Rock-n-roll lifestyle

Неделя пролетела совсем быстро, мне показалось, что за это время я успела только выдох сделать. Дни были полны работы, а вечера событий иного рода, и я настолько была довольна своей жизнью, что боялась представить, что может быть лучше. Время моего покоя стремительно таяло, поэтому я старалась ухватиться за каждое мгновение до того момента, как мы с Саму обо всем расскажем. В очередной раз стояла у двери, ожидая, пока он откроет. Вспоминала все те пару десятков раз, те четыре недели, когда я проводила утро у порога Саму. И каждый день не был похож на предыдущий, я всегда приходила с новым мечтами и ожиданиями, иногда разочарованная, иногда полная веры во что-то несбыточное. А теперь все по-другому. Я прихожу к нему не только, как к начальнику, и он встречает меня не только формальными, но таким родным и теплыми словами «Доброе утро, Стася». Звук проворачивающегося замка, от него даже мурашки по коже. Зажмуриваюсь, пока открывается дверь. Медленно поднимаю глаза. Саму опять без рубашки, наверное, снова проспал, на лице все еще блаженство утреннего сна. От него веет теплом и уютом, и пахнет солнышком. Я прижимаюсь к Саму всем телом, чувствуя каждый его миллиметр. Немного колючий подбородок у моего виска, выступающую ключицу в районе моей скулы, горячую кожу под моими ладонями, бродящими по его спине, напряженную радость, вызванную моим появлением где-то у моего левого бедра. Саму жадно и быстро поцеловал меня и поспешил заметить: - Если ты сейчас на пару шагов не отойдешь, я за себя не ручаюсь, - он покачал головой. – Я теперь хороший мальчик, это не совсем просто для меня. Я подняла руки вверх, признавая свое поражение и послушно, хотя и с неохотой, отошла обратно к двери. Хабер ушел собираться, я поставила чайник, покрутилась по гостиной пока он закипал, а потом поняла, что не хочу пить. *** Пока Микко обсуждал с ребятами будущую программу фестивалей, я разбиралась с бумагами, которые уже успели на меня навалиться. Работы было много, и я была ей рада. Рада тому, что не сижу без дела, рада тому, что у группы все идет отлично. Поэтому ничего удивительного в том, что я не заметила, как закончилось собрание, не было. В дверь легонько постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. - Можно? – поинтересовался Осмо, как только я оторвалась от своей папки. - Конечно, - улыбнулась я, подмечая, что Иконен выглядит немного обеспокоенным. – Проходи, пожалуйста, очень рада тебя видеть. Хочешь кофе, может быть? Он отказался, помотав головой. Прошел и встал напротив моего стола. - Может, присядешь? – я чувствовала неловкость из-за того, что я сижу, а Осмо стоит. Иконен снова отказался. Я решила встать, чтобы находиться с ним на одном уровне. - Сиди, пожалуйста, - грустно попросил клавишник, разжав скрещенные руки и уперевшись ладонями в стол. - Но, я… - я осеклась, поймав его взгляд, и, поняв, что нуждаюсь в опоре, рухнула обратно. Осмо снова скрестил руки на груди и отошел к окну. Я наблюдала за ним, не понимая, что происходит. Но интуиция, будь она неладна, тонко намекала, что ничего хорошего. Всю жизнь у меня было это «предчувствие дурного разговора», и я не знала, помогает оно мне или наоборот. С одной стороны, есть несколько лишних секунд, чтобы что-то предпринять, с другой – только зря нервничаешь, как показывала практика, избежать подобной беседы или изменить что-то в лучшую сторону невозможно. Иконен все еще молчал. Молчала и я, не зная, что сделать. Пару раз перекатившись с пятки на носок, он наконец развернулся и тихо сказал. - Ты, значит, с