Fail

— Молодой господин Вэй, их не сдержать. Пока заклинатели, временно лишившиеся своих духовных сил, их дети, юные адепты кланов, и Ханьгуан-цзюнь со Старейшиной Илина пытаются придумать способ остаться в живых и, желательно, здоровыми, Вэнь Цюнлинь самостоятельно сражается с марионетками снаружи храма. Но даже его сил недостаточно. Их слишком много. Так, что и не сосчитать. Каждую секунду из ниоткуда все появляются и появляются новые. Того и гляди прорвутся внутрь. И тогда… Шансы выжить будут крайне малы. Даже не так. Скорее всего шансов не останется вовсе. Поможет только чудо, в самом-то деле. — Призрачный Генерал, я иду на помощь! — времени раздумывать нет абсолютно, а потому Сычжуй, не обращая внимания на удивление и страх, мелькнувшие в чьих-то глазах, и на попытки его удержать, бросается наружу. Туда, где в одиночку сражается этот пугающий, но, кажется, вовсе не плохой человек. Или нет? В общем-то, это неважно. Удивительно, но испуганней всего поступком этого мальчишки выглядит никто иной как Цзинь Лин. Хотя, по идее, это должен был быть его лучший друг, ну, или хотя бы Ванцзы, который является его приемным отцом. Вроде как. Ну, в любом случае, сейчас это тоже не так уж и важно. Хотя… Наверное, все-таки неудивительно, что Жулань перепугался больше остальных. Несмотря на принадлежность к разным орденам, на довольно жестокие правила одного из них и на небольшую разницу в возрасте, эти два парня встречаются уже несколько месяцев. Как так получилось, сейчас никто уже не может точно сказать. Даже они. Просто однажды Цзинь Лин вместе со своим дядей, Цзинь Гуань Яо, пришел в Облачные Глубины на какое-то собрание, увидел задумчиво смотрящего вдаль грустного темноволосого стройного красавца и пропал. Так пропал, что больше не смог отвести взгляд. Нет. Разумеется, он и до этого несколько раз видел его. Но, почему-то, только сейчас этот парень в белоснежных одеждах своего клана заставляет нежное подростковое сердце замереть, а дыхание участиться. Слишком уж Он красивый. Прекрасный. Будто бы ангел, сошедший с небес. Правда в их положении встречаться тайком неимоверно трудно. Ордены их, конечно, не враждуют, но все же. Впрочем, все равно. Любить друг друга это им не мешает. Фыркнув и недовольно помотав головой, Цзинь Лин бросается следом. Наверное, из-за того, что Цзинь Лин младше его на несколько лет, Сычжуй чувствует за него ответственность. По правде говоря, именно он долгое время делал вид, что не замечает пристальных взглядов на себе, и того, что Жулань слишком уж часто стал появляться вместе с главой своего клана. В Ордене Гусу Лань слишком строгие правила и, несмотря на отношения Ханьгуан-цзюня с Вэй Усянем, старейшину не следует искушать. Он и выгнать может, если будет в плохом расположении духа. Глава-то, может, и не скажет ничего против, но не он один все решает. Цзэу-цзюнь всегда прислушивается к своему дяде. Впрочем, опять-таки это все детали. А потом… Цзинь Лин совершенно случайно, втайне осматривая окрестности чужого клана, увидел старшего парня в лесу с кроликами, не удержался, повалил прямо там на землю и поцеловал. После этого случая все как-то резко изменилось. К сожалению, А-Юань не может часто покидать орден. Ровно как и сам Жулань. В результате этого встречи происходят довольно-таки редко. Тогда, когда кто-то из них приходит в чужой орден. Ну что ж, хотя бы так. Иногда из-за того, что они слишком мало времени проводят вместе, происходят ссоры. Незначительные, к счастью. И Сычжуй всегда извиняется первым. Потому что понимает, что Цзинь Лин, несмотря ни на что, все еще подросток. — Тебе следует вернуться обратно, — бросая быстрый взгляд в сторону Жуланя, замечает Лань Сычжуй и едва не пропускает атаку. — Вот еще, — но Цзинь Лин даже не поворачивается, даже слыша плохо скрытое беспокойство в любимом голосе. Правда сам чуть не пропускает удар. Хорошо что Вэнь Нин успевает вовремя. *** — Сычжуй, ты с ума сошел?! Зачем бросился туда?! Да еще и один! Там было столько марионеток! — от слепой ярости и неконтролируемого страха голос Цзинь Лина слишком сильно дрожит. — А-Лин, не ругайся так сильно, пожалуйста, — слишком уж мягко. Так, что дальше злиться не получается. — Я не мог не помочь. Все-таки марионетки угрожали всем нам. А вот тебе не следовало идти следом. Цзинь Жулань хватает старшего за руку слишком сильно. Случайно разумеется. Так, что даже становится немного больно. На белоснежном рукаве тут же расползаются алые капли крови, принадлежащие самому хозяину. Видимо кто-то все-таки успел зацепить его. Причем, похоже, довольно-таки сильно. — Больно? — да уж. И как это он так быстро научился сменять гнев на милость? — Рану нужно обработать. Мягко качнув головой, Сычжуй аккуратно убирает от себя чужие руки, едва заметно улыбаясь. Конечно, больно. Так, что стон удается сдержать с большим трудом. Но никому об этом знать не стоит. По крайней мере, Цзинь Лину, Ханьгуан-цзюню и Вэй У Сяню. Через какое-то время рана сама затянется. Не такая уж она и серьезная. Вроде бы. Правда от беспокойства Цзинь Лина на душе становится как-то слишком уж тепло и спокойно. И даже недавние события отступают на задний план, оставляя после себя лишь не очень приятные воспоминания. — Ничего страшного. Просто царапина, — но Жулань все равно берет у дяди снадобье и заставляет его хотя бы выпить это. На всякий случай. Простое обезболивающие. Несмотря на то, что Сычжуй, вроде как, старше, его тонкая натура буквально требует трепетного отношения к себе. И защиты. Его хочется оберегать от всего, что происходит вокруг. От всей этой страшной жизни. О, если бы это только было возможно. К сожалению, не в данной ситуации. Да и, вообще, сам он никому не позволяет этого делать. Ну почти. Разве что Ханьгуан-цзюню иногда. Другим нет.Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. В этом отношении он может быть очень упрямым. К счастью или к сожалению, Цзинь Лин прекрасно знает об этом. Поэтому… — Если будешь упрямиться, скажу Ханьгуан-цзюню, — угрожает, не сомневаясь, что это подействует. — Не надо беспокоить его, — Сычжуй тяжело вздыхает, переставая улыбаться и протягивая раненую руку. — И перестань, пожалуйста, все время угрожать мне. Ты сам-то в порядке? Не ранен? — действительно переживает за своего любимого. К сожалению, ничего стоящего у Жуланя не находится. Единственное, на что он оказывается способен, это перебинтовать руку краем своего подола. Стараясь остаться незамеченным, Цзинь Лин аккуратно приобнимает старшего за плечи. Так, чтобы случайно не задеть рану. И радуется, словно ребенок, когда видит нежную полуулыбку. Все-таки не любить Юаня невозможно. *** Несмотря на все предостережения друзей, Лань Сычжуй вполне себе мило беседует с Призрачным Генералом, улыбаясь так, будто бы знаком с ним очень давно. Хотя вполне возможно, что так и есть. Ну кто бы мог подумать, что этот пугающий всех и каждого человек, так легко сходится с людьми и так прост в общении. Сначала ему немного не уютно, но только в первые минуты. Когда Вэнь Цзюньлин начинает задавать вопросы, хоть и немного