуясь целости и невредимости. Бакуго все бесило. Бесила эта игра. Бесил это подобие заколдованной диснеевской принцессы, которое впустую заставил кровь бежать по венам и разгонять гнев. Бесило, что они продолжают его бесить и трогать. Парень выругался и решил, что лучше уйти в комнату, где его не достанут. Коду встретили подбадривающими речами, что он молодец. Попробовал — не вышло, ну да и ладно! Все же выстоял. Хотя и Кацуки надо отдать должное за новый установленный рекорд по самоконтролю. Затем завязался минутный спор, что пора бы заканчивать игру, весь азарт за время ожидания поутих. Эйджиро даже с досадой вздохнул, так и не сумев ни загадать, ни исполнить. Зато повеселился. Ребята решили сыграть ещё одну партию и точно закругляются. На этот раз фортуна улыбнулась Минете, что не обрадовало ровном счетом никого. У того слишком яро заблестели глаза из носа шёл пар и парнишка что-то возбужденно бормотал себе под нос. Минета всегда считал, что у него зоркий глаз и отличная интуиция. Шанс такой выпадает не так часто, насладиться невинными утехами двух девушек. Со своим ростом Минору смог усмотреть хоть какие-то цифры, что тянули девочки. — Фанты под номером три и одиннадцать обязаны поцеловаться! — щеки его покраснело и картинка уже в голове выстраивалась как две Момо Яойорозу и Мина Ашидо смыкают свои мягкие губы в поцелуе. Он был уверен в этих числах. В комнате повисла неловкая тишина. Минета начал поторапливать названные номера, после чего его боевой дух (да и друг меньший тоже) спал на нет. Он позеленел, когда шаг вперёд сделала Мина и такой же позеленевший Киришима. — Киришима, скотина! Предатель, обломал все! Лучше бы я сказал, чтобы номер Ашидо поцеловал меня! — злился парень на друга и винил себя за такую подлянку. — Ты теперь будешь моим должником! — Да я как бы не особо, — Киришима посмотрел на подругу, что ему просто улыбнулась. Девочки восторженно зашептались, приплетая романтику, судьбу и что ему нечего стесняться. Легкий поцелуй ничего не значит. Совсем. И Киришима в это верил, он не раз себе это повторял в подобные моменты с Кацуки. Но сейчас казалось все совсем иначе. — Все нормально, Эйджиро, — спокойно сказала Мина, обхватив щеки красного Бунтаря руками и приподнялась на цыпочках. Ему не могло показаться, что кожа девушки стало более темнее на щеках, скорее это можно счесть за румянец. Его щеки сами пылали огнём. Пару секунд показались мгновением, сердце замерло от непонятного щемящего чувства. Девушки радовались, некоторые парни завидовали, другие смущались всей ситуаций, остальные продолжали сохранять невозмутимость. После Киришима посмотрел с легким недоумеваете на Ашидо, она подмигнула ему и отпустила. — Ой! Ой! Ой! — мурашки по телу Эйджиро пробежали стадом от этих звуков, а в горле засел ком. Бакуго упирался об стену, все вздрогнули от неожиданности. — Ну и мерзость, — выплюнув это парень прошёл вперёд, отталкивая всех и держал путь к лестнице. Очако возмущённо что-то пропыхтела, мол Кацуки просто ничего не понимает в романтике. — Эй, Баку... — Эйджиро протянул руку к другу, но тот повёл плечом, бросив мимолетный взгляд полный презрения. В животе все скрутило и странные мерзкие чувства начали его душить.