Пока падает снег

      Габриэль осторожно открыл массивную дверь бункера и проскользнул на улицу, надеясь, что никто его не заметил. Улица встретила архангела утренней тишиной, ласкавшей слух. Габриэль сделал шаг, другой — снег под ногами приятно затрещал, и архангел чуть улыбнулся, поднимая голову и смотря в серый небосвод. Прошло пять месяцев с того дня, как они вернулись из мира апокалипсиса, но Габриэль до сих пор чувствовал себя невероятно измотанным. Схватка со старшим недобратцем отняла у него довольно много сил, но она стоила того. Теперь Михаил серьёзно ранен, и ему понадобится не меньше года для полного восстановления. А это значит, что у Команды Свободной Воли есть время подготовиться к генеральному сражению.       Габриэль ненавидел думать об этом слишком много, но мысли сами лезли в голову, и архангел морально уставал от них. Столько всего им предстоит сделать прежде, чем они смогут свободно вздохнуть, не боясь, что сейчас произойдёт очередной конец света. Да, Габриэль уже привык к тому, что стал частью команды «Винчестеры и Ко», хотя особого выбора у него и не было. Даже если бы он снова подстроил свою смерть и ушёл в подполье, судьба всё равно столкнула бы его с Сэмом и Дином. Будто между ним и Винчестерами существовала какая-то красная нить, навечно привязавшая его к этим людям.       Этой ночью шёл сильный снегопад, и дорогу замело сантиметров на десять, не меньше. Редкие снежинки продолжали падать сверху, медленно кружась в безветренном воздухе. Габриэль обернулся и посмотрел на бункер. Это его дом, его новое родное место, но архангел не чувствовал себя в нём… уютно. То есть… нет, конечно, он ладил со всеми его обитателями, даже с Дином, который явно с бóльшим уважением стал относиться к Габриэлю, но… что-то было не так. Габриэль редко появлялся в остальных частях бункера, преимущественно проводя всё своё время либо у себя в комнате, либо в комнате Джека. Мальчик настолько прикипел к своему дяде, что все прежние обиды растворились и благополучно забылись. Да и сам Габриэль не был против общества племянника; Джек был добрым, наивным ребёнком с открытой душой и большим сердцем, перенёсшим серьёзные испытания, и Габриэль надеялся, что их небольшие уроки и долгие беседы помогали нефилиму оправиться от всего произошедшего.       Но кто бы помог самому Габриэлю? Архангел покачал головой, стряхивая с волос снег, и подумал о том, что он выглядел довольно странно в одних джинсах и рубашке в такой холод. Сэм бы точно заставил его надеть куртку и шапку, игнорируя факт того, что ангелы не болеют.       Сэм… Он всегда был добр к Габриэлю, даже слишком. Он заботился о нём так, как никто никогда не заботился. Он старался защитить его, даже когда видимой угрозы не было. Сэм был таким мягким и тёплым, как большой плюшевый мишка, и Габриэль был бы рад счастлив, если бы Сэм обнимал его хотя бы иногда. Джек часто обнимал Габриэля, но эти объятия были другими, потому что в них Габриэль был тем, кто отдавал, а не кто получал. Сэм нравился Габриэлю, и архангела это не пугало и не смущало. Скорее наоборот, в такие тёмные времена эта влюблённость добавляла Габриэлю сил и желания двигаться дальше.       Габриэль протянул руку вперёд, и на его раскрытую ладонь мягко опустились две снежинки, такие разные по форме, но всё же соединённые между собой. Габриэль вздохнул. Нужно было возвращаться в бункер, пока никто не заметил его отсутствия. ***       Полусонный Джек в мятой постельной одежде и с взъерошенными волосами как раз шёл на кухню в поисках кукурузных хлопьев, которые Сэм от него спрятал, когда Габриэль спустился по лестнице обратно в бункер. — Доброе утро, — поприветствовал его Джек и зевнул. Габриэль чуть улыбнулся и кивнул, стряхивая с себя снег. День обещал быть спокойным, тихим и ленивым.       Ближе к десяти часам хлопнула дверь в ванную у кухни. Это точно был Сэм, потому что, во-первых, только он пользовался этой ванной, а во-вторых, Дин никогда не вставал раньше двенадцати. Но если с Винчестерами всё было понятно, то где ошивался Кастиэль, одному Отцу известно. Впрочем, Габриэль никогда не докапывался до брата. Если с ним всё в порядке, значит, пусть ходит там, где хочет, и приходит тогда, когда захочет.       Ну, а пока библиотека была пуста, можно было немного пожить для себя. Габриэль снял кожанку, оставшись в одной серой рубашке, которая была ему чуть велика, и сел на стол, одной ногой упираясь в стул, чтобы удерживать равновесие. Взмахом руки архангел материализовал гитару и нежно провёл пальцами по струнам, перебирая в голове мелодии. Он знал тысячи песен разных направлений, времён и народов, но любимой у него никогда не было. Наверное, потому что Габриэль не привык привязываться к чему-то определённому: скитальческий образ жизни не позволял. Габриэль вздохнул и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. — Tombe la neige, tu ne viendras pas ce soir, — тихо пропел архангел. Он не знал, почему именно эта песня пришла ему в голову, но она была простой и восхитительно красивой, так что он не имел ничего против. — Tombe la neige, et mon coeur s’habille de noir.       