полюби меня впервые.

День 1. — эй, подъем, у тебя пары через двадцать минут, — голос джереми нокса по утрам уже привычно пробивается сквозь толщу сна. жан тяжело вздыхает, ерзает на постели и наконец открывает глаза, хмуро смотря на вечно улыбающегося капитана. моро, честное слово, в душе не понимает, почему нокс вечно такой счастливый. жан точно помнит, что они оба спать легли не раньше трех часов ночи. /ноксу приспичило пересмотреть властелин колец, а у жана не было выбора/. — скажи честно, ты что-то употребляешь? — нехотя поднимаясь с постели, наигранно обеспокоенно спрашивает жан. джереми весело смеется и трясет головой, выходя из комнаты. жан делит с ноксом спальню уже восемь месяцев, потому что джереми взял на себя обязанность присматривать за жаном. моро такого поведения не понимал, но перечить капитану не стал. джереми за это время сделал все возможное /а иногда невозможное/, чтобы жан чувствовал себя хорошо. находиться вдали от гнезда было странно, пугающе; пережить смерть рико практически невозможно; подстроиться под новую команду сложно. но жан здесь. и, может, он никогда не станет настоящим троянцем, его тут принимают. и жан иногда совсем не понимает, как это возможно. сокращенный день перед вечерней игрой пролетает практически в мгновение ока. у жана стоит две пары до обеда, на которых он благополучно досыпает время, украденное властелином колец и джереми ноксом. на обед жан не идет, сразу отправляясь на стадион. весеннее солнце в калифорнии становится с каждым днем все горячее, и жан просто ненавидит это. на солнце невозможно заниматься, невозможно есть, отдыхать, _находиться_. и моро правда не понимает, как можно так жить. — жан, — зовет его джереми, когда моро пробегает уже третий круг по стадиону. голос капитана совсем немного недовольный. — ты не пришел в столовую, — констатирует нокс, когда парень к нему подходит. — я принес тебе поесть, ты не можешь играть, если голоден, — джереми пихает ему в руки пакет с едой, широко улыбается и уходит в раздевалку, одним взглядом призывая поесть. жан ему объяснить не сможет, что при такой жаре есть совсем не хочется. джереми калифорниец до мозга костей. джереми его не поймет. поэтому моро падает на диван в зоне сборов и принимается за еду, пока на стадион медленно прибывают игроки. все, как один, счастливые и доброжелательные. жан за восемь месяцев почти привык к ним, но все еще не находил объяснение. то ли их тут чем-то накачивали каждый день, то ли одним из обязательных критериев для попадания в команду был чрезвычайно высокий уровень оптимизма. в любом случае, все они были такими. и жан _почти к ним_ привык. они мирились с его ужасным характером, его вспышками неконтролируемого гнева, с его паранойей, его хмуростью и грубостью на протяжении почти шести месяцев, пока жан наконец не осознал, что это не чья-то отвратительная шутка. пока не принял смерть рико. пока не осознал, что он _здесь_, потому что они хотят, чтобы он был _здесь_. от этого, правда, его скверный характер никуда не делся. но он хотя бы пытался. правда пытался быть по отношению к троянцам меньшим мудаком, чем привык быть. — эй, а делиться с друзьями? — наигранно дуется альварез, падая на диван возле него. с другой стороны садится лайла, закатывая на подругу глаза. — твоя задница скоро не будет помещаться в форму, — комментирует девушка, избавляя жана от необходимости отвечать. — какая же ты все-таки сука, — с широкой улыбкой замечает альварез, переводя взгляд на жана. — джер сказал, что ты перестал ходить в столовую. все нормально? за нашим столом всегда есть для тебя местечко, — продолжая улыбаться, говорит девушка, но в ее глазах мелькает ничем не прикрытое беспокойство. к этому жан тоже не привык. за него никто и никогда за всю его жизнь не переживал. он всегда был сам за себя. и обрести стольких людей, готовых его защищать от нападок фанатов воронов или кого-то еще, было чем-то на грани фантастики. — в вашей столовой что-то подмешивают? — уже второй раз за день интересуется жан, отдавая довольной альварез яблоко. — ты о чем? — непонимающе спрашивает лайла, недовольно сверля подругу взглядом. — должно быть какое-то средство, чтобы в такую жару сохранять такой оптимизм, — отвечает парень, подбирая как можно более лаконичные слова, чем «я думаю, что вы тут все что-то долбите, потому что у меня нет другого объяснения вашему офигительно угнетающему воодушевлению». — а, — понимающе тянет альварез, надкусывая яблоко. — годы практики, — объясняет она с набитым ртом, от чего несколько капель яблочного сока вылетают прямо на жана и лайлу. — ты уже и детей обкрадываешь, альварез? — наигранно недовольно спрашивает подошедший джереми. — все добровольно, — девушка поднимает руки в знак капитуляции и подмигивает жану. — если он не сможет играть, будешь всю игру стоять за него, — с присущей доброжелательностью отвечает нокс, и все прекрасно знают, что его слова чистой воды брехня. — доедайте, начинаем через десять минут, — он внимательно смотрит на жана, словно собирается что-то ему сказать, а потом, слегка качнув головой, уходит в сторону тренерской. моро еще немного ковыряется вилкой в своем обеде, безуспешно пытаясь съесть хоть что-нибудь. в итоге, он бросает эту затею и запихивает остатки еды в мусорку. альварез называет его варваром. тренировка проходит в размеренном темпе. сегодня у них домашняя игра, поэтому времени у них предостаточно. всю тренировку жан чувствует ужасное недомогание, но на вопросы джереми отвечает, что все в норме. только просидеть на скамье всю игру не хватало. все время между тренировкой и игрой они обсуждают сильные и слабые стороны соперников и новую тактику. калхунские броненосцы /название из разряда бингемтонских бинтуронгов/ чрезвычайно хороши в защите, что хорошо оправдывает их ужасное название. к счастью, с нападением у них дела обстоят немного хуже, и именно здесь троянцы выигрывают. за двадцать минут до начала игры троянцы выходят на площадку, и стадион наполняется ревом фанатов. /жан все еще к этому не привык/. большинство трибун заняты красно-золотыми, но весь сектор напротив домашней стороны поля занят грязно-коричневыми. тут и там виднеются кожаные вставки на одежде, по форме напоминающие панцирь. на другую сторону поля выходят броненосцы в такой же коричневой форме с кожаными вставками на спине. жан ловит себя на том, что это совсем ненормально. после разминки джереми выходит в центр поля, чтобы выиграть подачу для троянцев. капитан соперников примерно на десять сантиметров выше нокса и выглядит куда устрашающе, чем вечно светящийся счастьем джереми. жан на секунду забывает, почему троянцы входят в большую тройку. игра начинается намного жестче, чем они ожидали, и на первых двадцати минутах броненосцы умудряются заработать одну желтую карточку и почти покалечить альварез во время защиты. сидящая возле жана на скамейке лайла громко ругается, совсем не стесняясь в выражениях. первая половина игры заканчивается со счетом четыре-три в пользу троянцев, и на перерыв команда уходит крайне возмущенная и уставшая. во второй половине в ворота встает лайла, стив заменяет альварез, на место подающего выходит клэр, одного защитника сменяет дерек и, после долгих расспросов, джереми всё-таки соглашается выпустить жана на последние двадцать минут, когда сам вернется на поле. иногда нокс слишком сильно беспокоится о нем, и моро периодически это неимоверно начинает раздражать. как сейчас, когда жану приходится почти весь перерыв убеждать джереми в том, что он абсолютно готов к игре. вообще, жан еще с начала года был готов выйти на поле, но джереми с тренером риманом почти месяц держали его на скамейке, пока не убедились окончательно, что он в порядке. сейчас джереми не был уверен в том, чтобы выпустить жана, лишь по той причине, что с повышением температуры моро все больше уставал. и потому что калхунские броненосцы слишком грязно играли. иногда нокс превращается в курицу-наседку, что раздражает жана до невозможного. как и следовало ожидать, броненосцы на вторую половину игры выставляют более внушительную линию нападения, однако первые пятнадцать минут троянские защитники упорно оттесняют их от ворот, не позволяя забить. и к двадцатой минуте соперники получают еще две желтые карточки, чем нападающие троянцев умело пользуются, обходя почти непробиваемую защиту броненосцев. когда моро наконец-то выходит на площадку, фанатские трибуны разражаются новой волной восторга. джереми внимательно следит за идущим вперед жаном, и моро медленно переводит взгляд на него. — забей как можно больше, нокс. оставь их нападение на меня, — на лице джереми мелькает недовольство, но он всё же согласно кивает, отходя на свою позицию. до конца игры остается восемь минут, и троянцы лидируют со счетом семь-пять, из-за чего броненосцы с еще большим рвением и грязью принимаются атаковать противников. первое, что жан видит после перехвата мяча, ровно за две секунды до того, как он отправит мяч прямо в клюшку нокса, это несущийся на него нападающий, потом перед ним мелькают кожаные вставки, напоминающие панцирь. и следующее, что происходит, — моро со всей силы летит в расположенную рядом стену. мяч выпадает из его клюшки, и жан с размаху влетает в ограждение. прежде, чем отрубиться, жан слышит свист и громкий мат лайлы. а потом наступает тьма. День 2. джереми очень хотел ему сказать, правда. еще пару месяцев назад, когда только-только понял и всё для себя решил. но это было невозможно. жан не был к этому готов, а потому нокс запихал все свои чувства как можно глубже, исподтишка наблюдая за объектом своей появившейся влюбленности. он хотел сказать и вчера тоже, пока моро разражался в гневных тирадах в его адрес, периодически проклиная за то, что джереми затащил его в эту авантюру. в конечном счёте жан, конечно, отсмотрел с ним всего властелина колец, а нокс так и не набрался смелости сказать. стоило ему только представить эту картинку, как внутри зарождалась паника. да и что бы он ему сказал? «эй, жан, знаешь. когда кевин предложил твою кандидатуру, я пообещал, что буду за тобой приглядывать. и, кажется, наприглядывался. так наприглядывался, что втрескался. по