неожиданные, Сычжуй совсем успокаивается и даже начинает тепло и искренне улыбаться. На недоверчиво-злой взгляд будущего главы Ордена Ланьлин Цзинь он внимания не обращает. И небольшой подарок становится неожиданностью для всех. К слову, надо сказать, довольно приятный. По крайней мере, для Юаня. Для остальных же он кажется странным. Ну в самом-то деле. Ему же не пять лет и даже не десять. А такие игрушки… — Можно я буду называть тебя А-Юань? — спрашивает Вэнь Нин, немного неуверенно улыбаясь. Ни на минуту не задумавшись, Сычжуй кивает. Это, конечно, немного неожиданно, но оказывается очень приятно. Оказывается, Призрачный Генерал вполне себе милый и приятный. И говорить с ним довольно просто. Так, что хочется улыбаться. Что, собственно, адепт Ордена Гусу Лань и делает. Он сжимает в руке подаренную бумажную бабочку и ждет, что еще ему скажут. Или что еще у него спросят. Пока Сычжуй разговаривает с Генералом, Цзинь Лин, Цзинъи и еще несколько адептов из разных кланов ожидают его чуть в стороне, тихо переговариваясь между собой и постоянно бросая обеспокоенные взгляды на своего товарища. Может, сейчас этот парень и помог, но, кто знает, что будет в следующий раз? Кто знает, как все обернется? Цзинъи, правда, очень беспокоится, что учитель Вэй может снова потерять контроль, и тогда случится что-то очень страшное. Как тогда, много лет назад. Разумеется, он не может знать, что точно произошло в тот роковой день, но, как говорится, слухами земля полнится. Наверное, Цзинь Жуланю стоило бы немного поучиться сдержанности. Надо бы. Но… Вот только у кого? Ни для кого не секрет, что оба его дяди совсем не отличаются большим терпением. Ни глава Ордена Ланьлин Цзинь, ни, тем более, глава Ордена Юньмэн Цзянь. Поэтому… Да, к сожалению, учиться ему было не у кого. Если бы только его мать была жива… Цзянь Яньли непременно бы правильно воспитала сына. Впрочем, чего уж теперь об этом говорить. Цзинь Лин смотрит, все больше раздражаясь, как Сычжуй запросто общается с убийцей его отца и ему едва удаётся сдержаться. Правда совсем ненадолго. — Стой, где стоишь, — неожиданно вытащив меч из ножен, Жулань нацеливает его прямо в грудь Призрачному Генералу. Впервые он кажется не совсем ребёнком. Или совсем не ребёнком. Слишком взрослый и рассудительный у него сейчас взгляд. Смотрит так, будто бы действительно собрался с ним драться. Да и, похоже, не только с ним. С любым, кто посмеет сейчас приблизиться. Но стоит ли?.. Вэнь Нин ведь в любом случае гораздо сильнее. — Цзинь Лин, для начала убери меч, — охнув, Сычжуй встаёт между ним и Генералом, не раздумывая и не обращая внимания на меч, который едва ли не утыкается ему в грудь. — А-Лин! На пару мгновений в глазах ученика ордена Лань все же мелькает испуг пополам с упрямством. Он видит скрытое желание в глазах Цзинь Лина и в какой-то степени даже понимает его. Ну правда. Хорошо понимает. Его же родители тоже погибли, когда он был совсем маленьким. Неизвестно, как бы он сам повёл себя, если бы перед ним был тот, кто убил его родителей. Его семью. К счастью, убийца уже давно мертв. — Отойди, Сычжуй, — неожиданно голос меняется до неузнаваемости. И имя полное. — Не мешай. — Убери меч! — на памяти всех присутствующих это впервые, когда ученик Ордена Лань позволяет себе повышать голос на кого бы то ни было. — Я прошу тебя, — выдыхает едва слышно. — Не надо. А потом происходит то, чего не ожидает никто. В том числе Юань и даже, кажется, сам Цзинь Лин. Видимо, в слепой ярости его мозг на какое-то время совсем отключился. Иначе как объяснить то, что он осмелился поднять руку и причинить боль тому, кого действительно любит. Очень сильно. Жулань и сам не понимает, как ему хватает сил оттолкнуть Сычжуя. Да ещё и так сильно. По правде говоря, если бы не Цзинъи, успевший поймать его, тот бы наверняка упал. Мгновенно в глазах Лань Юаня вспыхивают удивление и недоверие. И только лучший друг, стоящий все время рядом, прекрасно видит и чувствует, как подрагивают его пальцы. Ноги, кажется, отказываются держать Сычжуя. Правда. Если бы Цзинъи все ещё не поддерживал его, адепт точно бы не удержался в вертикальном положении. — Как ты? — совсем тихо спрашивает Цзинъи, обеспокоенно вглядываясь в бледное лицо и чуть сильнее сжимая чужой локоть. — Сычжуй, пойдём-ка лучше отсюда. Тебе нужно хорошенько отдохнуть, перед тем как мы поплывем. Уйти? Да, наверное, нужно. Вот только, сложив руки на груди, Юань не может отвести взгляда от плачущего Цзинь Лина. Он чувствует, что в груди постепенно что-то с треском надламывается. Становится ощутимо больно. Так, будто бы в сердце впиваются мелкие иголочки. На глаза наворачиваются слезы. В глубине души Юаню очень хочется подойти к младшему, обнять его, прижать к себе, хоть как-нибудь помочь. Но сейчас это невозможно. Никто не должен знать об отношениях, связывающих их. Да и не только это, на самом деле. Умом Сычжуй все понимает и буквально тянется к младшему, но что-то глубоко внутри него не позволяет сдвинуться с места. Какая-то глупая обида. В самом-то деле. Может, Цзинь Лин и всего лишь подросток, но в конце концов должен же он уметь контролировать себя. Как можно было оттолкнуть того человека, кто всегда был готов мириться со всеми твоими недостатками? — Эй, — Цзинъи, тяжело вздохнув, быстро кивает Призрачному Генералу и тянет Сычжуя за собой. — Ты точно в порядке? Давай-ка присядем ненадолго. Большинство заклинателей уже расселись по лодкам и ждут отплытия, но Цзинъи, не долго думая, решает отсидеться на парапете. Пока все не будут готовы. Незачем заставлять А-Юаня проводить время на воде дольше, чем нужно. Несмотря на то, что он житель гор, Сычжуя все равно очень сильно укачивает. — Все нормально, Цзинъи, — спустя несколько долгих минут в ответ лишь тяжелый вздох. — Думаю, я в полном порядке. Пойдем? Кивнув самому себе, Сычжуй первым поднимается с места и, мягко улыбаясь, протягивает другу руку. Несмотря на то, что крики и плач Цзинь Лина уже стихли, в ушах они все равно стоят. Так, что хочется зажать их руками. К сожалению, вряд ли это поможет. Юань как можно более осторожно пытается ступить на лодку, но та все равно неустойчиво качается на волнах, заставляя адепта оступиться и едва не упасть. — Сычжуй, аккуратнее! — Цзинъи едва успевает поймать его под локоть. — Будь осторожнее. Не хватало еще тебе в воду свалиться. Как только неожиданная истерика сходит на нет, будущий Глава Ордена Ланьлин Цзинь сразу же понимает, что натворил. Понимать-то понимает, а вот что теперь делать, понятия не имеет. Несмотря на ярость, застлавшую ему в тот момент глаза, Жулань все равно помнит испуг в любимых глазах. Испуг и непонимание. А потом пустота. Наверное, нужно было сию же секунду извиниться, но, к сожалению, время уже упущено: Сычжуй ушел вместе со своим другом. Надо бы догнать, но, сдается, дядя не позволит. Сейчас Цзинь Лин может только наблюдать издалека. Только наблюдать за тем, как старший, пошатываясь, забирается в лодку. О его проблеме он прекрасно знает и, если бы не неожиданный срыв, мог бы побыть рядом. Наверняка Сычжую это бы