Плавные аккорды расслабляли тело и нервы, и Габриэль начал покачиваться из стороны в сторону в такт песне. Вообще, ангелы, вопреки распространенному мнению, равнодушны к музыке, так что никаких арф и труб у них, конечно, нет. Но Габриэль уже давно не был ангелом в полном смысле этого слова. Проведя тысячи лет на Земле, он перенял многие людские привычки и занятия, и музыка была среди них. Может, он и не получал от неё такого удовольствия, как люди, но где-то в глубине его существа что-то мелко дрожало, когда он слышал проникновенную мелодию. — Габриэль?       Архангел остановился и распахнул глаза, смотря на племянника, который неуверенно мялся шагах в десяти от него. Архангел изогнул бровь, аккуратно ставя гитару на пол и вставая со стола. — Что случилось, Джек? — Оу, нет, ничего, просто я… — Джек отвёл взгляд, подбирая нужное слово. Ему почему-то было стыдно просить Габриэля об этом. Архангел проследил за его взглядом и понял, что тот смотрел на гитару. — Ты хочешь, чтобы я сыграл какую-нибудь песню? — спросил Габриэль, вновь беря инструмент в руки. — Нет, я… я хочу научиться играть, как ты, — нефилим поднял голову, смотря на Габриэля, и тот рассмеялся, удивляясь такой робости со стороны Джека. Неужели он думал, что Габриэль с рождения умеет играть? Архангел сам в своё время был учеником, и, по правде сказать, не лучшим, но годы практики всё же сделали своё дело. — Тогда внимательно смотри и запоминай, — Габриэль подошёл ближе к Джеку, показывая некоторые основные комбинации, и теперь они оба стояли спинами к выходу из библиотеки.       Сэм незаметно наблюдал за ними из-за угла, словно шпион. Ему действительно не хотелось быть увиденным или услышанным, потому что иначе эта идиллия была бы нарушена. Винчестер был очень рад, что Габриэль и Джек нашли общий язык после возвращения из апокалиптического мира. Как ни крути, младший архангел был лучшим наставником для нефилима, особенно в условиях войны с другими архангелами. Но Габриэль был чем-то большим не только для Джека, но и для Сэма.       Сэм понял это, когда Михаил едва не убил Габриэля. Сердце в груди младшего охотника в один миг будто подскочило к горлу, вызывая слёзы, которые едва не скатились по его щекам. В этот момент он ощутил себя так, словно пернатый мудила замахнулся не на Гейба, а на него самого, и Сэм зажмурился, пытаясь совладать с непонятным чувством, резко обрушившимся на него. Секунды вдруг обернулись часами, и Сэм, открыв глаза, наблюдал всё как в замедленной съёмке: Габриэль ловко уворачивается, плечом толкает Михаила на землю, тот успевает потянуть Габриэля на себя, но Гейб, улучив момент, выхватывает архангельский меч и вонзает в плечо Михаила. Всё, битва окончена. Победа на их стороне. Но эта мысль почему-то не принесла Сэмюэлю облегчения. Габриэль был изрядно вымотан и легко ранен, отчего его куртка в нескольких местах пестрила багровыми пятнами. Сэм чувствовал боль и вину за то, что они с Дином втянули Гейба в это. Винчестер протянул архангелу руку, и тот, пару секунд смотря в глаза охотника, опёрся на неё, второй ладонью прикрывая свежую рану на боку. Габриэль хотел зашипеть, Сэм знал это, но не мог. В полном молчании они ступили в портал вслед за Дином.       Поток воспоминаний был прерван вибрацией телефона Сэма. Тот вздрогнул, вынимая из кармана смартфон, и посмотрел на дисплей. Рианна Джонсон была одним из охотников, работающих в Небраске. Убедившись, что он не потревожил Габриэля и Джека, Сэм отошёл в кухню и нажал на зелёную иконку, принимая вызов. — Доброе утро, Рианна, — сказал Сэм, потирая переносицу. — Оно не такое уж и доброе, Сэм, — послышался запыхавшийся женский голос. — Слушай, мы не справляемся, нам нужна подмога. Гнездо вампиров. — Понял, — Сэм кивнул. День будет бешеным. — Пришли координаты. Мы выезжаем. ***       Кас успел как раз вовремя: Дин пытался объяснить Джеку, почему мальчик не может поехать с ними, а Сэм — уговорить Гейба остаться с племянником. Оба ангела оказались до ужаса упрямыми, и неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы не вмешался Кастиэль, который с радостью согласился побыть с Джеком.       При всей своей любви к Джеку Габриэль не мог отпустить Сэма одного. И плевать, что он с Дином. Они собирались на огромное вампирское гнездо, с которым не справился целый отряд охотников, так что помощь архангела была бы им очень кстати. Габриэль, как обычно, сел на заднее сидение позади Сэма. Вернутся они только поздно вечером, и архангел надеялся, что к тому времени лёгкий танец снежинок не превратится в злобную пургу.       