уши. прямо в тебя, представляешь»? нет. первое время оправдания по типу «жан к этому не готов» звучали очень убедительно. но теперь, похоже, к этому не был готов джереми. стоило ему только взглянуть на жана, поймать его вечно отстранённый взгляд таких красивых глаз, как вся уверенность джереми стелилась прямо у ног защитника. было неуютно, было странно. было _неловко_. но сегодня, твёрдо решил джереми, сегодня все случится. он не может продолжать бегать от жана, скрывая от него свои чувства. именно сегодня, прямо после игры, нокс ему все выложит. расскажет все-все свои мысли, вывалит все свои сомнения. сегодня он наконец признается. именно об этом и думает джереми нокс, стоя в комнате в нескольких шагах от кровати жана и позволяя себе минутку понаблюдать за безмятежно спящим парнем. он просто прекрасен. даже со всеми своими шрамами и переломами. в этом не было сомнений. жан моро сводил его с ума. — эй, подъем, — глубоко вдохнув, зовёт джереми, возвращая себе крайне расслабленный вид. — у тебя пары через двадцать минут, — нокс даже умудряется улыбнуться. жан перекатывается на другой бок, слегка стонет /не надо было вчера до трех заставлять его смотреть фильмы/, а потом снова закрывает глаза, что-то пробубнив. джереми делает шаг в сторону и предпринимает ещё одну попытку растормошить парня. — отвали, — недовольно бросает жан, утыкаясь лицом в подушку. — суббота же, дай мне отоспаться после игры, — приглушённо, но почему-то угрожающе выдаёт моро, заставляя джереми недовольно нахмуриться. — сейчас пятница, и у нас сегодня игра с броненосцами, — он тянет руку к жану, чтобы потрясти того, но в последний момент резко отдёргивает себя. — вставай, если не хочешь сидеть на скамье из-за неуспеваемости, — поджав губы, приводит весомый аргумент джереми, надеясь, что он подействует. так и происходит. жан резко садится на кровати, от чего нокс слегка вздрагивает. моро потирает глаза, хмурится, что-то хочет сказать, а потом качает головой. — ты гребанный манипулятор, — бросает ему жан спустя минуту, и нокс с мягкой улыбкой на губах невинно пожимает плечами, оставляя защитника одного в комнате. джереми уходит в учебный корпус, только сейчас понимая в полной мере, какая это тупая идея. жан точно его пришибёт. или рассмеётся прямо в лицо. или, что ещё хуже, закроется от него. за всеми этими размышлениями джереми не сразу замечает, как почти отговаривает себя от затеи признаваться. «нет, — качнув головой, думает нокс. — именно сегодня». и больше он к этим мыслям не возвращается, пытаясь заполнить голову учебной информацией и предстоящим матчем с калхун-сити. так он почти не думает о жане. и почти не чувствует себя неопытным тринадцатилетним мальчишкой. так и проходит всё время до обеда. направляясь в кафетерий, джереми невольно для себя понимает, что избегать моро долго не получится. однако, к его большому раздражению и вместе с тем глубочайшему облегчению, жан на обед просто не приходит. — эй, солнышко, где твоё лицо? — возвращает его из размышлений альварез, когда он подходит к их столу. лайла обеспокоенно поджимает губы, и нокс готов поклясться, что она только что пнула подругу под столом, потому что альварез при этом слегка поморщилась, кидая ей разгневанный взгляд. — вы жана не видели? — нокс падает на скамью рядом с вратарем и принимается без особого энтузиазма за еду. — нет, — переглянувшись, отвечают девушки. — что-то случилось? — внимательно вглядываясь в его лицо, спрашивает альварез, попутно утаскивая с его подноса картофелину. — просто мне кажется, что он за эту неделю ни разу не был в кафетерии, — пожав плечами, отвечает джереми. есть совсем не хочется. но он с силой заталкивает в себя еду, надеясь, что она не решит пойти обратно в самый неподходящий момент. прежде чем отправиться на стадион, нокс покупает кое-что для жана, игнорируя изучающие взгляды девушек. скорее всего, они что-то подозревают, джереми уверен в этом. но у него нет ни сил, ни желания обсуждать это с ними. всю дорогу до стадиона подруги что-то обсуждают, несколько раз предпринимая попытки затащить нокса в разговор. безуспешно. уже в помещении они расходятся по раздевалкам. в мужской джереми находит вещи моро, но не находит самого парня. скинув рюкзак возле шкафчика, нокс отправляется на поиски. точнее, у него есть всего одна идея, где может быть жана. и, ого, он совсем в этом не ошибается. — жан, — зовёт капитан, пытаясь засунуть поглубже желание отчитать парня за такое глупое поведение. моро замирает на шаге и долго смотрит в его сторону, переводя взгляд с лица джереми на пакет в его руках. на лице жана полнейшее замешательство, в природе которого нокс сейчас разбираться не намерен. он обещал присматривать за ним, — он присматривает, что бы там жан себе не думал. — ты не пришел в столовую, — констатирует джереми, пытаясь скрыть недовольство в голосе, когда жан к нему подходит. — я принес тебе поесть, ты не можешь играть, если голоден, — он пихает парню в руки пакет с едой, широко и крайне натяжно улыбается, а потом уходит в раздевалку, бросив взгляд на обед, как бы говоря «давай, тебе нужно поесть» и мысленно добавляя «не заставляй меня переживать еще больше, чем я уже, моя нервная система такого не выдержит». джереми, честное слово, когда-нибудь сломается. и не потому что с жаном сложно /поэтому тоже, конечно/, а из-за того, что без него, кажется, скоро станет невозможно. и нокс действительно пытается об этом не думать, но с каждым днем становится всё хуже. джереми несколько минут в раздевалке тратит на то, чтобы прогнать недовольство, а потом, широко улыбаясь, наконец-то выходит. он застаёт жана с девчонками на диванчике в общей комнате и ловит окончание фразы альварез, когда подходит ближе. — ты уже и детей обкрадываешь, альварез? — джереми почти удаётся скрыть настоящее недовольство. черт возьми, он слишком сильно опекает моро. — все добровольно, — девушка поднимает руки в знак капитуляции. — если он не сможет играть, будешь всю игру стоять за него, — вновь широко улыбаясь, говорит джереми, и на лице подруги практически мгновенно появляется страдальческое выражение. — доедайте, начинаем через десять минут, — старательно отводя глаза от жана весь небольшой разговор, капитан всё-таки не сдерживается. жан сидит между двумя девушками и выглядит таким потерянным, что у джереми всего одна мысль: забрать его и от всех спрятать. это похоже на одержимость? джереми думает, что да. он качает головой сам себе и направляется к тренеру риману, чтобы сообщить, что почти все в сборе. тренировка проходит на удивление спокойно, и джереми почти не отвлекается. он уже научился принимать молниеносные пасы жана, однако сегодня они у парня выходят какими-то не такими. как будто слабее. но дальнейший разбор соперников и стратегии так захватывает капитана, что он все время до игры почти не думает о моро, хотя и сидит с ним совсем рядом. почти перед самым выходом на поле джереми задерживается возле тренера и высказывает ему свои опасения относительно жана и его состояния. риман кивает понимающе и обещает что-нибудь придумать. джереми не очень понимает, что тут можно придумать еще, кроме как посадить жана на скамью, но доверяется тренеру. когда джереми появляется на площадке, гул голосов на стадионе перебивает его мысли, и он полностью теряется во всем этом, оставляя свои любовные переживания за ограждением. удается это правда ровно до перерыва, когда жан едва не налетает на него с чрезвычайно грозным видом, всё время спрашивая, какого чёрта его не хотят выпускать на игру. — кэп, смотри сюда, — жан обводит большим пальцем свое лицо и смотрит джереми прямо в глаза. — похоже, что я не в порядке? нокс думает, а что вообще в понимании моро «порядок»? но к концу перерыва всё-таки с ним соглашается, пусть и не без упрека. тренер риман трижды переспрашивает, уверен ли джереми. капитан отвечает, что просто ложная тревога, и риман определенно ему не верит, но соглашается выпустить их вместе на последние двадцать минут. джереми двадцать пять минут второй половины находится в смятении. он не знает и не понимает, что происходит с жаном, и это правда терзает его. в смысле, моро с самого начала не очень-то общителен, но джереми казалось, что он... стал хотя бы немного ему доверять? но вот уже неделю моро не появляется в столовой, все время проводит в комнате и с каждым днем выглядит всё утомлённее и утомлённее. стоп. джереми прокручивает в голове последнюю неделю. когда до нокса доходит, он бросает быстрый взгляд на напряжённое лицо жана. моро просто ещё не привык к жаре. такая догадка заставляет джереми облегчённо выдохнуть, потому что это значит, что дело не_в_нём. с другой стороны, в самом начале года этого не было. хотя, жан и тогда выглядел не очень хорошо, но нокс просто списал это на всё, что с ним произошло, даже не подумав, что климат может играть во всем этом хоть какую-то роль. сейчас, после долгих месяцев совместного проживания, джереми это наконец понимает. за всеми этими размышлениями он не сразу заметил, как подошло время возвращения на поле. широко улыбаясь, троянцы аккуратно бьются клюшками на выходе, и джереми почти возвращается в реальность. вот только взгляд непроизвольно возвращается к защитнику, который уверенно направляется на свою позицию. нокс совсем немного беспокоится. — забей как можно больше, нокс. оставь их нападение на меня, — обрывает его жан, бросая быстрый взгляд на капитана. джереми сдерживается от того, чтобы устроить ему выволочку и слегка кивает, отходя на свою позицию. он доверяет жану. поэтому пусть жан сделает то, что должен. об остальном нокс позаботится уже после игры. когда раздается сигнал, в голове джереми не остаётся ничего, кроме игры и ворот противника. он принимает и пасует мячи, подсознательно стараясь держать в поле зрения моро, который выглядит невероятно решительно, несмотря на сложности. когда жана отбрасывает к стене, джереми моментально подаёт знак судье, а после свистка бросает свою клюшку, молниеносно направляясь к отключившемуся защитнику. где-то около них находится лайла, которая, совсем не стесняясь в выражениях, отчитывает соперников и их грязный стиль игры. джереми ее не слышит.