Саму теперь… - не было в этой фразе ничего вопросительного. Одна голая констатация факта и обреченность. - Осмо, я… - в голове было пусто, у меня не было оправдания. Хотя, постойте, какое оправдание? Вроде, нет в этом ничего такого противозаконного. Тогда откуда во мне чувство, как будто я только что человека убила? Вот она, горечь неоправданных ожиданий. – Тебе Рику рассказал? – мой тон был совершенно лишен каких-либо чувств. Только пустота, всепоглощающая, сосущая. Иконен покачал головой. Вся ситуация была настолько пропитана чем-то невыразимо трагическим, что что бы мы не делали: говорили, молчали, сжимали ладони – все выходило наполненным горечью разочарования и предательства. - Нет, Хабер сам сказал, - Осмо сделал шаг в мою сторону. Его рот был напряжено сжат, выражая крайнюю оскорбленность. Я нервно сглотнула, наблюдая эту картину. Кажется, Иконен зол. На меня, на Саму или на ситуацию – я не знала, но более уютно мне от этого не становилось. Мне было страшно. Всю непринужденную теплоту нашего общения точно холодным ливнем смыло. Я выдохнула. - Он не должен был говорить… - отводя взгляд в сторону, тихо сказала я. - Как видишь сказал. Мне больше интересно, почему этого ты не сделала? – Осмо подошел еще ближе, я вжалась в стул. - Была договоренность между нами, мы собирались всем рассказать на следующей неделе, - сцепила похолодевшие пальцы в замок. Молилась, чтобы чертова дверь снова открылась, и зашел кто-нибудь еще. Но все как сквозь землю провалились. - И давно это у вас продолжается? – в голосе Иконена слышалось обвинение, я не выдержала и начала злиться. - Какая разница? – надо же, я уже и огрызаюсь. Он шумно выдохнул, стараясь успокоиться. Развел руки в стороны, затем снова сжал кулаки и подошел совсем близко, вплотную к столешнице. - Прости, я не должен был так себя вести, просто меня за живое задело, что сейчас в процессе разговора я плавно узнаю у Саму, что больше не имею права с тобой общаться так, как мы это делали раньше. Я на секунду отвела взгляд в сторону, а затем снова посмотрела в упор. - Так как раньше, наверное, уже не будет, но это не значит, что мы не сможем встречаться и играть вместе… - Значит. Вот именно мне это Хабер сейчас и сказал, - Осмо снова раздраженно всплеснул руками. - Я поговорю с ним. Он не имеет никакого права, делать подобные заявления! – я разозлилась пуще прежнего, но на этот раз на Саму. Мгновенно вскочила с места и рванула к двери. Однако Иконен не дал мне даже из-за стола выйти, поймав за руку. - Стой, Стася, - его пальцы достаточно сильно сжимали мое плечо, - я не для этого тебе сейчас все рассказал. Мы уже взрослые мужчины и сами можем решить наши проблемы. - Ваши проблемы? – я удивленно подняла брови. – Меня вы совсем в расчет не берете. Я что, просто предмет спора? - Я не это имел в виду, - Осмо наконец отпустил меня, увидев, как мое желание бежать куда-то начисто испарилось. - Тогда что? Зачем мне все это было сейчас выговаривать? – я дышала порывисто, все еще готовая к бою. - Я хотел попросить тебя еще раз хорошенько подумать и убедиться, что ты не совершаешь ошибку, - он говорил совсем тихо, наклоняясь к моему лицу. Избегая его взгляда, я опустила глаза в пол, наблюдая темно-серый, шаблонный офисный ковер. - Почему ошибку? – снова стало обидно за Хабера. - Ну, я о Саму ничего плохого сказать не могу, он славный парень, талантливый и все-такое. Но ты подумай, ему уже почти сорок лет, а он до сих пор не был женат. Он все еще такой ребенок, идет по жизни, не утруждая себя лишними обязательствами. Тебе нужен кто-то, кто