Габриэль не знал, что с ним происходит. Нет, в плане сил с ним всё было в порядке, но эмоции, чувства… они бурлили внутри, путали мысли, заставляли руки потеть и трястись. И всё из-за одного человека. Сэма Винчестера. «Господи, как это банально и ванильно», — думал порой про себя Габриэль, стараясь отогнать неловкость, вызванную в нём появлением Сэма в футболке вместо рубашки. Габриэль честно старался не пялиться на эти сильные мужские руки и на обтянутый тканью торс, но кого он пытался обмануть. Да, архангел Габриэль по уши влюбился.       Габриэль приник лбом к холодному стеклу Импалы. За окном проносился обычный зимний пейзаж, ничем не отличающийся от сотни других зимних пейзажей, но для Габриэля он почему-то был особенно мил. Неожиданно весь мир показался ему таким правильным, складным и красивым, что архангел даже испугался. Откуда это ощущение? Какая мысль его породила? Габриэль почувствовал неожиданный прилив положительной энергии, исходивший из области сердца и распространявшийся по всему телу. Архангел понятия не имел, что причиной тому было то, что человек, сидящий впереди, тоже думал о зиме и о любви. *** — Сэ-э-эм! Сэм! — кричал Дин, попутно отбиваясь от кровожадных монстров. Рианна не солгала ни в одном сравнении: вампиров тут и вправду была будто тысяча, не меньше. Несколько охотников уже лежали в лужах собственной крови, не подавая признаков жизни. Бой действительно был тяжёлым. Сэм старался изо всех сил, но противников с каждой минутой становилось всё больше и больше, а он постепенно выдыхался. Помощи ждать было неоткуда, нужно было драться до последнего. Кто-то из монстров ударил Винчестера-младшего по голове, и тот покачнулся, но устоял на ногах. Однако даже этой маленькой заминки хватило, чтобы вампиры набросились на него со всех сторон. — О нет, — Габриэль отцепил от себя какую-то клыкастую девицу, отбросил её в стену и ринулся к Сэму. «Лишь бы успеть», — билось в его голове. Монстры, встречавшиеся по пути, пытались помешать архангелу, но он благополучно избавлялся от них с помощью меча. Счёт шёл на секунды. Габриэль увидел, как один из вампиров запустил руку в волосы Сэма, сжимая их, чтобы наклонить голову в сторону и впиться зубами в шейную артерию. И тут что-то внутри архангела оборвалось. — Убери руки от Сэма Винчестера, ублюдочная тварь! — глаза Габриэля вспыхнули благодатным огнём ярости и ревности. Дину повезло, что он успел укрыться за ближайшим металлическим столбом. Яркий свет, вырвавшийся из архангела, заполнил всё здание, выжигая каждое нечистое существо, которое там находилось.       Габриэль упал на колени, и свет прекратился. Вампир, покушавшийся на Сэма, выгорел дотла. Винчестер-младший, очнувшись, схватился за голову, которая трещала после удара. Когда же в глазах прояснилось, охотник приподнялся на локтях и застыл, удивлённо распахнув глаза: по полу были разбросаны тела вампиров, от которых ещё исходил слабый дымок, а посередине среди них сидел Габриэль, пытаясь отдышаться. — Что… что случилось? — наконец выдавил из себя Сэм. Габриэль поднял голову, и душа Сэма болезненно сжалась: струйка крови стекала изо рта к подбородку архангела, а глаза потемнели от усталости и бессилия. Сэм быстро встал и подбежал к Гейбу, садясь рядом с ним и приобнимая за плечи. — Хей, ты как? — Винчестер неосознанно начал поглаживать архангела по спине. Тот улыбнулся, стирая рукавом куртки кровь с лица, и вдруг обнял Сэма в ответ, прикрывая глаза. — Всё в порядке, не переживай. — Точно? — Сэм чуть отстранился, заботливо осматривая Габриэля. Тот вновь улыбнулся и кивнул. — Точно.       Ведь если Сэм в порядке, значит, и он тоже. ***       Снежная буря началась сразу после того, как троица вернулась в бункер. Дин, убедившись, что брат и архангел чувствуют себя нормально, пошёл спать, и Сэм с Габриэлем остались одни в центральном зале. — Габриэль, я… — Сэм хотел сказать какие-то приевшиеся слова благодарности, но Габриэль остановил его, приложив указательный палец к его губам. — Не нужно, Сэм, правда, — Габриэль улыбнулся, смотря в зелёные глаза Винчестера. Их цвет напоминал Габриэлю сочную молодую весеннюю листву, едва распустившуюся из почек, и архангел подумал, что их весна тоже обязательно наступит. Но прежде должна пройти зима. В конце концов, без зимы мы бы не знали ценности весны, не так ли?       Из библиотеки донеслись несмелые аккорды уже знакомой французской песни. Джек стоял в тени стеллажей, невольно подслушав разговор Сэма и Габриэля. Поняв, что нельзя упустить такой удачный романтический момент, он переборол свою нерешительность и начал играть.