***

моро медленно вытягивает из забытья знакомый вечно бодрый голос джереми. — эй, подъём, у тебя пары через двадцать минут... День 3. моро медленно вытягивает из забытья знакомый вечно бодрый голос джереми. — эй, подъём, у тебя пары через двадцать минут, — жан резко раскрывает глаза, садясь на кровати. джереми недоумённо приподнимает одну бровь, а потом бодро улыбается, видимо, удовлетворившись тем, что жан так быстро встал. — всё в порядке? — спустя секунду спрашивает нокс. жан, если честно, вот вообще не уверен. хорошо, один раз это мог быть сон. дважды выглядит уже подозрительно, но сон во сне? какая-то глупость. моро слегка качает головой, а потом отвечает. — было бы лучше, если бы кое-кто не заставил меня до трех часов ночи смотреть властелина, — джереми на его слова весело усмехается и уходит, оставив жана собираться в одиночестве. моро делает глубокий вдох, пытаясь выкинуть из головы прошедший сон. это просто какой-то бред. чтобы его вырубило на поле? в эверморе это происходило нечасто, не говоря уже об играх. вздрогнув при воспоминаниях о гнезде, жан ещё раз потряс головой, глубоко вдыхая. просто. дурной. сон. ничего серьезного. такого в реальной жизни не существует. невозможно проживать один день из раза в раз. однако, для полной убеждённости, на обед жан всё-таки приходит в столовую. взяв себе небольшой перекус, моро оглядывает помещение в поисках знакомых лиц. за одним столом сидят почти все троянцы, и жан без промедления выдвигается к ним, занимая место между мией и альварез. джереми немного, но заметно напрягается, критичным взглядом осматривая еду моро. — чем мы заслужили такую честь? — широко улыбаясь, спрашивает альварез, а потом ловит на себе укоряющий взгляд джереми и слегка пожимает плечами. — ты сам только что жаловался, что жан уже неделю не ходит в столовую. кстати, об этом. что-то не так? — она снова поворачивается к жану, внимательно заглядывая ему в глаза. жан может поспорить, что в глазах лайлы сейчас такое же беспокойство. — просто жарко, — моро пожимает плечами и принимается за еду, то и дело ловя на себе взгляд джереми. он сейчас выглядит в точности как тогда, во сне, когда подошёл к ним в общей комнате. как будто что-то хочет сказать, но не решается. жан уж точно ему помогать в этом не собирается. почти полностью съев свой обед, жан вместе с остальными отправляется на стадион. девушки, идущие возле него, что-то весело обсуждают, то и дело пытаясь привлечь в свой разговор капитана и защитника, однако безуспешно. всю дорогу до стадиона жан думает, стоит ли заранее сообщить джереми, что он абсолютно готов к игре, или не произойдёт ничего страшного. может, джереми вовсе не собирается оставлять его на скамье. может, это просто подсознание жана сыграло с ним плохую шутку. в любом случае, жан капитану ничего не говорит, переодеваясь в форму и выходя на площадку. тренировка проходит в том же режиме, в котором моро снилось, но в этом нет ничего странного, система тренировок у троянцев вполне предсказуемая. а вот инструктаж относительно предстоящей игры заметно напрягает. тренер риман рассказывает в точности то же самое, что и в двух предыдущих снах жана. парень и не догадывался, что так хорош в аналитике. хорошо. всё выглядит как самый глупый бред, с которым жан когда-либо сталкивался. подобная точность в повторении (за исключением того, что он в состоянии был изменить) немного начинает пугать. остаток собрания жан пропускает мимо ушей, то и дело поглядывая на сосредоточенного джереми. когда тренер отпускает их в раздевалки, джереми немного задерживается, поэтому жан поджидает его у входа. — ты собираешься снять меня с игры? — требовательно спрашивает моро, преграждая капитану проход. — да, — отвечает джереми, секунду поколебавшись. — не думаю, что ты можешь сегодня играть, — он виновато поджимает губы, продолжая удерживать взгляд жана. моро громко выругивается на французском, потом кладёт одну ладонь на плечо джереми, из-за чего тот странно вздрагивает, и совсем немного наклоняется вперед. — смотри сюда, кэп, — жан обводит своё лицо пальцем. — по-твоему похоже, что я не в порядке? хорошо, жан, скорее всего, не очень в порядке. в смысле, по сравнению со всеми годами до этого, жан в таком порядке, что лучше практически не бывало. если он останется без игры, это будет абсолютно нечестно. потому что, очевидно, две предыдущие игры в своей голове он так полностью и не отыграл. — ладно, — поджав губы, отвечает нокс спустя пару минут. — но выйдешь на последнюю четверть. и так и знай: я соглашаюсь только потому, что твои фанаты меня загрызут, — джереми слегка усмехается, и жан понимающе кивает, пропуская капитана в раздевалку и направляясь следом. последняя четверть. последние двадцать минут. паника медленно ползёт по позвоночнику к шее, желая схватить и задушить. моро настойчиво ее отгоняет, напоминая себе, что такого просто не может быть, чтобы его вырубило на поле. всю игру жан сидит как на иголках, стараясь сильно не задумываться о том, что он, кажется, предсказал игру. правда, так и не выяснил, с каким счётом она закончится, но это он сделает сегодня. последние двадцать пять минут до выхода жан то и дело замечает на себе быстрый обеспокоенный взгляд джереми, что нервирует только сильнее. — забей, как можно больше, нокс, их нападение оставь на меня, — прямо перед выходом говорит жан, пытаясь тем самым успокоить их обоих одновременно. потому что паника всё крепче поселяется внутри, вьёт внутри своё гнездо, почти дотягивается до горла, чтобы схватить и не дать вдохнуть. когда воздух над ними разрезается гулом счастливых голосов, моро умудряется с себя сбросить пелену прошедших снов. всё будет хорошо. кто вообще может рискнуть так поступить? жан сбрасывает свои сны на подсознательный страх получить травму и занимает свою позицию,крепче сжимая клюшку в пальцах. всё будет хорошо, пытается он убедить себя. когда раздаётся сигнал начала, остаётся только он и игра. жан ловко оттесняет нападающих, то и дело перехватывая их мячи и точными движениями пасуя их джереми. нокс без промедления принимает каждый и пару раз забивает. когда до конца игры остаётся восемь минут, жан напрягается до предела, стараясь держать в поле зрения всё поле, чтобы случайно — случайно! — не оказаться в том же положении, что и в его снах. перехват мяча, прямо сейчас он отобьёт его об стену ровно в сетку нападающего. жан размахивается и... «дерьмо!» жан не видел, откуда она выскочила, сбивая его со всей силы с ног. последнее, что успевает подумать жан, это «какого хрена тут происходит», после чего отключается. опять.

***

жан разлепляет глаза, ловя в поле зрения довольно улыбающегося джереми. если он сейчас скажет то, что скажет, жан его чем-нибудь пришибет. честно. — эй, подъём, — весело раздаётся голос нокса. «твою мать!» День 4. это просто немыслимо. после всего, что он пережил, жана заставляют проживать один и тот же день, где его вырубают на поле? жан в ярости. ну, на самом деле, он ещё не уверен на сто процентов, что попал в какую-то петлю времени или что-то такое, потому что это бывает только в сериалах или книгах, а он. он, жан, живет в реальном мире. в мире, где подобной мистической хрени попросту не существует. в любом случае, жан уже трижды посещал одни и те же пары, и что-то ему подсказывает, что ему предстоит их посетить еще несколько раз. возможно, несколько сотен раз. но жан об этом старается не думать, сжимая в пальцах лямку рюкзака и направляясь прямиком в здание библиотеки, чтобы воспользоваться университетским компьютером. моро не часто бывает в библиотеке, как правило, ему хватает той информации, которую он получает на парах, однако к промежуточным и разным зачётам он готовится именно здесь (спасибо четверокурсникам). «что делать, если попал в петлю времени?», «петля времени», «что делать, если проживаешь один и тот же день?», «как вырваться из петли времени?» целое и беспросветное ничего, на самом деле. с таким успехом жан и сам мог написать пару-тройку пособий на эту тему. он просматривает, наверное, уже двенадцатый или двадцатый сайт, когда сзади него кто-то нарочито преувеличенно кашляет, заставляя жана обратить на себя внимание. — прогуливаешь? — аллен стоит в двух метрах от компьютеров со скрещенными на груди руками. аллен таль является одним из немногих, с кем жан общается. отчасти из-за того, что в нём есть что-то, что делает его непохожим на троянцев, отчасти из-за его сестры, которой моро помогает с французским. — могу задать тебе тот же вопрос, — жан всего секунду смотрит на пятикурсника, а потом отворачивается обратно к компьютеру, продолжая читать — у меня нет первой пары по пятницам. алекса сказала, что мия ей написала, что тебя нет на экономике. попросили найти и отправить учиться, пока руководство не узнало, что один из лучших защитников команды прогуливает пары, — аллен занимает место рядом и вальяжно разваливается на стуле, явно не собираясь заставлять жана куда-либо идти. — у меня есть телефон, — отвечает моро, не обращая внимания на то, как таль заглядывает в экран. — что изучаешь? — он нависает совсем рядом, пытаясь разобраться в том, что написано. — ты веришь во временные петли? — мм, а должен? — аллен заглядывает жану в лицо, и защитник наконец открывает взгляд от текста, смотря на _друга_ в ответ. — просто.. я думаю, что я застрял в одном и том же дне, — аллен на его слова немного хмурится, откидываясь на спинку стула. — у меня тоже бывает такое ощу... — нет, я серьёзно. прямо один и тот же день, — жан закрывает лицо рукой и слегка трёт глаза. — хорошо, — неуверенно начинает аллен, продолжая хмуриться. — и что же ты проживаешь? и жан ему всё рассказывает. рассказывает весь первый день, потом как решил, что это просто был сон. рассказывает третий день и как он сходил в столовую, а потом игру и то, как опять оказался