9 лет отдыха

Небо плакало и злилось. Капли звонко чеканили по окну, создавая, наверное, самую лучшую музыку для ушей. По крайней мере так думал ревенант сидящий на кровати, поставленной вплотную к стене. Увлекся чтением, но услышав шуршание исходящее от двери, он наконец отложил книгу и обратил внимание на партнера стоящего в дверях с одеялом. — Почему ты не спишь? — А почему ты не спишь? Почему я просыпаюсь, а тебя нет рядом? — Лью знал этот трюк. Каждый раз когда механик смущался, боялся что-то говорить он пытался обвинить другого человека, скрыть эти эмоции за агрессией, но в последнее время он совсем разучился надевать эту маску и румянец предательски проступал на щечках. Вот и сейчас Кингсмен залился краской и явно нервничал, значит дело в другом. — Я хотел дочитать, но боялся тебя потревожить. — Г-глупости. — фыркнул Арти устраиваясь прямо на груди партнёра и накрывая их одеялом. Да нет, это далеко не глупости. Лью очень боится тревожить его сон, он слишком чуткий. Пеппер хорошо помнит то время, когда Кингсмен спал около часа в сутки, из-за кошмаров и бессонницы. Сейчас, конечно, намного легче, хотя его и трудно заставить лечь в кровать и оторвать от работы. За окном вновь сверкнуло. Артур вздрогнул и всхлипнув накрылся одеялом по плечи, прижимаясь к груди любовника. — Тебе страшно? — он знал ответ. — Что? С чего ты в… — внезапный звук грома прервал его, заставляя закусить губу и юркнуть под одеяло. Ревенант расплылся в нежной улыбке и тихо хихикнул. Он прекрасно знал что Арти не любит, а точнее боится фейерверков. Они красивые, яркие, да… Но то какой резкий шум они создают, это заставляло механика вздрагивать и наверное тут тот же принцип-резкие звуки и огни. — Все хорошо, я здесь, с тобой. Маленький одуванчик и вправду боится грозы? ~ — дразнит Пеппер, он умиляется смотря на то как эта личность, что пережила так много, походит на маленького ребёнка и пытается сделать вид что он не обиделся. — Н-не называй меня так… — Как скажешь. — Пеппер осторожно потянул Кингсмена за локоть заставляя положить голову на плечо. Прижал к себе, так крепко… Лишь бы косточки не хрустнули. Проводя пальцем по стеклу, Льюис изобразил некое подобие сердца и закрасил, а рядом сердечко поменьше с пародией на шестеренку. — Окей, я плохо рисую. У тебя получается лучше. — А мне нравится…