Ce soyeux cortege, Tout en larmes blanches. L’oiseau sur la branche Pleure le sortilege.

      Сэм тоже переборол свою нерешительность и приблизился к Габриэлю. Тот затаив дыхание наблюдал за его несмелыми, но оттого ещё более очаровательными действиями. Винчестер неловко улыбнулся и приобнял архангела за талию. Габриэль улыбнулся в ответ и положил ладони на плечи Сэма.

«Tu ne viendras pas ce soir», Me crie mon desespoir Mais tombe la neige, Impassible manege.

      И медленный танец в эту снежную ночь унёс их куда-то далеко-далеко, где они были одни и наслаждались друг другом. Повисшая тишина, дополняемая ласковой песней, кажется, говорила больше любых слов.

Triste certitude, Le froid et l’absence, Cet odieux silence, Blanche solitude.

      Габриэль опустил голову на грудь Сэма и прикрыл глаза, расслабляясь и наконец отпуская все те душевные муки неопределённости, которые терзали его последний год. Сэм уткнулся носом в его волосы, вдыхая их аромат, и снова улыбнулся чему-то своему, но связанному с Габриэлем.

Tombe la neige. Tu ne viendras pas ce soir. Tombe la neige. Tout est blanc de desespoir.

      Буря на улице давно уже прекратилась, и казалось, будто весь мир замер, слушая музыку дыхания и биения сердец двух влюблённых, которые наконец нашли друг друга.