в начале. аллен его рассказ не перебивает, кивая на некоторых моментах и постукивая кончиком пальца по столу. — может, тебе не стоит выходить сегодня на поле? — в конце концов предлагает таль, задумчиво продолжая постукивать по столу. — но я не могу, — резко отвечает жан, и аллен инстинктивно вскидывает руку вперёд в успокаивающем жесте. — спокойнее, — он смотрит жану прямо в глаза, а потом пожимает плечами. — может, это именно то, что нужно сделать. если не получится, у тебя будет еще попытка, но ты правда хочешь, чтобы игра заканчивалась тем, что тебя вырубают на поле? — скептично интересуется аллен. — нет, но я могу с этим что-нибудь придумать, — жан бросает взгляд на часы, а потом начинает закрывать все открытые ссылки на компьютере. — не выходи сегодня. к тому же, судя по твоему рассказу, мы выиграем в любом случае, — таль пожимает плечами и тоже смотрит на часы, тут же поднимаясь со стула. — поговорим об этом за обедом, ладно? иди на пару, в конце концов я пришёл сюда именно за этим, — пятикурсник ещё несколько секунд задумчиво смотрит на жана, а потом разворачивается на пятках и выходит из библиотеки. моро задерживается ещё на несколько минут, после чего всё-таки направляется в учебный корпус. всё оставшееся время до ланча он думает над словами аллена. возможно, именно игра стала причиной тому, что происходит. жан чувствует себя беспомощным. — чем мы заслужили такую честь? — широко улыбаясь, спрашивает альварез, как только жан садится за стол. — ты сам только что жаловался, что жан уже неделю не ходит в столовую, — закатывает глаза девушка, обращаясь к джереми. — кстати, об этом. что-то не так? жан подавляет громкие ругательства и слегка пожимает плечами, бросая быстрый взгляд в сторону аллена. тот настороженно наблюдает за происходящим, находясь в явном замешательстве. — просто жарко. весь обед джереми то и дело косится на жана, словно собираясь что-то ему сказать. моро частично догадывается, что хочет капитан, но пока не готов это услышать. хотя по пути на стадион он всё-таки ловит джереми за локоть, отводя немного в сторону от команды. — ты собираешься сказать тренеру, чтобы меня не выпускали сегодня на поле? — да, — отвечает джереми, секунду поколебавшись. — не думаю, что ты можешь сегодня играть, — он виновато поджимает губы, заглядывая жану в лицо. моро находит глазами аллена, и тот слегка неуверенно кивает головой, очевидно догадываясь, о чём идёт речь. жан громко выругивается на французском, а потом всё же отвечает. — ладно. но на следующей я буду, — джереми широко улыбается, кивая, и остаток пути они преодолевают в полном молчании. жан почти не следит за игрой, прекрасно зная, что и как происходит на поле. тренер риман прямо перед игрой подошёл к нему и сказал, что не может выпустить его играть из соображений безопасности, беспокоясь о его состоянии. моро с ним, пусть и без желания, согласился. джереми всю игру выглядит явно спокойнее, чем предыдущие три, но периодически всё же бросает быстрые взгляды на жана. моро этого не понимает, но и разбираться сейчас не собирается. у него есть дела намного важнее беспокойства нокса. — надеюсь, ты прав, — тихо произносит жан, когда аллен возвращается на скамейку запасных. — посмотрим, — пожимает плечами парень, и до конца игры они больше не разговаривают. жан за двадцать минут до конца игры немного колеблется, но всё-таки придерживает джереми за руку, бросая уже привычные слова. — забей как можно больше, нокс, — джереми ему улыбается, слегка кивнув, а потом выходит на замену. за восемь минут до конца игры жан чувствует подступающую к горлу панику. вместо него на поле стоит мия, и моро искренне надеется, что история не повторится. мия очень хороша в экси, правда. жан поражён её стойкостью и мастерством. однако её пасы не так эффективны и, похоже, не так сильно настораживают противников, потому что, в конечном счёте, игра заканчивается без травм победой троянцев. моро немного выдыхает. аллен впервые за день улыбается, немного похлопав жана по спине. когда со всеми формальностями игры оказывается покончено, троянцы высыпают в предыгровую зону, где их молниеносно атакуют подоспевшие журналисты. джереми кивает членам команды, оставляя с собой на интервью успевшую отдохнуть альварез. жан задерживается около выхода к раздевалкам, когда до него долетает вопрос одного из репортёров. — стоит ли фанатам беспокоиться относительно того, что жан моро не участвовал в сегодняшней игре? защитник ловит быстрый взгляд джереми через всю комнату, а потом скрывается в раздевалке, так и не узнав, что ответил капитан. может, он узнает у него позже. сейчас жан просто хочет пережить этот день и проснуться в субботу. — жан, — джереми окликает его около общежития, быстро нагоняя. — не хочешь немного прогуляться? нокс выглядит немного напряжённым, и у жана, честное слово, нет никакого желания продлевать этот день больше, чем уже. однако он соглашается, и они вместе направляются прочь от здания, неспешно обходя территорию кампуса. — я... ммм, — джереми тяжело вздыхает, останавливается возле одной из скамеек и садится, скидывая сумку прямо на землю. жан занимает место рядом, подставляя лицо вечернему ветру. температура к вечеру упала градуса на два, что совсем не ощущается, однако жан рад и этому. — я хотел кое-что тебе сказать, — неуверенно начинает джереми, взглядом утыкаясь в собственные руки. — ладно, — глухо отвечает жан, внимательно смотря на обеспокоенного и смущенного капитана. — это... я, наверное, — джереми закрывает лицо руками и как-то неестественно смеётся, собираясь с мыслями или силами, жан не знает. жан даже не пытается угадать, что такого джереми хочет ему сказать. — когда кевин спросил, не нужен ли нам защитник в команду, я даже не думал, что... ну, из этого получится, — джереми отрывает руки от лица и кладёт их на колени, впервые за вечер смотря прямо жану в глаза. — ты, жан, просто удивительный, ты знаешь об этом? нокс слегка улыбается, не дожидаясь от жана хоть какого-то ответа. моро просто смотрит на него в ответ и решительно ничего не понимает. — то, как ты себя ведёшь, как играешь.. это всё просто великолепно, — джереми запинается, нервно выдыхая. — ты великолепен. а я... «твою мать!» думает жан. просто. твою. мать. только этого не хватало. вот только этого и не хватало. — я, кажется, влюблен. и чувствую себя очень неловко, — джереми громко и нервно смеётся, прикрывая лицо руками. — как будто мне тринадцать или что-то такое... и он продолжает что-то лепетать в ладони, периодически качая головой. но жан его уже не слышит. жан забирает свою сумку и трусливо сбегает с поля боя. джереми окликает его вслед, но жан уже этого не слышит, несётся в общежитие сломя голову, не обращая ни на что внимания. в голове набатом «твоюматьтвоюматьтвоюмать», потому что _как_ такое возможно. потому что _почему_ именно сегодня. потому что жан просто не знает, что ещё думать по этому поводу. он скидывает сумку в спальне и почти что падает на кровать, нервно сжимая в руках мобильник. он не уверен, что готов сегодня спать здесь. он не уверен, что вообще готов видеть джереми. он ни в чём вообще не уверен. жан пишет несколько смс-ок рене, а потом вылетает из комнаты. спустя три сильных удара в дверь, на пороге возникает обеспокоенная мия. — жан? всё хорошо? эй, — она раскрывает дверь шире, пропуская моро внутрь. на полу в комнате девушек уже сидят несколько четверокурсников и аллен. жан прижимается спиной к двери и пару раз глубоко вдыхает. — жан? — тихо зовёт алекса, поднимаясь на ноги и подходя к другу. — что произошло? жан не может сказать. всё его тело сковывает неоправданная паника, и он не может ни думать, ни тем более говорить. мия в считанные секунды выпроваживает всех из комнаты, оставляя только алексу и аллена. они аккуратно усаживают жана на кровать, и мия тут же отправляется делать ему чай. аллен опускается на корточки перед жаном и заглядывает в глаза. — дыши. давай, я с тобой, — он слегка кивает и принимается делать глубокие вдохи и выдохи, обеспокоенно не сводя глаз с лица моро. — всё.. всё в порядке, — жан вскидывает руку вперёд примерно спустя целую вечность, а потом ещё раз повторяет, что в порядке. — что произошло? может, стоит позвать кэпа? — спрашивает алекса и тут же осекается, когда жан едва ли не кричит. — нет! — потом он делает ещё один глубокий вдох. — нет, я в порядке. могу я остаться сегодня здесь? друзья молча переглядываются. — конечно, — мия присаживается рядом на кровать, протягивая ему кружку с чаем. — это как-то связано с тем, что мы с тобой обсуждали сегодня? — спустя минуту прерывает напряжённое молчание аллен, устроившись на полу и прижавшись спиной к кровати. — не совсем, — тихо отвечает жан, допивая чай одним большим глотком и не чувствуя при этом вкуса. — о чём вы? — спрашивает алекса, заняв место возле защитницы. аллен поворачивается к жану, и тот ему слегка кивает, после чего пятикурсник рассказывает всё, что жан поведал ему в начале дня. — ты уверен? — тихо спрашивает алекса, хмурясь в точности, как это делал её брат. жан кивает, пытаясь переварить сказанное джереми. — ладно. но что произошло сейчас? — интересуется мия, заглядывая жану в глаза. моро минуту обдумывает, стоит ли им говорить, но не успевает ничего произнести, потому что в дверь кто-то стучит. — джереми? — приоткрыв дверь, спрашивает алекса, а потом нервно бросает взгляд через плечо на мгновенно напрягшегося жана. — жан здесь? мне нужно с ним поговорить, — раздаётся из коридора приглушённый голос джереми. моро бросает быстрый взгляд на мию, и та резким движением поднимает с кровати и подходит к двери, вставая позади подруги. — джереми! какие гости, — девушка улыбается, одну руку положив на плечо алексе. — нет, мы не видели жана. что-то случилось? — аллен на полу издаёт полусмешок, и жан почему-то с ним