помогло. Хотя бы немного. Впрочем, теперь уже не стоит об этом говорить. *** — Сычжуй, все хорошо? Несмотря на то, что правила Ордена запрещают ученикам его покидать в учебное время, Сычжуй все равно сбегает к своим любимым кроликам. Наверное, лучшему ученику не стоит себя так вести, но сейчас он ничего не может с собой поделать. Мысли слишком далеко отсюда. Далеко от учебы. В том самом дне. А вернее в том самом моменте. В том, когда Цзинь Лин оттолкнул его. Оттолкнул, намеренно желая причинить боль. Поэтому… Сейчас нет желания с кем бы то ни было разговаривать. Да и видеться тоже. Скорее всего ему потом достанется от учителей, Лань Цижэня и, возможно, Цзэу-цзюня. Хотя Глава Ордена и довольно снисходителен к таким вот проделкам. Знает, что всем иногда нужно побыть одним. Даже Ханьгуан-цзюню нужно было время. Что уж говорить о молодом пареньке. — Слава богу, я тебя нашел! — Цзинъи выскакивает на поляну и бросается вперед. — Ты в порядке? Адепт прекрасно видит, что с его другом что-то не так. Чувствует, как что тот очень сильно грустит. И даже знает почему. Еще не известно, что бы чувствовал сам Цзинъи, окажись он на его месте. Вот правда. Ведь Цзинъи прекрасно знает, как Юань относится к этому нелепому мальчишке. Знает, как тот его любит. Но, что еще более важно, он знает, вернее, чувствует, что и Цзинь Лин тоже любит. Это видно по его действиям. Хотя и иногда кажется, что это не так. Вот как в этот раз. Но такой уж у него характер. Надо просто привыкнуть. Или попытаться что-то исправить. Как-то перевоспитать, так сказать. — Старейшина Лань был очень недоволен твоим самовольным прогулом, — кролики радостно встречают еще одного юношу. — Думаю, он переживет, — тихо шепчет А-Юань, не поднимая глаз и продолжая поглаживать пушистый комочек на своих коленях. — Не думаю, что смог бы сегодня хоть немного сосредоточиться. Сычжуй тяжело вздыхает. Все верно. Мысли его витают далеко отсюда. Так далеко, что не стоит говорить о сосредоточении. Цзинь Лин… Цзинь Лин… Цзинь Лин… Почему? Почему он такой? Этакий эгоистичный ребенок, с которым никак справиться не получается. Даже у такого спокойного человека, как А-Юань, может закончиться терпение. Это и произошло. Разумеется, он понимает чувства Жуланя. Хотя бы немного. Его родители тоже погибли в далеком детстве. К сожалению, Сычжуй их совсем не помнит. Наверное, поэтому так и не переживает. Для него единственным отцом всегда был и остается Ханьгуан-цзюнь. Тот, кто принял на себя всю заботу о нем. К слову, возможно, в этом и есть все дело. О Юане есть, кому заботиться. Есть, кому за ним приглядывать. Ему есть, к кому обратиться в случае чего. А у Цзинь Лина никого нет. Вернее, не так. У него, конечно же, есть два родных дяди. Но ни один из них не относится к нему снисходительно. Так, как следовало бы относиться к ребенку. Что ж, с этим все понятно. Но от этого не легче. Все равно плохо, и на сердце кошки скребут. Не хочется никого видеть. Если честно, даже с Цзинъи. Вот только вряд ли получится от него сейчас отделаться. — Не переживай, пожалуйста, — совершенно не представляя, как успокоить, подбодрить и чем, вообще, можно помочь лучшему другу, Лань Цзинъи аккуратно сжимает чужую руку. — Помиритесь еще. — Не думаю, — только пожатие плечами. — Не хочу, — Юань чувствует, что дышать становится труднее. — Извини. Мне немного нехорошо. Давай поговорим потом. Хорошо? — Ладно, — Цзинъи, вздохнув, плавно поднимается с земли. — Только не засиживайся долго, отбой ровно в девять. На это заявление Сычжуй просто машет рукой. Разумеется, он прекрасно знает правила Ордена Гусу Лань. Даже лучше, чем некоторые. И сегодня впервые, когда он позволил себе их нарушить. До этого никогда. Лань Цижэнь и Лань Хуань уже думали, что взрастили второго Ханьгуан-цзюня. Очень уж похож А-Юань на своего приемного отца. Те же манеры, жесты, действия. Разве что улыбается в разы чаще. Ну, или раньше улыбался. Теперь уже нет. *** Металлическая струна больно впивается в горло, оставляя красную полосу и заставляя Цзинь Лина поморщиться. Действительно неприятно. И больно. Не от струны. Хотя и от нее тоже. Но гораздо больше от того, что эту самую струну держит у его горла никто иной как один из дядей. Тот, кто всю жизнь, насколько Жулань помнит, заботился о нем. Даже собаку-оборотня подарил. Но, что более важно, никогда, в отличие от второго дядя, не угрожал. Нет. Разумеется, Цзинь Лин знает, что Ляньфан-цзюнь не причинит ему особого вреда. По крайней мере, он очень надеется на это. Хотя в связи с последними событиями ни в чем нельзя быть уверенным. Вэй У Сянь, Цзянь Чэн и Ханьгуан-цзюнь, похоже, очень напуганы за него. Еще и этот приказ убить Фею… Только бы с ней ничего не случилось. Так страшно. А потом… Двери храма неожиданно распахиваются, и один из учеников Ордена Гусу Лань в буквальном смысле влетает кувырком. Удар, похоже, был очень сильным. Таким, что Лань Юань даже не сразу поднимается. Секунд десять он лежит, пытаясь прийти в себя и понять, где он и что происходит. — Сычжуй! — несмотря на то, что Лань Чжань все еще ничего ему не рассказал, Вэй Ин относится к этому пареньку более чем тепло. — Что ты тут делаешь? — спрашивает, помогая подняться и придерживая за локоть. Несмотря на то, что оружие находится все еще у его шеи, Цзинь Лин старается так скосить глаза, чтобы увидеть того, кого быть тут совсем не должно. Ну правда. Откуда адепт Ордена Гусу Лань мог взяться здесь и сейчас? Нет. Жулань очень рад его видеть. Тем более что после возвращения с горы они больше ни разу не виделись. И даже не списывались. Хотя Цзинь Лин пробовал написать. Но ответа так и не получил. Хотел даже сходить навестить. Вот только Цзянь Чэн не позволил, пообещав вырвать ноги и скормить их псам. Сейчас это уже не важно. В груди поднимается странное тревожное чувство. Только бы этот паренек не решил снова показать свои храбрость и силу. Вон, и так уже весь оцарапанный. Ну, насколько Сычжуй может судить из своего положения. — Я не могу его сдержать, — чуть дрогнувшим голосом бормочет Сычжуй. — Кого? Вместо ответа только лишь кивок в сторону открытой двери и чьего-то силуэта перед ней. Вэй У Сянь сразу же выступает вперед, заслоняя ученика собой. Вряд ли он сможет с этим справиться. Несмотря ни на что, Лань Юань все еще ребенок. Хоть и гораздо смелее и смышленее практически всех своих товарищей. Во все глаза глядя на Призрачного Генерала, он старается оставаться за спинами старших. И только потом замечает, что вокруг происходит что-то странное. Например то, что его любимому угрожает опасность. До сих пор любимого, между прочим. Глаза его в ужасе расширяются. Хочется немедленно кинуться, что-нибудь сделать, но, к сожалению, руки сейчас связаны. У всех. Одно неловкое движение и может случиться непоправимое. Что-то страшное. Даже учитель Вэй, Ханьгуан-цзюнь, Цзэу-цзюнь и Глава клана Юньмэн Цзян не могут ничего сделать. Вообще-то вряд ли Цзинь Гуань Яо причин вред своему племяннику, но мало ли что. Теперь от него всего можно ожидать. Следующие события происходят слишком стремительно. Так, что