Женщина-кошка

— Мам, слушай, — начал Алекс, войдя в кухню, и тут же стянул с тарелки блин. — М-м… ншл кчто… — Чего? — не поняла я его бурчание и мычание, а потом просто легонько треснула лопаткой по лбу ненаглядное дитятко двух метров ростом. — Хватит болтать и жевать одновременно, — сколько можно повторять одно и то же! — рявкнула я на двадцатилетнего здоровяка, который всё ещё считал себя ребёнком и пытался время от времени залезть ко мне на ручки. — Мам, ты такая неласковая, как папа с тобой живёт столько лет? — заржал конь по имени Алекс Снейп. — Разве можно так мучить беднягу, сама же говорила, что молодость у него была несладкой. — Не вмешивайся в личную жизнь взрослых людей, если не хочешь случайно узнать, как именно я удерживаю твоего отца в счастливом, заметь, браке! — Фу, мам! Не во время еды! Я не хочу знать, что мои родители в спальне не статьи из журналов друг другу читают, а занимаются чем-то ужасным! — В смысле, жрём бутерброды в постели, а потом спим на крошках? — невинно поинтересовалась я. — Ага, что-то типа этого, — кивнул ребёнок. — Но я не о том хотел сказать. Я тут занялся ревизией всякого старья, разбирал большую кладовку на втором этаже… — Нахрена?! — поразилась я такой самоотверженности записного лентяя. — Да я один роликовый ботинок не могу найти, вот и полез ковыряться, не в этом суть, мам, — отмахнулся Алекс. — Дело в том, что я нашёл странные вещи… — Это не моё, это папино, — тут же отмазалась я. — Тащить в дом всякие странные или вонючие вещи — прерогатива твоего отца. — Не, оно не воняет, и из него никто не пытается выползти, там вообще что-то такое… сама посмотри. Сын отлучился на несколько минут и вернулся, выложив на кухонный стол две вещи. Две вещи, о которых я случайно забыла в пылу последних лет. Я смотрела на свёрток в выцветшей бумаге и на чёрную неприметную тетрадку в кожаной обложке. Мда-а. Нет слов. Это одна я такая дама-с-девичьей-памятью, или среди волшебников такие же склеротики всё же попадаются? Хотелось бы надеяться, что это не заразно и не передаётся по наследству. Хотя Алекс взял у своего папаши всё самое лучшее — мозги менталиста и руки алхимика, внешность получил мою — блондинки-красотки. Так что этим сочетанием он вводит в когнитивный диссонанс всех надутых господ из гильдии зельеваров. Когда сын сдавал экзамен на звание мастера в восемнадцать лет, магистр Борджиа смотрел на него, чуть не выронив свой золотой монокль из глаза. Ну да, выходит такой блондинистый колокольчик с огромными голубыми глазками и начинает вещать о своём изобретении — средстве для анимагического превращения за один день. Никаких больше месячных сосаний листа мандрагоры и прочей ереси с грозой: выпил дозу — превратился в кого тебе Магия пошлёт. В общем, после долгих разбирательств (я точно бы уснула, если б не пыхтящий под боком Снейп) наш сын-«блондинко» стал самым молодым мастером зелий за последнее столетие, обогнав даже своего раздувшегося от гордости папашу. Так о чём это я? А, точно, — свёрток и тетрадка! Вот же я молодец, главное — вовремя спереть и спрятать, а потом можно и спокойно забыть. Я вздохнула, достала палочку, вызвала своего патронуса-ленивого кота, который неспешно почесался, потом вылизал себе лапки, умылся и только после этого всё-таки выслушал: куда там я его посылаю. Взглянул на меня с насмешкой, — вот же ехидная призрачная тварь блохастая! — и уплыл сквозь стену. Через пару минут в гостиной раздался хлопок, послышались шаги, и в кухню влетел наш не-Избранный — мужчина-который-лечит-идиотов-от-проклятий. — Ева, что случилось? — тут же встревоженно спросил Гарри, не забыв при этом свернуть в трубочку сразу пару блинов, окунуть их в сгущёнку, потом в мёд, а потом в малиновое варенье. Бр-р, до сих пор не могу привыкнуть, глядя на этот сахаро-передоз. Ладно, не о том я сейчас… — Гарри, я тут, вернее, Алекс нашёл одну твою вещь, я про неё и забыла, — повинилась я, пододвигая к нему свёрток. — Моё? — удивился Поттер, но быстренько очистил руки и развернул бумагу. — Ух ты! Это что такое? Такое необычное… О! Тут какая-то записка. — Гарри прочитал раз, другой, посмотрел на меня, потом опять на записку. — Я так понял, что ты это спёрла у меня для моего же блага? — Люблю умных людей, — похвалила я своего старшего ребёнка и погладила его по голове. — Не зря ты со Снейпом столько лет жил, он тоже