согласен. — нет, нет, всё хорошо, просто хотел с ним обсудить сегодняшнюю игру, — быстро врёт джереми. — ладно, не буду вам мешать. если вдруг увидите его, передайте, что я искал, — девушки дружно обещают выполнить это, а потом закрывают дверь, одновременно поворачиваясь и заинтересованно-выжидающе смотря на жана. — так что произошло? ты можешь нам доверять, — они возвращаются обратно на свои места и ничего больше не говорят. в комнате висит напряжённая тишина примерно пять минут, пока аллен не отводит взгляд от лица жана и не прикрывает глаза рукой. — серьёзно? — все недоумённо смотрят на вратаря, и жан кивает. — джереми признался жану в чувствах, — махнув рукой в сторону двери, объясняет девушкам аллен. — не начинайте, — резко обрывает их моро, когда девушки дружно ахают. — не хочу это обсуждать. — хорошо. аллен, — мия перебирается с кровати на пол и садится прямо перед пятикурсником. — ты это откуда знаешь? жан закрывает лицо руками, стараясь не слышать этот импровизированный допрос. — джереми мне сказал, — пожимает плечами парень и больше не отвечает ни на один из вопросов. они возвращаются к просмотру сериала, и жан правда благодарен за возможность отвлечься. он перекидывается сообщениями с рене, которая просто принимает произошедшее и не затрагивает эту тему, если жан не хочет ее обсудить. около часа ночи аллен уходит в свою комнату, а девушки помогают жану постелить импровизированную кровать, на которой моро уже несколько раз ночевал в этой комнате. — жан? — зовёт в темноте мия. — мы разберёмся с этим завтра, да? жан соглашается с ней, а потом закрывает глаза. он весь вечер пытался решить, какой исход дня лучше: когда его вырубили или когда джереми неожиданно признался в том, что влюблен в него. хотя неожиданным это назвать уже нельзя. сейчас жан наконец понимает множество странных взглядов джереми, его мимолётные прикосновения, фразы. жан наконец всё это понимает. но всё ещё не знает, как на это реагировать. может быть, завтра он сможет с этим разобраться. с этими мыслями жан спокойно засыпает, а когда над ним раздаётся знакомый голос, моро хочет кого-нибудь убить. — эй, подъём, у тебя пары через двадцать минут... День 7. жан очень надеялся, что спасётся из этой западни, если не выйдет на поле, если доживёт день до конца. очевидно, это не так. очевидно, всё дело заключается в чём-то ещё. вот только стоит жану приблизиться к разгадке, как ответы магическим образом исчезают прямо у него из-под носа. моро торчит здесь уже неделю. за всё это время он дважды прогуливал утренние пары, три раза оставался вне игры, пять раз пропустил обед, дважды накричал на тренера (было странно, но безнаказанно), устроил драку в коридоре университета, один раз не явился на игру вообще. и один раз узнал правду. ту самую, от джереми. жану хватило всего раза, чтобы понять, что услышать ещё раз это он попросту не готов. нокс тогда, в первый и единственный раз, загнал жана в угол и припёр к стене, вылив на него то, что жан точно знать не хотел. или хотел, _возможно_, _конечно_. но не был готов. зато после того признания в голове моро многое встало на свои места. все эти странные взгляды от джереми, его гипер-опека, какие-то его брошенные невзначай фразы. всё это время джереми так активно проявлял симпатию, а жан этого даже не замечал. осознание этого сильно пошатнуло его и без того расшатанную психику. собственно, именно поэтому жан и накричал на тренера и устроил драку. просто чтобы не накричать на джереми и не устроить драку уже с ним. ах, и да. он каждый грёбаный день рассказывает аллену о том, что с ним происходит. и аллен исправно всё забывает. и жан снова ему всё рассказывает. и аллен снова всё забывает. — а на тренера ты зачем накричал? — обрывает рассказ аллен, выставляя ладонь вперёд. они сидят в библиотеке во время обеда, потому что жан не хочет идти в столовую, но чувствует необходимость поговорить с алленом. почему именно с ним? этого жан тоже не знает. — потому что я был зол, — отвечает жан и делает вдох, чтобы продолжить рассказывать. — на тренера? — уточняет таль, слегка наклоняясь в сторону моро. — нет. — а на кого? — на нокса, — тяжело вздыхает жан, обессиленно роняя руку, в которой держит вилку, на колено. — а на тренера накричал, чтобы...? — не унимается аллен, и почему-то жану кажется, что сегодняшний диалог идёт совсем не в то русло, в которое уходит обычно. — не накричать на нокса, — тихо признаётся жан, хмуро смотря на пятикурсника. — помогло? — скептично спрашивает парень, возвращаясь к брошенной пару минут назад еде. — нет, — он предупреждающе наставляет на аллена вилку, щуря один глаз. вратарь, похоже, его напрочь игнорирует, тут же саркастично усмехаясь. — да ты просто герой, — он отмахивается от напряжённого взгляда жана и немного качает головой. — так, говоришь, ты с ним всего раз это обсуждал? — да. — может, тебе надо ещё раз это сделать? в смысле, ты ведь не можешь его избегать каждый последующий день, сидя со мной в библиотеке и ночуя в комнате девушек, — на этих словах уже аллен направляет свою вилку в сторону друга. — кстати, об этом. не злоупотребляй гостеприимством. — не думаю, что гостеприимство имеет ко всему этому хоть какое-то отношение, — моро бросает взгляд на часы и начинает собираться. — то есть сегодня опять не играть? — уже на выходе из библиотеки спрашивает жан, и аллен сочувственно улыбается, кивая. весь остаток дня жан проводит за обдумыванием предложения аллена. моро упорно не видит смысла в том, чтобы повторять ту сцену на скамейке. и вообще во всей этой затее. возможно, поменяется лишь то, что на этот раз жан не убежит, но и за это он ручаться тоже не может. потому что тогда, три дня _назад_, джереми не только застал его врасплох своими словами, но и... напугал? у жана _такого_ никогда не было. в жана никто не влюблялся. и, если уж на то пошло, моро тоже никогда этого не делал. и всё это правда его напугало. а потом напугало ещё и друзей, которым пришлось успокаивать его панику. сейчас же жан просто изо всех сил старается не сорваться на крик. большую часть времени, слушая вокруг себя одни и те же разговоры, жану просто хочется, чтобы они все заткнулись; чтобы перестали говорить то, что говорили уже шесть раз. просто чтобы всё это наконец-то прекратилось, потому что жан действительно. действительно долго не продержится. — жан, — прерывает его размышления джереми. — не хочешь немного прогуляться? они всей командой направляются в сторону общежития после _очередной_ победы над калхунскими броненосцами. жану эта победа уже осточертела. в особенности из-за того, что он не имеет к ней никакого отношения. жан с джереми сворачивают в другую сторону от общежития и не спеша направляются туда же, куда и три дня назад. нокс, идущий рядом, такой же напряжённый. а жан просто чувствует себя так, будто идёт на эшафот. — расслабься, — почти шипит моро, сверху вниз бросая взгляд на джереми. — я расслаблен, — пожимает плечами парень, улыбаясь. — а я великолепно себя чувствую, — врёт в ответ жан, давая понять, что так не пойдёт. — я хотел тебе кое-что сказать, — так же неуверенно начинает джереми, когда они подходят к скамейкам. он утыкается взглядом в свои руки и тревожно прикусывает нижнюю губу. жан понимает, что пришёл на эшафот не один. — что ты ответил репортёру по поводу моего отсутствия на игре? — обрывает его жан, пытаясь их обоих отвлечь от, очевидно, очень тяжёлой темы. — что? — джереми вскидывает глаза на парня, недоумённо хмурясь. — а-а, это. сказал правду, — пожимает плечами. — что у тебя не закончился процесс акклиматизации, и тебе нужно немного времени. джереми заметно успокаивается, видимо, на несколько секунд забыв о том, зачем они вообще здесь. такой джереми больше похож на пятикурсника-капитана команды по экси из большой тройки. такой джереми жану даже... просто он такой привычнее. — эй, мне правда надо тебе кое-что сказать, — с шуточным упрёком говорит нокс спустя минуту, снова утыкаясь взглядом в свои ладони. — я знаю, что ты собираешься сказать. не делай этого. жан боковым зрением видит, как джереми вскидывает голову, устремляя взгляд на него, и как шумно он сглатывает, сцепляя руки в замок на коленях. — и... давно? — несколько дней, — ровно отвечает жан, не собираясь вдаваться в подробности. джереми рядом стремительно бледнеет, а потом громко и совсем невесело начинает смеяться, закрыв лицо руками. жан молча наблюдает за этой небольшой истерикой, давая ноксу время прийти в себя. жан в этот же момент вкладывает все свои силы в то, чтобы продолжить сидеть. — прости, — спустя несколько минут хрипло произносит капитан, наконец успокоившись. или, по крайней мере, перестав смеяться. — всё нормально, — отмахивается жан, упорно не смотря на _друга_. — что-то мне подсказывает, что нет, — усмехается джереми, потирая ладонью шею. — давай, жан. жан точно не знает, что джереми от него хочет, поэтому слегка хмурит брови, наконец поворачивая голову в сторону капитана. тот ловит его взгляд и снова усмехается. — _разбей_мне_сердце, — джереми этого не говорит. у него в глазах это написано, и жан спешно отводит взгляд. — я не знаю, что тебе сказать. жан встаёт со скамейки и направляется прочь, стараясь подавить в миг накатившую панику. она змеёй заползает под кожу и пробирается вдоль позвоночника вверх, к горлу, чтобы тугим кольцом обвиться вокруг шеи и сдавить до хрипоты. — жан, — нокс в считанные секунды нагоняет его, до белеющих костяшек сжимая в пальцах лямку сумки. — всё нормально. я подожду. жан кивает, не в силах говорить. жан старается не задохнуться, потому что воздуха вокруг чертовски мало. жан завидует джереми, если честно. нокс завтра ничего не будет помнить, а у моро... у моро слишком много времени в запасе, чтобы растягивать свои мучения. чтобы обдумать всё это, решить что-то. и жан не знает, когда это закончится. и от этого