сможет заботиться о тебе… - Осмо нагнулся, чтобы посмотреть мне в глаза. - А ты, Осмо? Ты разве был женат? У вас с Саму не такая большая разница в возрасте, - я безжалостно атаковала его действительностью. Но увидев, как он поник, решила немного смягчить удар. – И потом, почему все считают, что обо мне непременно нужно заботиться? Может, я готова любить кого-то настолько, что одного факта его существования достаточно, чтобы сделать меня счастливой? И моя жизнь уж точно будет считаться не напрасной, если эти чувства хоть когда-то, хоть насколько-нибудь будут взаимны? Иконен тяжело выдохнул. Посмотрел на потолок, затем снова на меня. И мягко приобняв за плечи, сказал: - Ты можешь меня не слушать, не обязана. В конце концов, я просто попросил тебя подумать, потому что мне не все равно. Потому что я боюсь последствий, - он спешно обнял меня, нежно поцеловал в лоб и вышел. Я стояла, точно каменная статуя, и смотрела на дверь. Мыслей не было вообще, все мое сознание сейчас сконцентрировалось на том, что фактура и дерева приятная и ручка дверная золотистого цвета, круглая, не совсем сюда подходит. *** Конца рабочего дня я ждала как наступления Нового года, не иначе. Осмо, будь он неладен, все перевернул в моей голове. Я негодовала. Но причиной моего недовольство был не только Иконен, я злилась и на себя за то, что позволила его словам меня смутить. Весь день я, как могла, избегала общения с кем бы то ни было. Осмо и сам не подходил ко мне, Саму, к счастью, был слишком увлечен, чтобы заметить, как рассеянно я плетусь за ним, то и дело сбиваясь с дороги и подаю кофе, норовя пролить на джинсы. - Я ж с двумя ложками пью, - как-то поморщился Хабер, сделав глоток. - Ох, прости, - извинилась я, тут же припоминая, как положила в его чашку по меньшей мере четыре. – Я сейчас переделаю. Саму удивленно захлопал глазами и вернул мне недопитый кофе, не задавая лишних вопросов. Теперь, правда, и между нами повисло то самое «предчувствие». Единственным, кто решился узнать в чем дело, был Рику. - Что там у вас, блин, происходит? Это не мое дело, конечно же, но я за вас, ребята, всей душой болею, - недоумевал он, пока я перезаваривала кофе. - Да все вроде бы нормально, Рику. Так в двух словах и не объяснишь. Я сама толком не знаю. Давай, потом это обсудим. А лучше, вообще забудем, - я старалась не ошпарить себя кипятком. – Кофе тебе сделать? Райамаа кивнул и продолжил просто молча стоять рядом. От его присутствия стало уютнее. Самый страшный момент наступил ближе к вечеру. Когда нам с Саму предстояла поездка к нему домой наедине. Уже подходя к машине, я увидела, как настороженно Хабер смотрит на меня. Чувствуя, что не все в порядке, но взгляд ласковый и понимающий. Я не нашла в себе сил улыбнуться ему, чтобы подать знак, что все будет хорошо, рано или поздно. Это его задело. Молчаливые двадцать минут меня убивали, но разрушить эту долбанную тишину не было сил. Что я скажу сейчас? Как я это сделаю? Ведь есть еще время, совсем немного, я могу потянуть до того момента, пока мы не разойдемся по домам. - Нам надо поговорить, верно? – спросил Саму, выходя из машины. В его голосе больше не было понимания, одно только оскорбленное недоумение. - Надо, - тихо и грустно кивнула я. - Можем это в квартире сделать? Улица явно не лучший вариант, - предложил он. - Как скажешь, - я дернула головой, понимая, что предстоят еще три минуты поездки в лифте. Наконец, мучительное ожидание было закончено. С тяжелым сердцем я переступила порог в след за Хабером. - Что случилось? – проходя в гостиную и разворачиваясь