Переход на Закольцевую линию

Потом мы сели на скутеры и отъехали от центра обратно на несколько сотен метров. Вход в логово был спрятан внутри разрушенного бетонного сооружения, похожего на дот. Мы залезли внутрь, Лукьян зажёг свечи и взору открылся убогий интерьер маленького помещения с развешанной по стенам коллекцией табличек радиационной опасности. Здесь же было организовано место для ночёвок и приёма пищи, так как на открытом воздухе долго нельзя было находиться из-за сильных ветров. Лукьян достал из рюкзака еду и термос и предложил перекусить. – В этой зоне почти не осталось радиационного фона, но земля всё ещё заражена, к ней нельзя прикасаться. Здесь всюду заражённая пыль, тут даже пищу нельзя принимать, – он смачно откусил кусок булки и громко отхлебнул горячий чай, – но эта земля скрывает пещеру Али-Бабы. «Пещера» находилась в метрах 20 от логова – это я понял по свежим кучам насыпанного грунта. – Здесь к 1955-му году была построена полноценная станция метро, – Лукьян напоминал уставшего гида. – Точная копия станции «Лубянка». Во время испытания первой советской термоядерной бомбы этот объект выдержал взрыв. Но при последующих испытаниях бомб спуск к станции был утерян из-за смещения грунта, и долгое время им не интересовались по причине сильного заражения. А потом и вовсе забыли. Все, кто знал точные координаты этой станции, умерли. Мы зашли в пещеру. Внутри стояли тачки для вывоза грунта, дизель-генератор и валялись доски, которыми Лукьян укреплял вырытый проход. Сбоку я заметил тот самый кейс, который мы когда-то вместе выкрали. – А что в этом чемодане? – ГРОТ-12. При помощи этой штуки я и отыскал метро. Сейчас я им пользуюсь, чтобы проверить, в правильном ли направлении двигаюсь к спусковому коридору. – А на какой глубине эта станция? – 30 метров. – И ты хочешь рыть лопатами до этой глубины? – Нет, я хочу достать до уцелевшей части спускового коридора. Осталось совсем немного. – Но почему ты сразу не позвал меня – мы бы на пару открыли метро гораздо быстрее! – Понимаешь… Верхние слои самые заражённые, – он приставил дозиметр к стенке, – вот, смотри, почти полтора мкЗв/ч. А теперь давай спустимся. На 6-метровой глубине дозиметр показал 0,8. – Я сделал всю самую опасную работу. Теперь продолжать можешь ты. Придумай, что будешь делать со всем этим. Можешь стать нелегальным сталкером и водить в метро туристов, заработаешь денег и славу. ГРОТ только верни хозяевам. – Не понял. А ты? – А я… Я уже недоживу. Меня мучают ужасные головные боли и копать уже нет сил. Я хочу умереть. Хочу распасться на атомы. Мы копали около недели, потом Лукьяну стало тяжко. – Мне нужно помолиться. Отвези меня на Атомное Озеро, я не смогу дойти сам. Я посадил Лукьяна сзади на скутер и мы не спеша доехали до озера. Он спустился к нему и стал молиться своему Атомному Богу. Спустя некоторое время я решился спуститься к нему. – Лукьян, я хочу тебе кое-что сказать. – Ты что! Уходи отсюда! Здесь на озере почти 10 микроЗивертов! – он стал толкать меня в грудь, пока я не поддался и не поднялся наверх сам. Оттуда я крикнул ему: – Лукьян! Ты не виноват в смерти Мелкой. Это я был с ней, когда она сорвалась с поезда. Это я во всём виноват. Прости. Лукьян молча вернулся к озеру, прочитал короткую молитву, развернулся ко мне и показал «палец вверх». Потом он сделал шаг назад в озеро, стал пятиться, опускаясь всё ниже и ниже, пока его палец не скрылся под водой. Всё будет хорошо.