паника становится только сильнее, потому что моро застрял в этом дне, словно в замкнутом помещении, в котором стены с каждой секундой сжимаются всё сильнее, готовые вот-вот раздавить его между собой. — жан? — снова окликает капитан, и моро только сейчас понимает, что они стоят на месте. — жан, — снова зовёт джереми и осторожно кладёт ладонь ему на плечо. — дыши. дыши. дыши, — повторяет и повторяет нокс, пытаясь остановить дрожь жана. он сжимает пальцы на его плече чуть сильнее, заглядывает прямо в глаза и снова призывает моро дышать. несуществующие вокруг стены всё приближаются и приближаются. ладонь джереми осторожно перемещается на затылок и с силой заставляет наклониться. голос джереми непонятным эхом отдаётся в голове. — всё нормально, — раздаётся где-то над ухом, и жан делает самый глубокий вдох в своей жизни, медленно возвращаясь в реальность. — всё в порядке. жан делает вдох за вдохом, постепенно приходя в норму. он щекой плотно прижат к груди джереми, а пальцы нокса ловко перебирают пряди волос на затылке жана. — всё, — хрипло выдыхает жан, и нокс ослабляет объятия. моро ещё несколько секунд прижимается щекой к джереми, а потом отстраняется, кивая. — всё нормально, — отвечает на обеспокоенный взгляд капитана и для достоверности кивает ещё раз. — точно? — джереми поднимает сумку с земли и критично осматривает жана. — да. нокс кивает, но обеспокоенность с его лица так никуда и не пропадает. до общежития они добираются в полном молчании. жан всё это время безуспешно пытается сбросить с себя фантомные успокаивающие прикосновения нокса. это первый раз с момента признания джереми, когда жан ночует в их комнате. капитан об этом не знает, конечно, но жан думает, что это достаточно большой шаг вперёд. ему просто надо научиться жить с тем, что джереми в него влюблён. пожалуй, моро сможет с этим справиться. День 8. жан перекатывается на спину и открывает глаза. над ним белый потолок и ярко горящие лампы. вокруг пахнет медикаментами и хлоркой. — очнулся, — тихо выдыхает джереми рядом, и жан поворачивает голову, чтобы увидеть облегчённо улыбающегося капитана. — ты нас здорово напугал, жан. жан не верит своим глазам. прошедшая неделя была всего лишь сном. прошедшей недели _не_было_. — сколько я был в отключке? мы выиграли? — мгновенно спрашивает моро, и джереми начинает смеяться. жану нравится, что он смеётся. жану нравится, что он _тут_. — недолго. сегодня суббота. и да, мы выиграли, несмотря на твою отвратительную выходку, — нокс усмехается. — как там? оставить нападение на тебя, моро? жан ему ничего не отвечает, только прикрывает глаза, облегчённо выдыхая. всё это был просто сон. когда жан в следующий раз открывает глаза, джереми в палате нет. у двери спиной к моро стоит какой-то человек, и жан чувствует напряжение. услышав позади себя шорохи, мужчина поворачивается, как-то хищно обводя жана взглядом. — добро пожаловать в царство живых, жан моро, — он преодолевает расстояние между ними, и жан отчётливо видит в его руке пистолет. — лорд морияма передавал вам свои пожелания скорейшего выздоровления. с этими словами он наставляет пистолет ровно жану между глаз и стреляет. жан не кричит. жан вообще не в состоянии выдавить ни слова. жан даже не в состоянии _вдохнуть_ перед выстрелом. жану часто снятся кошмары. ещё с раннего детства, с того момента, как он попал в ивермор, попал в руки _рико_. моро ещё много лет назад научился безмолвно просыпаться после ужасов сна и так же молча принимать ужас реальности. сейчас всё иначе. сейчас жана резко выдёргивает из сна звук выстрела, а потом окончание фразы. — ... пары через двадцать минут. джереми хмурится и делает осторожный шаг вперёд, оценивающе разглядывая жана, который лежит, будто прикованный к кровати, и не способен пошевелиться, так его одолела паника. — жан? — нокс аккуратно наклоняется к нему, заглядывая в глаза. — опять кошмар снился? джереми много знает о кошмарах. он много их повидал за эти восемь месяцев. нокс всегда умел чувствовать это, всегда был рядом, чтобы тихо повторять «это был просто сон. всё хорошо, жан. ты в безопасности, жан. тебя больше никто не тронет. тебе_больше_никто_не_причинит_боли». всегда был рядом и всегда умел успокоить. жан слегка кивает, всё ещё не в состоянии пошевелиться. кошмар сковывает всё его тело, и жан, кажется, не чувствует конечностей. — это просто сон, жан, — джереми садится на край кровати и аккуратно кладёт руку ему на шею. — просто сон. всё хорошо. голос нокса успокаивающий и размеренный, несмотря на его ужасно обеспокоенное выражение лица. нокс кончиком пальца поглаживает жана по шее, продолжая шептать. — не сон, — спустя несколько минут отвечает жан и наконец-то садится. джереми секунду медлит, а потом убирает ладонь, вопросительно вскидывая бровь. — я.. кажется, я застрял во временной петле, — признаётся моро, стараясь смотреть джереми прямо в глаза. — в каком смысле? — абсолютно серьёзно спрашивает нокс, и жан ему всё рассказывает. /за исключением признания джереми. жан всё ещё не знает, как на него реагировать/. джереми мучительно долго молчит, а потом слегка улыбается. — и ты всё ещё не выяснил, почему именно сегодняшний день? — потому что меня вырубили на поле, — пожав плечами, отвечает жан. — уверен? — джереми выглядит так, будто что-то знает. /джереми выглядит так, будто в него стоит влюбиться./ — есть какие-то идеи? — с вызовом спрашивает моро, бросая взгляд на часы. пары уже начались, но это не имеет никакого значения, потому что после этого дня будет ещё один. а до этого были ещё семь. и жан прекрасно знает содержание каждой лекции. и ему абсолютно точно плевать на всё это. — не знаю, — неуверенно пожимает плечами джереми, а потом слегка улыбается. — может, тебе нужно что-то понять, чтобы выбраться. или сделать что-то. можем выпустить тебя на поле в начале игры, — предлагает нокс, и жан ему кивает. жан не играл уже несколько дней. жан физически ощущает пустоту, которую обычно заполняет экси. — договорились. постарайся не натыкаться на нападающих, — джереми ему широко улыбается, подмигнув. джереми в считанные секунды подхватывает свою сумку со стула и направляется к двери. — увидимся на обеде? — уже в проёме спрашивает капитан, и жан ему кивает. жан на пары сегодня не идёт. он продолжает лежать на кровати, переписываясь с рене. рене пишет, что всё нормально. рене пишет, что из любой ситуации есть выход. рене пишет, что нет ничего страшного в том, что он нравится джереми. рене понимающая. рене _хорошая_. жан падает на скамейку напротив джереми и кивает на его вопросительный взгляд. мия спрашивает, где он был всё это время, а аллен рассказывает, что пытался его найти. жан всё это знает, потому что всё это с ним уже происходило. они обмениваются с джереми понимающими взглядами, и нокс выглядит менее напряжённым, чем всю неделю до этого. моро выходит на поле на первые двадцать минут игры. броненосцы играют так же жёстко, как до этого, но защитникам троянцев неплохо удаётся их удерживать. когда жан возвращается на скамейку запасных, на табло светится два—три в пользу троянцев, а альварез, хромающая рядом с жаном, выглядит до ужаса разгневанной. джереми ободряюще касается его плеча перед выходом в конце игры, и жан снова говорит ему забить как можно больше. жан почему-то чувствует себя очень спокойно. несмотря на повторяющиеся вокруг диалоги, жан впервые чувствует, что всё не так плохо. может, сказывается разговор с рене, а может... может, всё дело в капитане, который умело принимает пасы и бьёт по воротам. который выглядит так, словно рождён был стать лидером. который выглядит так, словно с утра жан не признался ему в своём сумасшествии. после игры у джереми не спрашивают, почему жана не было на игре. после игры джереми не спрашивает, хочет ли жан прогуляться. после игры они возвращаются в комнату, и джереми снова выглядит напряжённым, сидя на стуле в их спальне. — давай, — подталкивает его жан, неспособный больше выносить эту обеспокоенность. джереми ведёт себя так, будто жан его побьёт после признания. жан, в целом, понимает такое поведение, но определённо точно не_принимает, потому что в восьмой раз это и правда начинает действовать на нервы. — когда я говорил сегодня с утра, что, возможно, тебе нужно что-то понять, — неуверенно начинает нокс, и жан готов рассмеяться. не потому что это забавно. а потому что жан правда не в состоянии это выносить. — я уже в курсе, — обрывает его жан, слегка пожимая плечами. — это было так же глупо, как я себе представляю? — спрашивает капитан, прикрывая лицо рукой и невесело усмехаясь. — даже хуже, — издевается моро, и джереми громко стонет, пряча лицо в ладонях целиком. — это нечестно, что я об этом не помню, — спустя минуту признаётся джереми, упираясь подбородком в спинку стула. — и вообще, не помню — значит не было, — всё ещё немного нервно улыбаясь, говорит нокс. — а я помню, — парирует моро и падает на кровать, утыкаясь взглядом в потолок. так гораздо лучше, когда джереми знает. и обсуждать всю сложившуюся ситуацию не так напряжно. и паника, кажется, даже не подкрадывается к нему. — а ты помнишь, — шёпотом повторяет джереми и прикусывает губу. жан знает, как сильно джереми хочет узнать, что он думает по этому поводу. жану бы тоже хотелось это знать, если бы только его мысли не были похожи на овсяную кашу. возможно, если бы моро знал ответ, джереми даже не пришлось бы задавать вопрос. — я не знаю, нокс, — признаётся жан, отворачиваясь к стене. — доброй ночи, жан, — тихо отвечает джереми и выходит из комнаты. жан не знает, куда он уходит. может, как и жан, отправится в комнату девушек, потому что сегодня традиционная сериальная ночь. может, он просто вытащит оттуда аллена, потому что таль с каких-то пор является негласным советником. а может, джереми просто нужен воздух, как тогда нужен был жану. моро не знает. но