времени о чем-либо думать нет ни у Жуланя, ни у Сычжуя. Силуэт, оказавшийся Вэнь Нином, бросается вперед, норовя убить Гуань Яо, а вместе с ним и заложника, Лань Чжань одним взмахом Бичэня отрубает Верховному Заклинателю руку, чтобы Цзинь Лин ни в коем случае не пострадал. Но и это еще не все. Испугавшись за жизнь младшего дяди, тот вскрикивает, привлекая внимание Призрачного Генерала. К счастью, Вэй У Сяню удается остановить его. Дальше — хуже. Нападение на Не Хуайсана, убийство единственного приспешника Мэн Яо, его обезоруживание, попытка объясниться, попросить прощения и помилования. А потом… Не Хуайсан, вроде, что-то видит, и Цзэу-цзюнь, не задумываясь, бьет мечом. Что ж, он предупреждал, что не стоит шевелиться. — Уходим. Быстро, — кричит Вэй Ин, когда здание храма начинает разваливаться. Бросив беглый взгляд на своего, вроде бы, парня, Цзинь Лин пытается схватить его за руку. Но тот не дается, одним из первых выбегая наружу. Похороненным заживо не хочется быть никому. Разве что Лань Сичэнь что-то не торопится. Ну оно и понятно. Все-таки пережить предательство и смерть брата, пусть и названого, не так-то просто. Вернее не так. Отнюдь не просто. Очень и очень сложно, на самом деле. Для этого наверняка потребуется очень много времени. И Жуланю тоже. Все-таки это его родной дядя, который много лет был рядом. Впрочем, скорбь может немного подождать. Сейчас важнее всего разобраться с другими делами. Например попытаться помириться с одним небезызвестным юношей. Кстати об этом. Интересно, куда он запропастился? Да и остальных не видно. Черт. Неужели уже ушли? На всякий случай оставив Фею одному из заклинателей, будущий Глава Ордена Ланьлин Цзинь выбегает наружу, надеясь успеть догнать ушедших. Черт. Если и в этот раз не получится поговорить, то, что тогда делать? Судя по всему Сычжуй очень сильно обиделся на него. И на этот раз вряд ли удастся обойтись простым «извини». Нужно придумать что-то другое. Как-то загладить вину. Вот только никаких идей, как все исправить, нет. — Они уже ушли, — негромкий спокойный голос Цзян Чэна мгновенно убивает надежду о перемирии. Вообще-то Глава Ордена Юньмэн Цзян уверен, что Жулань хотел догнать своего третьего дядю, чтобы что-то там с ним обсудить и решить все ранние разногласия. Ну, оно и не удивительно. Он-то ведь не знает о том, какие отношения связывают его племянника с учеником другого клана. Наверное, лучше бы и дальше так оставалось. Страшно представить, что будет, если Ваньинь узнает. Точно ведь выполнит все свои угрозы. И плевать, что Вэй Ина и Лань Чжаня связывают такие вот отношения. *** «Ох. Несмотря на то, что это не первое мое письмо, я, похоже, так и не научился их писать. Ну вот честное слово. Даже сейчас я понятия не имею, с чего мне начать. А-Юань, знаешь, в тот момент я ведь совсем не отдавал отчета своим поступкам. Просто этот… этот… Не смог я справиться со своими эмоциями при виде Призрачного Генерала. Сычжуй. Пожалуйста, прости. Я меньше всего хотел причинить тебе боль. Давай встретимся и все обсудим? А-Юань, только не игнорируй меня. Цзинь Жулань.» Никакого ответа. Опять. Кажется, один из учеников Ордена Гусу Лань действительно очень сильно обиделся. Так, что больше не желает иметь с ним ничего общего. От этого хочется кричать. Или плакать. Сердце болезненно сжимается от нехороших воспоминаний. В глазах все еще стоит та самая сцена. Наверное, шок и боль в глазах Юаня он не сможет забыть никогда. Лучше бы тот на него прикрикнул или в конце концов ударил в ответ. Но нет. Только усталый взгляд. Еще и этот Лань Цзинъи. Слишком уж часто он крутится вокруг Сычжуя, поддерживает его, помогает. Интересно, не влюбился ли, случаем? Если так, то это будет полная катастрофа. Вот честное слово. Думая об этом в таком ключе, Цзинь Лин чувствует, что его накрывает паника. Ну еще бы. По правде говоря, Цзинъи более подходящая партия для Юаня. Хотя бы потому, что они проживают в одном Ордене. Им-то было бы встречаться и все скрывать в разы легче. Да и Ханьгуан-цзюнь, наверное, поддержал бы их. Так что… Нет. С этим нужно срочно что-то делать. Прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно. Вот только… Вряд ли удастся незамеченным сбежать. Он же теперь самым молодой Глава в Поднебесной. И, тем более, проникнуть в чужой клан. Особенно в Облачные Глубины. Туда и сами адепты не всегда могут попасть сразу. И все равно… — Цзинь Лин, — черт. Зачем же было так пугать? — Через два дня я собираюсь пойти навестить брата в клан Лань. Не хочешь со мной? Заодно пообщаешься со своими друзьями. Ну разумеется. Откуда Цзян Чэн может знать о том, что эти друзья и не друзья ему вовсе. Один из этих так называемых «друзей» его любовник, а второй, похоже, совсем скоро станет главным соперником. Впрочем, Главе и не следует знать. Лучше пусть будут «друзья». Главное, что вопрос, как попасть в Облачные Глубины разрешился сам собой. Правда теперь нужно решить, как мириться с тем, кто совершенно не желает идти на контакт. — Ну так что? — когда молчание затягивается, Глава клана Цзян не сильно аккуратно кладет свою руку племяннику на плечо. — Ты в порядке, А-Лин? — Да, — вынырнув из своих мыслей и тяжело вздохнув, он быстро-быстро кивает. — Я с удовольствием наведаюсь к своим… друзьям. Давно уже не видел их. Спасибо за предложение, дядя. Оно было как нельзя кстати, — хотя, собственно, мог бы и сам сходить. *** — Нет. С Сычжуем сейчас тебе поговорить не удастся. Как только пришедший вместе с Главой Ордена Юньмэн Цзян, Жулань случайно сталкивается с Цзинъи и заикается о том, чтобы увидеть А-Юаня, его тут же наглым образом обрывают. А в глазах горит какой-то странный огонек. Похоже, он тоже злится. Очень сильно злится. Вот только причина пока не ясна. Если у Сычжуя есть на это право, то с Цзинъи ничего не понятно. — Мне очень нужно с ним поговорить, — вопреки обыкновению Цзинь Лин не кричит и не огрызается. Иначе не сможет добиться нужного результата. — Ты же знаешь, в каких мы отношениях. — Знаю, — скрестив руки на груди, Цзинъи злобно смотрит на своего, вроде бы, пока еще не врага. — Но это ничего не меняет. Сычжуй сейчас отбывает наказание. Между прочим, — тычок пальцем. — из-за кое-кого. — В каком смысле? — что-то в этой истории ему очень не нравится. Серьезно? А-Юань получил наказание? Такое, вообще, бывает? Кажется, на его памяти это впервые. Так-то старший не настолько придерживается правил Ордена, как Ханьгуан-цзюнь. Хотя… Как показывает практика, и тот тоже не всегда придерживается. В настоящее время, к слову, все чаще — нет. Но это не так уж важно. За свою жизнь Лань Ванцзи перенес немало наказаний. Особенно после всей этой истории с Вэй У Сянем. Впрочем, сейчас речь не об этом. — В самом прямом, — отрезает. — Да и в любом случае, Сычжуй не горит желанием с тобой встречаться и о чем-то там разговаривать. Все, — Цзинъи резко разворачивается. — мне нужно идти. — Подожди, — Цзинь Лин резко хватает другого парня за руку. — Все совсем плохо, да? — кажется, кое-кто уже готов заплакать. Снова. — Хуже и быть не может, — в ответ качание