ко мне, спросил он. - Осмо сказал мне, что ты не хочешь, чтобы мы с ним больше виделись, - не давая себе особенно эмоционировать, сходу объявила я. Лицо Саму дрогнуло, он нервно поджал губы, борясь с собой. - Я уволю Осмо к чертовой матери! – сначала тихо и гневно, а потом срываясь на крик, ответил Саму. Я зажмурилась, испугавшись. Пока он кричит не на меня. Надеюсь, что не на меня, но кто знает… - Саму, группа важнее… - я попыталась внести долю здравого смысла в бешенный поток эмоций, но провалилась. - Неужели не было понятно, что если разговор проходил сугубо между нами, то не стоит его выносить на обсуждение с тобой? – Саму раздраженно всплеснул руками. - Он просил меня не говорить с тобой на эту тему. Это только мое решение, - сохраняя самообладание продолжила я. – Я не понимаю, почему ты так реагируешь? Когда он внес очередное предложение о встрече, я приняла его, потому что было бы крайне подозрительно, если бы я ни с того, ни с сего отказалась! Мои две недели еще не истекли. - Ах, твои две недели! – Хабер передразнил мою манеру. – Мне сколько лет уже, а? Я по-твоему все еще кайф ловлю с того, что как мальчишка прячусь по углам, чтобы тебя поцеловать? Проводить ночи с Осмо в открытую для тебя нормально, а заявить о наших отношениях – проблема? Я молча приняла этот удар. - Вот даже сейчас. Когда речь заходит о нем ты протестуешь, не хуже заправского адвоката, но ты молчишь, ты так невозможно холодна, когда речь заходит о нас, - разговор по-прежнему протекал на повышенных тонах. – Я тут как дурак стою и распинаюсь, стараясь показать, что мне не все равно. Но в ответ я не получаю ничего. - Я готова была ради тебя пожертвовать тем, что мне дорого. Перестать играть. Этого от тебя я никогда не получу, но ты стоишь этой жертвы. Не смей говорить, что я ничего не даю тебе в замен. Есть многое, чего и ты мне дать не сможешь! – теперь я уже начала выходить из себя. - Знаешь, что? – Саму внезапно упокоился. Эта перемена в его голосе показалась мне еще более страшной, чем тот момент, когда он начал кричать. – Я думаю, что ты все-таки правильно все сделала – сохранив отношения в тайне. Потом легче будет сделать вид, что ничего и не было. У меня дыхание перехватило от этих слов, я перестала чувствовать ноги. - Давай, милая, - это слово меня точно по щеке лезвием резануло, - увидимся послезавтра. На работе. Я развернулась, опустив голову. Не смотрела больше на Саму, но знала, что он смотрит на меня в упор, ловит каждое мое движение своим осуждающим взглядом. Лучше бы он злился, кричал, но был таким равнодушным, таким далеким. Не чувствуя ног, добрела до машины. Села за руль, а руки тряслись. Хорошо хоть, что плакать не могла из-за дикого спазма в груди, иначе не миновать беды. Не хотелось бы, чтобы Хабер потом себя виноватым чувствовал. Если он конечно будет испытывать нечто подобное. Ввалилась домой, боясь встречи с Идой. Не дожидаясь ее вопроса выдала: - Я разругалась с Осмо и дико устала, прости, я хочу спать так, что сейчас умру! Не спросила, как дела, даже в глаза не смотрела. Умылась, забралась под одеяло с головой, чтобы как следует прорыдаться. Прав был Саму. Раз никто не знает, намного легче будет сделать вид, что ничего и не было. Я долго еще снова и снова переживала наш разговор, разбирая его по мельчайшим кусочкам, пока окончательно не уверила себя в том, что это я во всем виновата, все испортила и, похоже, погубила наши отношения. Я бы, наверное, истязала себя этими мыслями до такой степени, пока не начала бы истекать кровью, но мне повезло. Часа в два ночи, отупев от