почему-то думает об этом слишком много, из-за чего он просто не в состоянии уснуть. когда джереми возвращается в комнату, часы показывают два часа, а жан сидит на кровати, бездумно глядя в стену. — я не знаю, потому что такого никогда не было, — признаётся моро, когда джереми закрывает за собой дверь. в комнате темно, но уличные фонари отбрасывают в их окно достаточное количество света, чтобы жан мог увидеть, как нокс останавливается в двух шагах от двери. — я понимаю, — тихо отвечает джереми, и моро не уверен, что тот хотя бы дышит. — спокойной ночи, джереми, — жан ложится на подушку и краем глаза видит, как джереми бесшумно передвигается по комнате, готовясь ко сну. — добрых снов, жан, — спустя некоторое время отвечает капитан, и моро наконец закрывает глаза. он знает, что завтра джереми ничего не будет помнить. и знает, что завтра ничего не поменяется. и от этого _почти_ не сдавливает в груди. поэтому, когда жан засыпает, ему снится суббота. в субботу они с джереми весь день смотрят хоббита, и нокс выглядит довольным, как мальчишка. /нокс выглядит как человек, в которого не страшно влюбиться/. День 12. жан уже, кажется, живет по инерции. поднимается с утра вместе с «эй, подъём», ходит на обед, рассказывает всем, что застрял в петле. ребята над ним не смеются. ребята по глазам видят, что жан не шутит. а на следующий день они всё забывают, и жан снова остаётся один. жан по инерции ловит обеспокоенные взгляды джереми. по инерции рассказывает ему, что всё знает и так. и по-прежнему не понимает, что происходит. троянцы его не называют сумасшедшим, не смеются над ним. только сочувственно кивают на его рассказ и искренне пытаются делать что-то иначе. к этому моменту жан рассказал о своей _проблеме_ уже семерым. аллену с джереми не по одному разу. почему-то им больше всего хочется рассказать. они как будто понимают его лучше, что ли. — так, — аллен хлопает себя по коленям ладонями и привлекает внимание жана. — значит, он каждый раз признаётся тебе? — да. — и ты каждый раз говоришь ему, что всё знаешь? жан не понимает, какое это имеет значение. жан утыкается лбом в компьютерный стол в библиотеке и тихо подтверждает. — скажи мне, что предыдущие версии меня объяснили тебе мою теорию? голос аллена почти умоляющий. парень ерошит свои рыжие волосы и прямо смотрит на жана, который уже щекой прижимается к гладкой поверхности стола и вопросительно смотрит в ответ. — я подумал, что, может, это всё работает как отсрочка? моро хмурится только сильнее, требуя больше объяснений. таль тихо усмехается, закатывая глаза, и жан готов его чем-нибудь стукнуть. — ну, смотри. ты сам мне сказал, что не готов к этому признанию, так? — жан кивает. — может, ты застрял не в дне, когда тебя вырубили на поле, а в дне, когда джереми наконец собрал яйца в кулак? моро выпрямляется на стуле, продолжая непонимающе хмуриться. понимание крутится где-то вокруг, нужно только его ухватить. — имеешь в виду, я проживаю один и тот же день, потому что джереми должен мне признаться сегодня? аллен накрывает лицо ладонью, громко шлёпая при этом, и издаёт разочарованный вздох. — я имею в виду, что ты проживаешь один и тот же день, потому что джереми _уже_ тебе признался. и тебе просто нужно определиться, что с этим делать, — он секунду кусает нижнюю губу, а потом пожимает плечами. — влюбиться в него или типа того. — я в джереми? — уточняет жан. — нет, блин, в меня, — он раздражённо вздыхает. — жан, давай честно, — он заговорщически придвигается ближе, заглядывая моро прямо в глаза. — нужно быть совсем идиотом, чтобы не заметить, что он тебе нравится. — он мне _не_нравится, — быстро отвечает жан, и аллен просто снисходительно улыбается. — наверное, — спустя секунду добавляет парень, слегка качнув головой. — вот это и называется отсрочкой, — таль кивает, продолжая странновато улыбаться. жан об этом не думал. в смысле, он не думал о джереми в таком ключе. всё, что он думал о джереми всё это время, было непосредственно связано либо с его странным поведением, либо с его неожиданным признанием. о том, чтобы отвечать на это взаимностью, у жана не было даже мысли. /кому он пытается врать?/ — твоя первая идея с тем, что мне не стоит выходить на поле, нравилась мне больше, — непонятно раздражённо бормочет жан, и аллен слегка пожимает плечами. аллен спросил: он признался? аллен сказал: джереми давно мне об этом сообщил. аллен сказал: нужно быть полным идиотом, чтобы это не заметить. жан себя примерно идиотом и чувствует, запутавшись в собственных показаниях и ощущениях. впрочем, чувствовать себя идиотом почти вошло в привычку. жан вспоминает, как несколько дней назад первый раз рассказал джереми о временной петле. джереми предположил, что жану нужно что-то решить или о чём-то узнать. теперь это выглядит так, будто нокс с самого начала понял причину. /это не причина./ /кому ты врешь?/ /заткнись./ сегодня на игру жан не выходит. и на тренировку не приходит тоже. он просит только аллена передать, что жану совсем нездоровится. моро весь день проводит на кровати, бездумно глядя в потолок. хотя нет, не бездумно. жан думает. очень много и очень болезненно. думает, в основном, о джереми. но когда начинает вдаваться в подробности, мозг подсовывает воспоминания, которые жан, как бы сильно не хотел, никогда не сможет стереть. в этих воспоминаниях кроются все причины его страхов, кошмаров, панических атак, агрессии и всего того, от чего жан никогда не сможет избавиться окончательно. эти воспоминания перекрывают мысли о джереми. перекрывают его /милую.яркую.красивую/ дружелюбную улыбку, его /теплые.ласковые.осторожные/ руки, успокаивающие жана во время приступов, его /мимолетные.обжигающие.выбивающие.из.легких.воздух/ прикосновения. и тогда остаётся лишь страх. слепой и жгучий страх перед неизвестностью. жан точно уверен, что с джереми всё _будет_хорошо. точно знает, что с джереми не_будет_больно. но принять всё это, — всё равно что шагнуть в бездну, не моргнув и глазом. пугающе, /захватывающе/. потому что в конце всё сведётся к одному, — жан будет валяться на земле, в очередной раз собирая себя по кускам. нет, думает жан, он на такое не согласен. а потом думает, что чёрт с ним. а потом думает, что аллен прав, ему дают отсрочку. а потом думает, что он не в состоянии ей воспользоваться. потому что пройди хоть сотня дней, жан будет не готов. у него ушло слишком много времени на то, чтобы хотя бы принять троянцев. и у него уйдёт ещё очень. очень много времени на то, чтобы быть в порядке. может, его раны больше и не кровоточат, но они всё ещё болят, они всё еще здесь, покрывают каждый сантиметр его тела, они всё ещё саднят, напоминая о себе. жану от этого никогда не избавиться. и джереми точно не тот, кто может притупить эту боль. /уверен?/ /заткнись./ джереми на протяжении восьми месяцев мирился со всем дерьмом, которое жан привёз с собой из ивермора. джереми на протяжении восьми месяцев был рядом, чтобы успокоить после очередного кошмара или привести в чувства во время очередной атаки. джереми всегда был рядом, чтобы научить жана снова дышать. жан думает, что джереми со всем этим справится. жан не думает, что готов позволить джереми с этим справляться. — как ты? — дверь в комнату открывается, пропуская из коридора свет в тёмную спальню. нокс неуверенно жмётся в проёме, видимо, решая, можно ли включить свет. жан может только смотреть на него с кровати и слегка пожать плечами. — нормально. — мы выиграли, — улыбаясь, информирует джереми и всё-таки включает свет. жан жмурится, накрывая лицо руками, и мысленно отвечает, что знает о победе. вслух же он говорит другое. — это хорошо. — как ты? — снова спрашивает джереми, скидывая сумку возле шкафа и занимая стул, тут же утыкаясь подбородком в спинку. капитан смотрит на него выжидающе, насквозь. видит как будто всё-всё, что жан не в состоянии сказать и сделать. — нормально. жан почти верит самому себе и принимает сидячее положение на кровати, не отводя взгляда от джереми. — а если честно? — нокс его знает. и это тоже пугает. жан пожимает плечами. — посмотрим хоббита? — сдавшись, спрашивает джереми, и моро понимает, что выбора у него нет. — да, — он удобнее устраивает подушки на кровати и освобождает место для нокса. капитан несколько минут тратит на то, чтобы переодеться, и жан точно не смотрит на него всё это время. потом джереми притаскивает ноутбук, занимает место на кровати рядом с жаном и начинает искать фильм. они молчат, потому что у джереми есть вопросы, а у жана нет ответов. — не говори ничего, я и так всё знаю, — прерывает молчание жан, когда нокс поворачивает к нему голову, собираясь что-то сказать. — не хочу сейчас об этом говорить. джереми слегка краснеет, понимающе улыбается, кивая, и жан думает, что это /мило/ странно. нокс не озвучивает тысячи вопросов, только включает фильм и позволяет жану не думать. правда ни черта это не помогает. потому что жан думает. много и усердно, складывая оружие и оставаясь без брони. потому что у джереми после душа волосы мокрые, и капельки с них стекают у него по шее. потому что от джереми пахнет гелем для душа. апельсиновым. а ещё, кажется, пахнет солнцем. потому что джереми рядом не задаёт вопросов, не требует ответов, не пытается начать разговор. потому что джереми рядом понимает. потому что джереми рядом. /а что ещё нужно?