головой. — Пожалуйста… — Ну что ты от меня хочешь? — Цзинъи вскрикивает, но тут же наказывает себя хлопком по рту. — Еще раз повторяю: Сычжуй не хочет тебя видеть, — но под умоляющим взглядом смягчается. — Подожди еще немного. Возможно, он скоро отойдет и успокоится. Тогда и поговорите. Больше нет смысла чего-либо говорить. И так уже помог больше, чем собирался. Вернее, он-то совсем не собирался, но плачевный вид обоих парней заставил передумать. Может, им и удастся все разрешить относительно безболезненно. Если, конечно, Глава Ордена Ланьлин Цзинь снова все не испортит. Ну, в любом случае Цзинъи это больше практически не касается. Нет. Разумеется, ему очень хочется помочь лучшему другу. Но больше идей нет никаких. Да и надо ли вмешиваться? Вот правда. Ему это надо? Лань Сычжуй, конечно, очень переживает. Даже на наказание не обратил внимания. И Цзинъи знает, что тому будет еще больнее после перемирия. Потому что вряд ли Цзинь Лин изменится в лучшую сторону. *** — Сычжуй, берегись! — отчаянный крик достигает ушей того, кому предназначался, но все равно уже оказывается поздно. Да уж. Когда вечером к Ханьгуан-цзюню, который с некоторых пор занимает незавидный пост Верховного Заклинателя, явилась с просьбой пожилая женщина из небольшой деревеньки, расположенной у подножия горы, никто и подумать не мог, что их поджидает и чем все обернется. С событий в том самом храме прошло совсем немного времени, ему приходится со всем разбираться в одиночку. Ну еще бы. Из-за неожиданного предательства одного из названых братьев Глава Ордена Лань решил временно самоизолироваться, а Вэй У Сянь ушел, решив, что так будет лучше. Поэтому у Ванцзи абсолютно не остается времени на какие-то дела помимо работы. Нужно разобраться со всем, что происходило во время правления Цзинь Гуань Яо, ответить на множество писем и принять прихожан со всеми их просьбами и предложениями. И на ночную охоту совершенно времени нет. Хотя, наверное, ему бы действительно следовало развеяться. Желания на это нет никакого. Сейчас нужно работать, не покладая рук. По-другому не избавиться от тоски и горечи на сердце. К огромному счастью большинство учеников ордена уже достаточно самостоятельные, чтобы справиться со средненькой нечистью. Ну, по крайней мере, он очень на это надеется. Не хочется, чтобы кто-нибудь пострадал. Или, не дай бог, погиб. Все же ученики тоже частично его ответственность. На этот раз ночную охоту, как и обычно, возглавляют, будучи одними из самых опытных, Лань Юань и Лань Цзинъи. Ну, оно и не удивительно. Все-таки эти двое участвовали во многих событиях, о которых остальные знают только по многочисленным рассказам своих товарищей. Вот только на этот раз все оказывается не так просто. Деревенька та со своими тайнами и странностями. Чего стоят только убийство пяти молоденьких девушек и отрубание им некоторых конечностей: одной правую руку, второй — левую и так далее. Все это похоже на какой-то ритуал. Очень темный и страшный ритуал. И тот, кто проводит его, наверняка и сам не знает, к чему это привело. Твари, которых он или она вызвали терроризируют эту деревню, совсем скоро наверняка не оставят ни единого живого человека. Они беспощадно сводят с ума и убивают мужчин, женщин, стариков и детей. Вряд ли получится так легко избавиться от них. Твари эти какие-то слишком живучие. Один удар меча им нипочем. Только если отрубить голову. А сделать это, надо сказать, очень и очень трудно. Хотя бы потому, что некоторые ученики до сих пор не могут привыкнуть к виду крови. Даже если это кровь не совсем живых людей. Наверное, поэтому Сычжуй и пытается справиться со всем один. Неудачно, к слову. Одна из этих мерзких тварей, увернувшись от меча одного из учеников, цепляет его своими длинными когтями за ногу. Буквально за одну секунду все его тело простреливает такой болью, что сдержать стон боли не получается. Охнув, Сычжуй тут же падает на землю, пытаясь отползти в сторону. Он видит, как его товарищи, друзья, проигрывают, и хочет помочь. Очень сильно хочет. Но, к сожалению, не может. Нога, кажется, уже онемела, и голова кружится так, что сил совсем нет. Из раны струится какая-то странная, черная, кровь. — Уходите отсюда, — сквозь пелену боли язык ворочается с огромным трудом. — Цзинъи, запусти в воздух сигнальный огонь, — приходится приложить немало усилий, чтобы оставаться в сознании. — Не неси чепухи, — увидев, что его друг ранен и больше не может сражаться, Цзинъи сразу же подлетает к нему, становясь на защиту. — Я не брошу тебя здесь. Ребята, отступайте, — в свою очередь кричит. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще пострадал, — как и всегда упрямится. — Уводи парней. Иначе мы все погибнем. — Сычжуй, потерпи чуть-чуть. Я мигом приведу помощь. Постарайся продержаться, — и уносится прочь вслед за остальными. *** — Молодой Господин! Несмотря на прошедшее время, Цзинь Лин так и не привык к тому, что занимает подобный пост. Все-таки за столь короткое время он стал самым молодым главой за всю историю. Даже своего родного дядю обошел в этом. К счастью, тот всячески помогает, подсказывая и поддерживая его. Другие адепты клана по-прежнему зовут его «молодым господином». — Что-то случилось? — слишком резко приходится повзрослеть. В последнее время Цзинь Лин все чаще тренируется битве на мечах, чтобы в случае чего дать отпор. Теперь-то у него слишком много врагов. К счастью, Ланьлин Цзинь под хорошей охраной. В том числе и этой молоденькой девушки, ставшей его личной правой рукой. — Дозорные сообщили, что недалеко видели сигнальный огонь клана Гусу Лань. Помните, я докладывала вам о происшествиях в деревне Цин? Кажется, это оттуда. — Собери срочно отряд, Цзинь Мэй. Отправляемся немедленно, — Жулань первым бросается наружу. — Фея, за мной! Отправляться одному в такое путешествие крайне опасно, но времени ждать, пока отряд соберется, у него нет. На душе какое-то нехорошее предчувствие. Наверное, от того, что догадывается, кто именно был на этой ночной охоте. Последнее время именно он и занимается руководством подобных вылазок. Черт. Цзинь Лин ведь предполагал, что вот так вот и должно все закончиться. Если бы не его глупая выходка… Нужно торопиться. Пока не стало слишком поздно. Сычжуй ведь слишком самоотверженный. *** — Фея, ищи Сычжуя. Скорее. Наверное, так быстро Глава Ордена Цзинь еще никогда не бегал. Пару раз он едва не падает, но все равно продолжает спускаться вниз с горы. Хорошо еще, что Фея послушно ждет хозяина, не бросая его одного. А в голове только одно: Сычжуй, Сычжуй, Сычжуй… Только бы успеть. Ведь жить же без этого доброго парнишки он не сможет. Вокруг туман и совершенно ничего не видно. Зато чувствует, как напрягается и подбирается рядом с ним Фея, чувствуя опасность. — Сычжуй! А-Юань, — Цзинь Лин пытается докричаться до своего любимого, но ему не отвечают. — Да где же ты? Со всех сторон слышится шум воздуха, рассекаемого мечами прибывших адептов. Цинь Мэй тут же оказывается рядом, отрубая голову одной из тварей. Для нее это не в первой. А главу нужно защитить любой ценой. Даже ценой собственной