горя и усталости, я каким-то образом все-таки провалилась в пустой, черный и холодный сон. Утро тоже выдалось серым и безрадостным. Я не знала, радоваться или нет тому, что сегодняшний день я проведу без Хабера. С одной стороны, представиться возможность все как следует обдумать и решить, с другой – все это время мы будем ходить, вынашивая обиду друг на друга, и с каждым часом промедления вернуть все становиться все сложнее. За завтраком, ковыряя свою яичницу, я долго думала, стоит ли подорваться и поехать к Саму, чтобы попросить прощения? Но он ведь ясно дал понять «увидимся послезавтра, на работе». Он не захочет меня видеть. - Что у вас с Осмо случилось? – спросила Ида тоном, не предусматривающим отмазки. - Он сказал, что ревнует меня к Саму, а я сказала, что у него нет шансов, - ответила я, разрывая яичный белок на мелкие ленточки. - Ты из-за этого всю ночь прорыдала? – понимающе кивнула подруга. – Я вот только не понимаю, почему ты Осмо отказала? Он же такой хороший парень, не то, что некоторые. Стоит без присмотра оставить, как тут же по девушкам отправляются. - Мы не знаем Осмо, - я покачала головой, прикидывая, сколько девушек уже успело утешить Хабера. Блондинки или брюнетки? Высокие или маленькие? Худенькие или пышногрудые? Сначала от этих мыслей, конечно же, было больно, но потом я к этому ощущению привыкла, и не осталось ничего, кроме безразличия. До обеда я пыталась привести себя в божеский вид, потому что сегодня должна была встретиться с семьей и наконец-то познакомиться с Миикой, который вот-вот должен стать моим шурином. И вот, пряча свое горе за стеклами очков, в розовой рубашке и белой юбке, я отправилась домой к Кристине. Настроения не было совсем, но ради сестры я должна была постараться и быть еще более милой и обаятельной, чем обычно. Кристина встретила меня в темной прихожей. Мы коротко обнялись, так что я не успела натянуть вымученную улыбку пока она не видит. Не было у нас привычки долго висеть друг у друга на шее. Пришла тетя Света, к ее появлению я снова постаралась выглядеть счастливой. Заломило где-то за ушами, наверное, у меня спазм. Но тетушка как всегда была больше увлечена собственными мыслями, поэтому не заметила ничего необычного. Последним поприветствовать меня вышел Миика, он явно испытывал неловкость при знакомстве. Я оглядела его – высокий, светловолосый, голубоглазый, с правильными чертами, - красавец, одним словом. Смущенно смотрит куда-то чуть поверх моей головы, говорит тихо. Мы перекинулись финскими приветствиями, и я улыбнулась совсем чуть-чуть, но уже искренне, наблюдая за его очаровательной робостью. Прошли в гостиную к сервированному столу. Я присела на краешек стула, понимая, что есть я совершенно не хочу, как впрочем, нет у меня сил и разговаривать на отвлеченные светские темы. То есть, я вообще говорить не хочу, и молчать не хочу, и посидеть подумать тоже не хочу. Хочу я только спать. Так бывает, в мои самые темные дни я всего только и норовлю, что заползти под одеяло и избавить себя от своего общества на пару часов. Какой бесценный отдых, просто каникулы мечты. - Стася стажируется в Хельсинки по своей специальности, - начала рассказ обо мне Кристина, и тут же покривила душой. Моя специальность ко всему происходящему имеет очень посредственное отношение. – Пока она в Финляндии временно, но, может быть, переедет сюда к нам, на что мы очень рассчитываем. Сестра пронзительно посмотрела на меня, я неловко улыбнулась и заглянула в тарелку. Не знаю я, перееду ли куда-нибудь, или вернусь домой к своей самой обыкновенной