сам отвечает на свои вопросы — просто красота. Мне даже придумывать ничего не приходится. — Ла-адно, — протянул Поттер. — Это вообще что такое? Он повертел в руках лёгкую искристую ткань, встряхнул её, а потом накинул на плечи, представ перед нами в виде говорящей головы. — Круто! — восхитился Алекс. — Это что — мантия-невидимка?! А откуда она? Семейная реликвия? Ма! Пришлось колоться, пока меня не начали подвешивать и трясти, как того мальчика из полена на Поле Чудес. Оба ребёнка внимательно выслушали мой короткий рассказ о братьях, обманувших Смерть, и о том, что Поттеры — потомки одного из них. — Вот же бред, — пробормотал Гарри. — Сказки или не сказки, положу-ка я эту некромантскую мантию в сейф. А это тоже моё? — спросил он, указывая на тетрадку. — А это мистера Риддла, — вздохнула я. — Помнишь, я тебе из шрама чёрную такую хрень выгрызала? Там, ещё на Тисовой, перед первым курсом Хогвартса. — Ага, она ещё такая вонючая была, ты говорила, что это проклятье, — кивнул Гарри. — Так вот, такая же хрень и в тетрадке, только намного больше. В общем, — это основной кусок души Волдеморта, — скромно познакомила я детей с крестражем Тёмного лорда. — А его ты где спёрла? — после минутного молчания выдавил Алекс. — Мам, я тебя побаиваюсь, ты какая-то артефактная клептоманка, надо всё перепрятать в своей комнате, а то мало ли что… — Но-но! Не сметь клеветать на мать! — тут же дала я щелбан сыну. — Я не ворую, я экспроприирую. — Угу, Мстители на страже порядка и закона! — захихикал Гарри. — Так что, Ева, ты его тоже загрызёшь? Или опять спрячешь? Я подумала, подумала, потом ещё раз подумала, повздыхала, снова призвала своего яйцелижущего патронуса, дождалась его высочайшего внимания и отправила с посланием. Через пять минут раздался стук в дверь. Гарри торопливо засунул остаток блина в рот и помчался встречать гостя. Раздались приглушённые голоса, послышались шаги и в кухню вошли несколько человек с Риддлом во главе. Мама дорогая! Я там собрание Пожирателей прервала? Откуда столько страшных рож?! Все вежливо поздоровались, потом расселись за столом, я сварила кофе и позволила доесть наш завтрак. Лучше разговаривать на сытый желудок. — Большое спасибо, миссис Снейп, — поблагодарил меня Риддл. — Так что за срочное дело у вас ко мне? Я не очень понял, ваш… кот фырчал, когда передавал мне послание, а повторить отказался. — Эм, так получилось, что много лет назад мне в руки попала одна вещь, принадлежащая вам, как я полагаю. Вот, — я выложила на стол дневник, который до этого прикрывала кухонным полотенцем. Риддл вперился взглядом в свою драгоценность, потом пронзительно взглянул на побледневшего Малфоя. Совершенно спокойно взял тетрадь в руки и положил её во внутренний карман пиджака. — Не расскажете мне, как она у вас оказалась? — ровно спросил Риддл, хотя в глазах его вспыхивали алые искорки. — Признаться, я её искал много лет, это… ценное воспоминание о моей юности. Ага-ага, понимаем, половина души несомненно является важным дополнением к волшебнику. Но говорить я этого не стала, снова покосилась на Малфоя-доброе-привидение, вздохнула, а потом решила всё же поиграть в спасительницу. А что? Министр нам ещё пригодится! — Видите ли, мистер Риддл, перед вторым курсом Гарри к нам повадился таскаться чужой сумасшедший эльф. Он воровал письма, заколдовывал сов, в общем, был совершенно неадекватен. Мы с фамильярами сумели его поймать и обезвредить. А когда мы его утилизировали, то нашли в его одежде вот эту тетрадку, видно, он её где-то украл, может быть, даже предал своих благородных господ! Я забросила её в свой сундук и позабыла, а вот сын нашёл её только сегодня. Так как имя на ней ваше, я решила вернуть вещь хозяину. Риддл посверлил меня глазами несколько секунд. Ха! Да на меня эти красноречивые «я-всё-узнаю» взгляды после Снейпа вообще не действуют, поэтому можете и не стараться, господин Тёмный Лорд! Так что пришлось ему церемонно поблагодарить меня за помощь в обретении юношеского сокровища и убраться восвояси. Люциус выходил последним, он коротко мне кивнул и едва заметно улыбнулся. Я радостно оскалилась в ответ и многозначительно прищурилась. Он поднял бровь, я склонила голову к плечу. Малфой вздохнул и смиренно закатил глаза: переговоры двух высоких сторон закончились полным и безоговорочным консенсусом. Иметь в должниках министра — бесценно!