жизни. — Молодой Господин, будьте осторожны, — девушка отступает назад, оттесняя Жуланя. — Тварей еще полно. — Цзинь Мэй, заканчивай тут, а мне нужно еще кое-кого найти. По правде говоря, найти кого бы то ни было в такой суматохе невероятно сложно. Особенно если этот кто-то не отзывается и, возможно, совсем не желает этого. О том, что могло произойти что-то страшное, Цзинь Лин предпочитает не думать. Иначе он просто сойдет с ума. От беспокойства, накрывшего его с головой, ноги абсолютно перестают держать, и парень запинается о первый попавшийся корень. Корень, который в следующую секунду оказывается чьей-то ногой в рваных белых одеждах. Только не это! — А-Юань! — Цзинь Лин громко вскрикивает, аккуратно приближаясь к парню. — А-Юань, — от страха голос его дрожит, и на глаза наворачиваются слезы. — Боже, очнись. Пожалуйста! А потом его взгляд падает на рваную рану и черную кровь, от вида которого тут же начинает мутить так сильно, что приходится срочно отвернуться. Чтобы не дай бог не стошнило. Голова не перестает кружиться, но приходится постараться взять себя в руки как можно быстрее. Сычжуя нужно немедленно доставить в безопасное место и оказать ему всю необходимую помощь. До клана Ланьлин Цзинь ближе, а потому Жулань, подхватив на руки свою бесценную ношу, решает отправиться именно туда. — Цзинь Мэй, заканчивая тут скорее, — старается перекричать шум. — Фея, показывай путь. Несмотря на то, что Сычжуй старше и не такой уж и легкий, Цзинь Лин и не думает искать кого-нибудь в помощь. Вообще-то с такими ранами не желательно переносить, но выбора нет. Пока целители прибудут на место, будет уже слишком поздно. Поэтому… — Пожалуйста, продержись еще немного, — едва слышно шепчет Цзинь Жулань. — У меня в ордене самые лучшие лекари. Они мигом тебя залатают, — слезы все-таки не удается сдержать. — Только не смей умирать! Ты слышишь меня? А-Юань! *** Что ж, вероятно теперь Лань Сычжуй обязан кое-кому жизнью. Если бы не Цзинь Лин, все могло бы закончиться очень плохо. Сейчас думать об этом уже не хочется. Но, к сожалению, не всегда получается. Когда Глава Ордена принес его, врачеватели были просто в шоке от состояния раны. Около трех дней от него не отходили ни на шаг. В том числе и сам Жулань, который не перестает передавать свою духовную силу. Так, что на вторую ночь едва не теряет сознание от усталости. И все равно не отходит ни на шаг. Боится оставить своего любимого хоть на секунду одного. Вдруг что-нибудь приключится в его отсутствие. Отдыхать и отлеживаться некогда. Потом еще будет время. А сейчас… Температура Юаня не опускается ниже 38.7, и в себя он не приходит. Врачеватели правда были очень удивлены, что он жив, и предлагали ампутировать ему ногу. Чтобы яд от когтей не распространился дальше. К счастью, этого не понадобилось. Травки и настойки сделали свое дело, и яд потихоньку выветривается. Наверное, самым трудным было сообщить о случившимся в Гусу Лань. Ханьгуан-цзюню. Тот был просто в ярости. Забыв обо всех своих делах, он примчался буквально этим же вечером. Впервые Цзинь Лин видел его в таком состоянии. Кажется, даже его руки немного трясутся. Это уже совсем странно. Ранее подобное на памяти Жуланя случалось всего лишь один раз. В тот день, когда Ляньфан-цзунь угрожал жизни Вэй У Сяня. И вот теперь сейчас. Впрочем, пожалуй, ничего удивительного. Все-таки Лань Сычжуй его сын. Пусть и приемный. Это не имеет никакого значения. — Я должен забрать его в Облачные Глубины, — его тон не терпит возражений. Да и, в общем-то, никто бы в здравом уме не решился. Даже Глава Ордена Ланьлин Цзинь. — Пусть его подготовят к транспортировке в ближайший час. Цзинь Мэй, оставаясь все время за спиной своего главы, бросает на него вопросительный взгляд. Несмотря на то, что перед ней сам Верховный заклинатель, не его слово самое важное. Предана-то она именно Цзинь Лину. И приказы должна исполнять только его. Такие уж правила. — Цзинь Мэй, немедленно выполни все приказы Господина Ханьгуан-цзюня, — не отрывая глаз от мужчины тихо говорит он. — Ханьгуан-цзюнь, позвольте мне, пожалуйста, еще чуть-чуть посидеть с ним, — умоляет. Наверное, впервые жизни. На пару минут задумавшись, Лань Чжань кивает. Пусть он и относится к Цзинь Лину с неким недоверием, спорить с тем, что именно он спас жизнь его сыну, бессмысленно. Если бы не этот паренек, то даже подумать страшно, что бы было. Да и Верховный заклинатель прекрасно знает, какие отношения связывают этих двоих. Не мог не знать. Практически сразу обратил внимания на то, что происходит. Но осуждать не стал. Главное, чтобы А-Юань был счастлив. Жулань дожидается, когда все посторонние покинул комнату и присаживается рядом. Ну вот и все. Сейчас адепты Гусу Лань заберут Сычжуя к себе и разговор придется отложить на неопределенное время. И помириться потом вряд ли еще будет шанс. Если Ханьгуан-цзюнь узнает о ссоре, то больше ни за что не позволит Цзинь Лину приблизиться. Кстати, интересно, а не знает ли он уже? Ведь был же тогда на пристани. — А-Юань, пожалуйста, поправляйся скорее, — едва слышно шепчет Цзинь Лин, осторожно касаясь чужого лица. — Мы потом обязательно с тобой поговорим обо всем. Только, прошу, впредь будь осторожен. Я люблю тебя, — приходится говорить совсем тихо. Чтобы не дай бог кто-нибудь не подслушал. Иначе потом проблем не оберешься. Вон, даже на Верховного заклинателя многие до сих пор посматривают с сомнением. Хоть и не решаются открыто это показывать. К сожалению, долго тянуть с прощанием ни времени, ни возможности нет. Все-таки Второму Нефриту нужно вернуться обратно в орден как можно скорее. Дела ждать не будут. А Юань, разумеется, сможет его понять. Он, вообще, мальчик смышленый. Весь в своего приемного отца. *** Без сознания Лань Сычжуй проводит всю следующую неделю. Хоть рана на ноге и зажила, яд все равно успел попасть в организм. Поэтому парень и не приходит в себя. К тому же его духовные силы практически на нуле, несмотря на то, что Цзинь Лин долго и упорно передавал ему свои. К сожалению, этого оказалось недостаточно, чтобы побороть яд. Для этого нужно немного больше силы, которую пока что имеет только Ханьгуан-цзюнь. Он, конечно, не против ей немного поделиться, но слишком много времени проводить рядом с ним Верховный заклинатель не может. Гораздо чаще него рядом с Сычжуем находится его лучший друг. Наверное, Цзинъи никогда не сможет простить себе, что повелся и бросил его там. Да еще спас его никто иной, как тот эгоистичный ребенок. При случае надо будет перед ним извиниться. Ну, за все те резкие слова. Теперь, кажется, он реабилитирован. По крайней мере, в глазах Цзинъи. — Что случилось? — едва слышный голос заставляет его вынырнуть из своих мыслей. — Где это я? — Сычжуй! Слава богу ты очнулся! — от радости Цзинъи вскакивает с места, собираясь тут же броситься ему на шею. Но вовремя вспоминает, что его не стоит сейчас сильно дергать. — С возвращением, — ярко улыбается. — Я скоро вернусь. Только позову лекаря. Разговор приходится отложить на неопределенное время. Примчавшиеся на зов лекари выдворяют