жизни. Что-то не очень у меня получается тут со всем этим волшебством. Сказка вполне в духе братьев Гримм, не хватает только кровавых жертв в конце. - Переезжай, тут хорошо, - Миика посмотрел на меня. – Я, конечно, пока не был в России, и думаю, что там не хуже. Но я знаю, как была бы счастлива Кристина, если бы ее сестра переехала сюда. - Я хорошо над этим подумаю, - уклончиво ответила я, прикидывая, что старшая сестра Кристины уже живет здесь, а счастья самой Кристине от этого что-то не прибавилось, наоборот, появилась туча новых хлопот и беспокойств. - Оставайся, племянница любимая, - протянула тетя Света, накладывая мне салат, о котором я не просила, но отказаться от которого не представлялось возможным. Я почувствовала, что беседа принимает опасный оборот. Сейчас меня вынудят надавать кучу необдуманных и пустых обещаний, которые я тут же озвучу, только чтобы отвертеться. А потом мне придется опять выкручиваться и нести какую-то чепуху, дабы выразить свое крайнее разочарование и недоумение, почему же это мои планы, выглядевшие такими блестящими и многообещающими не сбылись. Ненавижу все это, поэтому, всегда стараюсь избегать подобных семейных сборищ. - Давайте мы отложим этот разговор еще на пару месяцев, - глотнув воды, предложила я. – Я вот ничего практически про Миику не знаю, давайте мне кто-нибудь, а лучше он сам, расскажет о нем. Скоро одной семьей будем все-таки. - Да что о нем рассказывать! – махнула рукой Кристина. На ней тут же сошлись два осуждающих взгляда. Один тетин, другой самого парня. - Ну, с Кристиночкой они вместе еще со школы. Уже вон десять лет считай, хорошо, что наконец надумали жениться, - объяснила тетя Света. - Я занимаюсь программированием и разработкой графического дизайна для компьютерных игр, - наконец вставил слово Миика. - Это, должно быть, очень интересно, а мне так вообще кажется какой-то запредельно сложной магией. Для меня навсегда все, что связанно с программированием останется вне моего понимания, - призналась я. - Может, и сложно, конечно, но не запредельно. Не самолеты строить уж точно, - улыбнулся мне парень и потянулся, чтобы поцеловать Кристину. Я поспешно отвернулась к окну, избегая этой сцены. Не потому что завидовала, а потому, что всегда испытывала неловкость, наблюдая за подобным. - Кхм, - тетя прокашлялась, привлекая внимание ребят, - Стася, налить тебе чаю? - Да, с молоком пожалуйста, - сухо кивнула я. Все время десерта сидела, рассеянно пялясь в пустоту прямо перед собой. - Что с тобой? – мягко спросила Кристина. - Все нормально, - буркнула я, потом спохватилась, что прозвучала не слишком вежливо и попыталась исправиться. – На работе трудности небольшие, но это все ерунда. Я гипнотизировала блестящий ободок своей чашки. Семейство вокруг меня беседовало о чем-то, а я не слышала почти ничего из того, что они говорят. - Стася! – Кристина смотрела на меня с улыбкой, но, похоже, звала уже не в первый раз. - Да? – встрепенулась я. - Я совсем спросить забыла. Свадьба уже не за горами, а я все никак не узнаю, ты одна придешь или с кем-то? Чтобы знать, как гостей рассаживать… Я нахмурилась. Я одна? Или с кем-то? Сама ответа на этот вопрос не знала. - Ты невнимательная какая-то сегодня, - заботливо заметила тетя Света. Я продолжала напряженно думать, спрашивать себя о том, что чувствую. - Я не знаю пока, - наконец ответила я. – Скажу тебе совсем скоро. А сейчас прошу меня извинить. Под общие недоуменные взгляды я встала из-за стола и молча вышла. Поехала домой. Мысли бестолково скакали с предмета на предмет, ни на чем надолго не