адепта, мешающегося под ногами, за двери, а сами принимаются за полный осмотр. К счастью, яд, действительно, уже весь вышел, и рана на ноге начала потихоньку затягиваться. Для полного восстановления, конечно, потребуется гораздо больше времени. Ну, по крайней мере, какое-то время отдохнет от всего. И, может, примет правильное решение. Практически сразу за лекарями в палату заходит Верховный заклинатель, выслушивает отчет и склоняется в уважительном жесте. — Ханьгуан-цзюнь! — увидев своего приемного отца, А-Юань пытается встать, но ему не позволяют теплые руки — Не вставай, — негромко просит Лань Ванцзи, присаживаясь рядом с ним на кровать и беря его руку в свою. — Пока окончательно не поправишься, оставайся здесь. Я попрошу кого-нибудь за тобой присмотреть, — несмотря на то, что мраморное лицо остается непроницаемым, в глубине глаз виднеется беспокойство, вина и какой-то страх. — Ханьгуан-цзюнь, — по телу растекается уютное тепло от духовной силы Второго Нефрита. — я в порядке. Вы мне можете, пожалуйста, рассказать, что произошло? Ничего не помню, — немного смущенно признается Сычжуй. — Прости, Сычжуй, я не должен был отправлять вас одних, — с сожалением. — Но о том, что там у вас случилось, уже вся Поднебесная говорит. — По правде говоря, я уже и не надеялся выбраться, — Лань Юань резко перестает улыбаться. — Все ведь закончилось хорошо? — Да, — едва заметно улыбнувшись, Лань Чжань кивает. — Цзинъи выпустил сигнальный огонь, и, к счастью, адепты ордена Ланьлин Цзинь вовремя прибыли. — Ланьлин Цзинь? В ответ лишь мягкий кивок. Разумеется, о том, что произошло между его сыном и главой другого клана, Ванцзи неизвестно. Вернее не совсем так. Он знает о природе их отношений и о том, что некоторое время назад те вдруг резко перестали общаться. Да еще и тот взгляд, которым Цзинь Жулань смотрел на мертвенно-бледного Сычжуя. Поэтому догадаться было не трудно. — Тебя Цзинь Лин перенес в свой орден и сидел рядом с тобой, передавая силу, около четырех дней. На губах Сычжуя появляется мягкая и немного грустная улыбка. Как же давно они не виделись! И еще дольше не разговаривали. Кто бы знал, как он скучает. Даже несмотря на то, что сам и прекратил контактировать. Из-за глупой и, наверное, немного детской обиды, которая уже давно отступила. Пожалуй, в ближайшем будущем надо будет все-таки набраться смелости и наведаться к нему в гости. Как бы там ни было, а Цзинь Лин по-настоящему спас ему жизнь. Если бы не он, то даже представить страшно, что бы произошло. Так что, кажется, пришло время все-таки поговорить. *** Услышав от дозорных о красивом молодом госте в белых одеждах и повязкой на лбу, Цзинь Мэй сразу же бросается на поиски своего главы, предварительно велев проводить гостя в покои. Нужно срочно доложить обо всем Цзинь Лину, который, кажется, должен сейчас быть где-то на тренировке по стрельбе. Вообще-то, Мэй обязана находиться рядом с главой неотрывно. Но в последнее время тот все чаще и чаще норовит остаться один. Нет. Она, конечно, понимает, почему так происходит. Не может не понимать. Жулань просто очень сильно скучает по одному конкретному парню. Безумно скучает, но не имеет возможности увидеть. У одного слишком много дел в своем ордене, а второй, надо полагать, не может или не хочет. Очень хотелось помочь. Правда. — Молодой Господин, — девушка, ярко улыбаясь, выбегает на поле и дожидается, пока на нее обратят внимание. — к вам пришел гость. — Гость? — удивленно переспрашивает Цзинь Лин, оборачиваясь к помощнице. — Что-то случилось? — Нет, — качает головой. — Но, думаю, вам нужно с ним пообщаться. — Мэй, попроси его подождать. Я скоро закончу и приду. Тихонько вздохнув, Цзинь Мэй молча кланяется. Спорить тут бессмысленно. Хотя, наверное, если бы она рассказала, кто именно пришел, тот бы, не задумываясь, бросился в Башню Золотого Карпа. Когда девушка возвращается, то видит, что ученик ордена Лань все еще не твердо стоит на ногах и, кажется, чувствует себя не лучшим образом. — Пропустите его немедленно, — говорит Мэй, подходя ближе. — Ты ведь Лань Сычжуй? — она переводит взгляд на гостя. — Прости, пожалуйста, наших дозорных. — Благодарю, юная дева, — легко улыбнувшись, Юань благодарно кланяется. — Могу я увидеть Молодого Главу? — Глава вернется где-то через час-полтора, — краем глаза Цзинь Мэй следит за неуверенным шагом юноши. — Как ты себя чувствуешь? Пойдем, я провожу тебя отдохнуть в гостевые покои. — Спасибо, — снова улыбка. — Я, действительно, немного устал после дороги. Пропустив Сычжуя вперед, Цзинь Мэй заходит следом, зажигает свечи, чтобы не было так темно и заваривает чай. Вообще-то подобная работа не для первой помощницы главы. Ей нужно заниматься защитой ордена. Но никому другому прием такого гостя она доверить не может. — Отдыхай, пожалуйста, — Цзинь Мэй коротко кланяется и незаметно исчезает за дверью, оставляя ученика одного. *** Когда Глава Ордена Ланьлин Цзинь уставший возвращается с тренировки, совершенно забывает об ожидающем его госте. Ну что поделать? Он ведь именно для этого и загоняет себя. Чтобы уже ни о чем постороннем не думать. Не думать о юном, но смелом ученике в белоснежных одеждах. О его добром характере, мягком голосе и прекрасных глазах. Все в нем великолепно. Особенно то, что Лань Сычжуй не умеет злиться или обижаться. Что бы Жулань не сделал и не сказал, он всегда прощает. По крайней мере, так было до того самого дня. Цзинь Лин тяжело вздыхает. Кто бы знал, как сильно он скучает. И переживает. Хочется немедленно сорваться, бросить все и отправиться в Облачные Глубины. К сожалению, это невозможно. Да и вряд ли его там будут рады видеть. Ни для кого не секрет, что Верховный заклинатель его недолюбливает. Хотя бы из-за того, что Цзинь Лин когда-то проткнул Вэй У Сяня мечом, а потом поспособствовал тому, чтобы его поймал Цзинь Гуань Яо. Так что, в общем-то, неудивительно. — Могу я войти? — ну вот. Уже и голоса начали мерещиться. Несмотря на то, что ответа так и не следует, вскоре раздаются чьи-то мягкие, но не очень уверенные шаги. Хоть отдых и пошел на пользу, этого мало. После такого тяжелого пути, ноги практически не слушаются, и Юань не особо плавно падает за стол перед своим, возможно, парнем. — А-Лин. Молодой Глава тут же вскидывает голову и удивленно-недоверчиво смотрит на «мираж» перед собой. Не может быть. Этого не может быть. Как Он тут мог оказаться? От Облачных Глубин до башни Золотого Карпа не один день пути. И, интересно, кто его пропустил? Цзинь Лин ловит на себе внимательный и немного усталый взгляд. Наверное, нужно что-то сказать, но голоса нет абсолютно. Приходится для начала сделать пару глотков вина, чтобы прочистить горло. — Сычжуй, — потрясенно выдыхает он спустя пару минут. — Как ты себя чувствуешь? — самый логичный вопрос. — Кхм, — прежде, чем начать говорить, приходится откашляться. — А-Лин, я бы хотел поблагодарить тебя за спасение, — серьезно говорит Юань. — Спасибо большое. Ты спас мне жизнь, — неловко поднявшись на ноги, он кланяется. Но тут же едва не падает. Жулань, словно под гипнозом, встает следом за старшим. Что-то