задерживаясь. В квартире Иды еще не было, наверное, гуляет где-то. Скинув туфли, я зарылась под одеяло и постаралась ни о чем не думать. В половину восьмого меня разбудила вернувшаяся домой подруга. - Стась, ты жива? – она обеспокоенно тормошила меня за плечо. -А? Я в порядке, да, - сонно лепетала я - Не заболела? Температуры нет? – Ида не унималась, гладила мой лоб. - Не-не, все хорошо, правда, - я села, ощупывая свое лицо. – Я ночью просто плохо спала, вымоталась вся, решила отдохнуть. Ида сдержанно кивнула. - Как твой семейные обед прошел? – поинтересовалась она. - Обычно. А ты где была? – наконец-то я проявила к ее жизни заслуженный интерес. - По магазинам ходила. Завтра с Рику опять встречаемся. - Оу, молодец, готовишься, - я улыбнулась не совсем широко, но зато искренне. *** Утро началось рано. Часа в четыре. Я долго бестолково наматывала круги по квартире, после своего раннего отбоя вчера. К Саму одновременно ехать хотелось и не хотелось. Я была бы рада увидеть его снова. Эту хитрую улыбку, ясные глаза, услышать этот невероятный голос. Но в равной степени я боялась встречи с ним, боялась, что он опять будет безразличен. В положенное время я по традиции обивала порог. Позвонила, но открывать никто не спешил. Я ждала, потом решилась позвонить еще раз – мало ли он меня не услышал. В ответ снова тишина, время шло, но ничего не происходило. Прошла привычная минута, которая обычно свидетельствовала о том, что кто-то проспал и сейчас и постели выбирается. Прошла вторая. Я начала нервничать. Если он не ночевал дома, то где же он сейчас? Истерично постучала. Никакого результата. Схватилась за телефон – мобильник выключен. У меня потихоньку начиналась истерика. Я не кричала в голос только по той причине, что все силы уходили на то, чтобы понять, что делать дальше. Позвонить Микко? Он убьет меня. Это крайняя мера, для нее еще рановато. Набрала Рику. - Да, птаха моя? – он звучал как обычно радостно и непринужденно. - У меня Хабер пропал, - провизжал в трубку мой паникующий голос. - Как пропал? – смутился Райамаа. - Да вот так! Нет его. Я стою под дверью, ломлюсь так, что соседи вот-вот полицию вызовут, но не открывает никто! - Тихо, - начал Рику, постепенно проникаясь этой проблемой. – Так, ты только дыши, ладно? Мы вчера не так поздно с ним говорили, он был уже дома, не знаю, куда мог деться. - А если ему плохо? Мне дверь ломать, да? – скулила я. - Этому лосю плохо? Вряд ли. Я сейчас попробую прозвониться. Повисишь тут немного? – заботливо спросил Райамаа. - Отключен мобильник у него… - я поняла, что расплакалась в тот момент, когда горячая капля упала мне на руку. - Подожди пару минут, ладно? Пожалуйста, не сходи с ума, - попросил Рику и сменил линию. Я кивнула, понимая, что он меня не увидит и сбросила. Не буду я на линии висеть, не поможет. Сам мне позвонит, если что-то узнает. Внезапно двери лифта распахнулись, я обернулась, ожидая увидеть чудо. Но чуда не случилось. Из кабины вышел не великолепный, пускай и помятый, высокий блондин, а всего лишь сухонькая старушка-консьержка. - Дорогая, - учтиво начала она, подходя ко мне, - прости, я думала, ты на секунду заскочишь, а потом смотрю – нет тебя долго. Господин Хабер утром уехал, не переживай. Вы с ним буквально минут на пятнадцать разминулись. - Спасибо, - я вытерла слезы, мгновенно возвращая самообладание. Облегчения я не испытала, скорее где-то внутри зрела холодная решимость. Консьержка кивнула и уехала на лифте. Я пошла по лестнице, чтобы побыть наедине с собой. «И куда же он мог деться?» - раздраженно спросила я сама