не дает ему покоя. Как-то все это странно. Сейчас Цзинь Лин не может объяснить, что именно его беспокоит. Но определенно что-то нехорошее происходит. А потом Сычжуй, пошатнувшись, начинает падать. — А-Юань! — вскрикивает младший, мгновенно оказываясь рядом. — Боже. Давай-ка присядем. Что с тобой? — в голосе его слышится безграничное беспокойство. — Ты ведь еще не совсем поправился? — Я в порядке, — слабо улыбаясь, шепчет Сычжуй, на секунду прикрывая глаза. — Просто немного голова закружилась. Отпусти, пожалуйста. — Эй, ты, — Цзинь Лин поднимает взгляд на крутящуюся неподалеку девушку. — позови лекаря. Быстро. — Не надо, А-Лин, я в порядке, — приходится отстраниться, чтобы заглянуть в эти испуганные глаза. — Но, А-Юань! — Все нормально. — Зачем ты пришел? Почему не долечился? — Я скучал, — совсем тихо бормочет Сычжуй. — Ну как ты не понимаешь? Я больше не мог ждать. В глазах адепта ордена Лань неожиданно появляются слезы, когда он видит шок в глазах напротив. Он хочет еще что-то сказать, но голос совершенно не слушается. Впервые в жизни, между прочим. Не в привычках Юаня лить слезы. Этим он пошел в своего приемного отца, который не плачет, как бы больно и тяжело ему не было. Но сейчас сдержаться не получается. — А-Юань, — и снова шепот на гране слышимости. — Давай уйдем в мои покои. Ну же. Я попрошу принести туда чай. Пошли же. Ну? После всего, что натворил Ляньфан-цзунь, еще очень много дел, и нет ни минутки, чтобы отдохнуть. Ни единой свободной минутки. Но сейчас все это абсолютно неважно. Сейчас самое главное помочь Лань Сычжую и, наконец, помириться с ним. А дела… Пусть немного подождут. Цзинь Лин, не выпуская старшего из рук, аккуратно поднимается на ноги. До покоев молодого главы два парня добираются в полной тишине. Один не может ничего сказать, а второй просто не знает, что именно тут можно сказать. Да и надо ли? Вряд ли Юаню сейчас, вообще, нужны слова. Ему все еще нехорошо, и наверняка, если Ханьгуан-цзюнь узнает о его побеге, им обоим будет очень плохо. Сычжуй старается держаться и идти прямо, но со стороны хорошо видно, как трудно ему это дается. В покоях Жулань, не думая, укладывает юношу на свою кровать. По-хорошему надо бы позвать лекаря, но, почему-то, мысли об этом не возникают ни у одного, ни у другого. — Хочешь чего-нибудь? — Цзинь Лин аккуратно присаживается рядом и берет его руку в свою. Пусть у него и не так много духовных сил, как у того же Верховного заклинателя, но это не значит, что он не может ими поделиться. Особенно с любимым человеком. — Ты мог просто ответить на мое письмо и попросить прибыть, — едва слышно выдыхает. — Я бы сразу оставил все дела. А-Юань, знаешь, я ведь приходил несколько раз, но меня не пропустили внутрь. Ваши дозорные и Цзинъи были непреклонны. И даже то, что я, вроде как, теперь глава, не помогло, — нужно как можно скорее все решить. Иначе потом шанса может не представиться. Чужая духовная сила удивительно мягко и плавно перетекает в тело Сычжуя, согревая его своим теплом. Очень непривычные ощущения. Совсем не такие, как были, когда то же самое делал Лань Ванцзи. Непривычно, но приятно. От этого становится очень спокойно, и боль постепенно отступает. Голова, правда, еще немного кружится, но это ничего страшного. Чувствуя силы, наполняющие его, Юань не может сдержать едва заметную улыбку. — А-Лин, хватит, — он мягко, но в то же время настойчиво убирает его руку. — Все хорошо. Спасибо тебе. И прости, пожалуйста, меня и наших дозорных, — легкий поклон в качестве извинений. — Я скучал, — снова повторяет. — А-Юань, прости меня. Клянусь, что в следующий раз буду думать, прежде чем что-либо сделать! — неожиданно, кажется, даже для самого себя выдает Жулань. — Я люблю тебя. — Ммм, — Сычжуй качает головой, заставляя младшего всерьез испугаться. — Я уже не злюсь на тебя. И даже практически уже не обижаюсь, — быстро добавляет он, испугавшись, что его неправильно поймут. — Глава Ордена Цзинь, позволите остаться у вас на какое-то время? Не думаю, что смогу добраться до Облачных Глубин. Лань Юань осторожно садится на кровати, чтобы смотреть прямо в глаза. Так разговаривать гораздо удобнее. Возвращаться в свой орден не хочется еще и потому, что Старейшина Лань, Цзэу-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь будут, мягко говоря, не в восторге от его ухода. Даже несмотря на то, что Лань Чжань его, вроде как, после долгих уговоров отпустил. Все равно его наверняка ждет наказание. Может, и не очень серьезное в связи с его самочувствием, но все же. Переписывать трактаты-то он может. Поэтому… Нет. Если его не выгонят (а этого, разумеется, не случится), он пробудет в башне Золотого Карпа еще несколько дней. — Конечно. А-Юань, ты можешь оставаться тут столько, сколько сам того пожелаешь, — ну разумеется. Какой же еще мог быть ответ? — А теперь извини, пожалуйста. Мне нужно еще кое-что сделать. Подожди меня здесь. Ладно? — надо уйти, но Цзинь Лин никак не может решиться оставить парня одного. — Все хорошо, А-Лин, — на лице Сычжуя появляется счастливая улыбка, когда он тянется, чтобы обнять младшего. — Я подожду тебя. Только не задерживайся слишком долго, пожалуйста, — поцелуй в качестве обещания и извинения. Молодой глава отзеркаливает его улыбку, пылко отвечая на поцелуй. К сожалению, времени на подобные развлечения сейчас нет. Терпение точно не является добродетелью Цзянь Ваньнина. Если племянник вовремя не появится, его не спасет даже статус. Поэтому… — Я скоро вернусь, — обещает Жулань, нехотя отрываясь и направляясь к выходу. — И еще… Наверное, я задолжал тебе признание. А-Юань, я люблю тебя. Сычжуй честно старается сдержаться, но слезы радости все ровно скапливаются в уголках его глаз. Дыхание сбивается и, несмотря ни попытки, ничего сказать не получается. Своими аккуратными пальцами он сжимает ханьфу на плечах младшего, стараясь дышать глубже и как можно быстрее успокоиться. — Ой, Сычжуй, ты чего? — испуганно интересуется Цзинь Лин. — Не плачь, пожалуйста. Тебе же, наверное, нельзя волноваться! А-Юань! — Прости, А-Лин, — голос Сычжуя не перестает дрожать, а сам он быстрым движением руки пытается стереть слезы. — Я просто так долго ждал этого. Прости. Не волнуйся обо мне. Все, иди. Глава Ордена Юньмэн Цзян ждать не любит. — С тобой точно все будет в порядке? — Да, — сквозь остатки слез улыбается старший. — Не переживай. — И все равно я попрошу Цзинь Мэй присмотреть за тобой, — оставив еще один быстрый поцелуй на щеке любимого, Жулань быстро уносится в сторону трапезного зала. Оставшись один, Лань Юань все-таки укладывается на кровати как положено, неоправданно счастливо улыбаясь. Боже. Как же долго он ждал этого момента! Ждал, когда младший наконец произнесет такие важные слова вслух. Щеки его до сих пор немного красные, и в глазах стоят слезы радости и облегчения. — Я тоже люблю тебя, — в пустоту шепчет Сычжуй. — И всегда буду любить. Только, пожалуйста, показывай мне свои чувства почаще, — с этими словами он устало прикрывает глаза, проваливаясь в сон в надежде, что, когда проснется, Цзинь Лин будет уже рядом.