у себя. В этот момент раздался звонок от Микко. - Ну, этого только не хватало! – я негодующе всплеснула руками, и поспешила снять трубку. - Да, господин Саукконен? – мой тон не сохранил и следа раздражения. - Стася, где тебя носит? – резко поинтересовался он. Я взглянула на часы. Мы минут пятнадцать, как должны были быть в офисе Микко. - Я… я… - я все еще не решалась признаться в том, что потеряла Саму. - Саму вовремя приехал, и он один. А ты почему опаздываешь? – начальство явно было недовольно. Саму, значит, приехал? Отлично. Решил бросить меня? Ну и пожалуйста. Передо мной выстроилась четкая цепочка моих дальнейших действий. - Простите, господин Саукконен, этого больше не повториться. Я уже в пути, - тоном, выражающим всю тяжесть моей вины, заверила его я. - Очень надеюсь на это. Поспеши, - Микко сухо попрощался и сбросил. Я послушала его негодующие гудки, поспешила запрыгнуть обратно в машину и отправилась в путь. По дороге мне позвонил Рику. - Я нашел его! – обнадеживающе заявил он. - Я тоже. - Что-то мало радости в твоем голосе для еще недавно убитой горем возлюбленной, - довольно серьезно отметил Райамаа. - Рику, на месте поговорим. Я за рулем, меня оштрафуют, - я тут же положила трубку. Сбиваясь с ног и несколько раз свалившись на лестнице, я добежала до офиса Микко, где ребята сегодня должны были обсуждать грядущий релиз нового альбома. С грохотом распахнула дверь и остановилась на пороге, восстанавливая дыхание. Все взгляды в комнаты были прикованы ко мне. Сами выглядел немного испуганным, Рауль и Рику недоумевали, лицо Осмо не выражало ровным счетом ничего, Микко, очевидно прерванный на полуслове источал оскорбленность, а Саму… Растянувшийся на диване, он посмотрел на меня поверх спинки. Его лицо выражало тонкую смесь раздражения и равнодушия. Так смотрят на досаждающего человека, заявившего, что он занимал место в очереди перед вами. Я нервно сглотнула. - Прощу прощения, - процедила я. Все медленно возвращались к своим делам. Микко предпочел сделать вид, что ничего и не заметил. Хабер с гордым видом снова развернулся к нему. Я сделала один шаг в глубину помещения, потом другой, за ним третий. Присутствие мое оставалось практически незамеченным. Сауконнен наконец закончил, я подошла вплотную к изножью дивана и разглядывала Саму. Он делал вид, что в упор меня не замечает. Услышав, что все засобирались, я поняла, что настало время действовать. Решительно, в один шаг преодолела разделяющее нас расстояние, властно устроилась сверху и, не спрашивая позволения Саму, поцеловала его, явно демонстрируя свое превосходство. Вокруг послышались недоуменные возгласы и восхищенный свист. Кажется, я слышала, как выпала папка из рук Микко. - Та-а-а-ак, ребятки. Расходимся! – протянул Райамаа, очевидно выталкивая всех за дверь. – Не на что тут смотреть! Я не видела его, слишком была увлечена Саму, который пока довольно холодно относился ко всему происходящему и не отвечал. Дверь хлопнула, мы остались одни. Я приподнялась на локтях, переводя дыхание. - Знаешь, что, Саму Хабер? Можешь сколько угодно демонстрировать мне свое оскорбленное достоинство, это не изменит одного. Я лю… - Саму приложил палец к моим губам. - Ш-ш-ш-ш, - протянул он. – Ты не смеешь сказать это первая! Не смотря на свой немалый размер, Хабер ловко перевернулся, подминая меня под себя. - Я. Люблю. Тебя, - с каждым словом мне доставалось по поцелую в шею. Вот и все. Это было сказано. Мы достигли точки невозврата. Теперь уже не получится, при всем желании, сделать вид, что ничего не было. И я была этому рада.