/ День 15. жан не находит себе места. мысли в его голове роятся, роятся, роятся. и нет им ни конца, ни края. они просто есть, такие расплывчатые, такие запутанные, словно их транслируют на поломанном телевизоре, где помех больше, чем ясности. вокруг повторяются одни и те же диалоги, одни и те же события, и жан просто проживает, проживает, проживает их, не в состоянии избежать очередного повторения. а может и в состоянии. и тогда это в тысячу раз хуже. потому что если аллен прав, то моро идиот. потому что если аллен прав, то жану просто надо признать свои чувства. потому что если аллен прав, то жан действительно _влюблён_ в джереми. кстати, что там о джереми? о том самом, у которого улыбка такая, что ей можно смело вскрыть вены на запястьях. о том самом, от которого пахнет апельсиновым гелем для душа и солнцем. о том самом, который обеспокоенно покусывает и без того трескающиеся губы. /жан не думает о том, как аккуратно нужно их целовать, чтобы не было больно/. да-да, о джереми ноксе. том самом, в которого жан, кажется, спиной вперёд, вниз головой, не моргнув и глазом. в которого как в бездну, потому что тянет прыгнуть. в которого без шанса на спасение. /как будто об этом могла хотя бы идти речь?!/ джереми нокс за последние три дня жана на поле ни разу не выпустил. моро сильно не сопротивлялся. в конце концов, самостоятельно лечь спать в мягкой кровати куда приятнее, чем оказаться вколоченным в стену со всей дури. жан последние три дня провёл в комнате и никому больше не рассказывал о том, что застрял в одном и том же дне. /уже две недели, между прочим!/ что жан пытался увидеть в потолке комнаты в общежитии? чёрт его знает. наверное, какие-то несуществующие ответы на никем не заданные вопросы. вот и сейчас потолок над его головой всё такой же пустой и безжизненный, как будто когда-то могло быть иначе. внутри жана всё неприятно сжимается и саднит, будто ему под рёбра вогнали пару ножевых и наспех зашили ржавой иглой. в голове всё ощущается примерно так же. моро отрывает голову от подушки и бросает быстрый взгляд на часы. где-то там на стадионе идут последние восемь минут игры. троянцы выиграют. в очередной раз. и жан одновременно чувствует рвотный позыв и невозможность вдохнуть. он так откровенно _заебался_ со всем этим. пятнадцать дней подряд. одно и то же. одни и те же фразы, одни и те же обеспокоенные взгляды джереми, одни и те же тренировки, сборы перед игрой, стратегии. одна и та же игра. и одно и то же признание. ладно. признание каждые раз разное, потому что, как правило, жан просит джереми заткнуться раньше, чем тот успеет что-нибудь сказать. последние три минуты игры. жану нужно решить. он чувствует, как внутри всё надрывается, будто кто-то поочерёдно принимается подрезать ниточки у куклы-марионетки. жан ощущает себя примерно так же. /всю свою жизнь, на самом деле/. но сейчас особенно отчётливо понимает, что не в состоянии дальше это вывозить. он не выдержит. сломается окончательно. если аллен прав, жану просто нужно шагнуть навстречу. если аллен прав, жан выберется отсюда. и жан уверен, что в нём говорит отчаяние, но других идей у него попросту нет. он за эти две недели перепробовал многое. /боже, да его только шесть раз на поле вырубали!/ когда дверь в спальню открывается, жан уже сидит на своей кровати, бездумно глядя куда-то поверх плеча появившегося в двери джереми. нокс неуверенно застревает в дверном проёме, решая для себя, можно ли включить свет. он рукой шарит по стене в поисках выключателя, а взглядом упирается в лицо жана, не в силах отвести глаза. — как ты? и жан готов разбиться головой об стену, лишь бы всё это наконец прекратилось. — нормально. джереми включает свет, сбрасывает сумку около шкафа, лепечет что-то про выигрыш троянцев. жан знает, что он говорит, но упорно его не слышит. когда джереми уже привычно садится на стул, положив подбородок на его спинку, жан наконец-то смотрит _на_него_. — как ты? — снова спрашивает капитан, и жан мысленно стонет. если джереми спросит ещё раз, жан что-нибудь разобьёт. и будет большой удачей, если это окажется не лицо пятикурсника. — нормально. он отвечает, честное слово, совсем по инерции. а потом двигается на кровати, освобождая место рядом с собой, и одним взглядом призывает джереми пересесть. ноксу, видимо, озвучивать приглашение не надо, потому что он тут же оказывается совсем близко. жан видит каждую капельку воды, стекающую с волос джереми по шее вниз. к широким плечам и выступающим косточкам ключиц. к каждой родинке, которых на теле джереми, кажется, хватит на целое звёздное небо. /жан заметил это только за последние три дня/. — а если честно? — джереми наклоняет голову набок, заглядывая жану прямо в глаза. моро пожимает плечами, смотрит в ответ на капитана и упорно молчит. в груди всё жжётся, как при нехватке кислорода. наверное, жан опять забыл дышать. он делает глубокий вдох, слегка сжимает в пальцах простынь и сглатывает ком в горле. — жан, — тихо зовёт джереми, и жан краем сознания ловит, что поверх его руки уже находится чужая. тёплая и осторожная. по сценарию джереми должен был предложить посмотреть хоббита /если жан ещё раз увидит этот фильм, его стошнит/, если бы только не состояние жана, которое буквально кричит о том, что всё _абсолютно_не_нормально. жан расцепляет пальцы, в которых сжимал простынь, и переворачивает ладонь так, чтобы ухватиться за руку джереми. нокс пропускает вдох, широко распахнутыми глазами смотря на моро. — жан, — снова зовёт джереми, и на этот раз это больше похоже на полувыдох, едва сорвавшийся с губ капитана. моро снова сглатывает, и горло саднит, будто по нему прошлись наждачкой. он молчит. он не может сказать ни слова. только сидит совсем близко к джереми, от которого пахнет апельсинами и летом, и сжимает в своих грубых пальцах его ладонь. минута проходит за минутой, перетекая в десяток. джереми больше ничего не говорит. только смотрит выжидающе-смиренно и ладонь не выдёргивает, давая жану всё время мира на то, чтобы прийти в себя, и даже не подозревает о том, какие невероятные махинации проделывает с внутренностями моро, просто позволяя _ничего_не_делать_. проходит почти двадцать пять минут, и жан видит, как ресницы джереми начинают трепетать, когда тот борется с накатившей сонливостью. жану и самому очень спокойно сидеть вот так просто на кровати, ощущая подушечками пальцев чужую горячую кожу. она, кожа, вопреки всем представлениям о джереми, ни разу не обжигающая. жан тихо зовёт капитана по имени и слегка подаётся вперёд, когда глаза джереми широко распахиваются. чужое имя на языке плавно перетекает в лёгких вдох, когда жан губами прислоняется к чужим губам. время замирает, и жан прикрывает глаза, позволяя себе такую слабость, как успокоение. он аккуратно и осторожно целует обкусанные губы джереми, и нокс так же трепетно отзывается, слегка сильнее сжав пальцы на ладони моро. время замирает, и жан просто растворяется в мгновении. растворяется в аккуратном поцелуе джереми, медленно привыкая, как и последние восемь месяцев, к тому, что не все прикосновения причиняют боль. — открой глаза, — почти умоляюще шепчет джереми, и жан отстраняется. перед глазами всё плывёт. он лежит на спине, над ним мигает яркая лампа. — ты нас так напугал, — облегчённо выдыхает джереми, и спустя секунду его улыбающееся лицо появляется в поле зрения жана. — мы выиграли, несмотря на твою дурацкую выходку. не делай так больше, хорошо? джереми заглядывает жану прямо в глаза и мягко улыбается, аккуратно смахнув с его лба пряди волос. тело моро ватное и непослушное, а ещё чертовски, чертовски тяжёлое из-за экипировки. — долго я тут? — хрипло спрашивает жан, и джереми снова улыбается. — пятнадцать минут не приходил в себя, — отвечает капитан, и жан утыкается затылком в твёрдую поверхность кушетки в мед.кабинете стадиона. пятнадцать минут. звучит куда лучше, чем пятнадцать дней. жан облегчённо выдыхает. это был всего лишь бред. всего лишь выдумка. всего лишь... жан осторожно касается кончиками пальцев губ и шумно сглатывает. — нокс? — зовёт он, поворачивая голову набок. джереми вскидывает одну бровь, ожидая вопроса. — ты хочешь мне что-нибудь сказать? капитан непонимающе хмурится, а потом совсем слегка бледнеет, после чего пожимает плечами. — немного позже. сейчас не время, — он улыбается, и от этой улыбки внутри жана что-то надламывается. — сперва надо твою задницу в общежитие перетащить, — тихо смеётся джереми, и жан тянет к нему руку, наугад находя чужую ладонь. — я, кажется, тоже, джереми, — тихо произносит жан, прикрывая глаза. у него не получается произнести фразу целиком. она цепляется за внутренности и ни в какую не хочет быть озвученной. жан в этот момент надеется, что он _тоже_ влюблён, а не просто. надеется, что не всё из этих пятнадцати дней было выдумкой. джереми где-то рядом давится вдохом, переплетая пальцы жана со своими. — сильно ударился головой? — усмехаясь, спрашивает капитан. — иди к чёрту, — беззлобно отвечает моро, и джереми громко смеётся. — я уже, — тихо отвечает нокс, придвигаясь совсем близко. — ты так меня напугал, чёртов жан моро, — шепчет парень, слегка прикусывая нижнюю губу. — ты такой красивый, — выдыхает джереми, и жан мысленно его проклинает, притягивая к себе и мягко целуя в губы. джереми в этот момент, кажется, забывает банальные функции организма, типа «дышать», и жан его прекрасно в этом понимает. когда спустя несколько минут нокс отстраняется, жан смотрит прямо на него. всё-таки джереми нокс выглядит как человек, в которого не страшно влюбиться. Суббота. — ты правда сбежал? — джереми слегка усмехается и прячет лицо в ладонях. жан ещё вчера вечером для себя решил, что надо всё рассказать. чтобы наверняка убедиться, что это был просто бред. — я не ожидал, — оправдывается жан и тянется к ноксу, чтобы перехватить его руки за запястья и убрать их от лица. — я понимаю. просто... это было так же глупо, как я себе представлял? — тихо спрашивает джереми, и моро передёргивает плечами. — просто катастрофа, — честно признаётся жан и всеми силами пытается избавиться от тянущего внутри чувства. джереми как-то спрашивал то же самое. тогда, в петле. — жан? — тихо зовёт джереми, кончиками пальцев касаясь подбородка моро. — всё в порядке, ты в настоящем. нокс тепло улыбается, поглаживая кончиками пальцев лицо жана. жан делает глубокий вдох. сегодня суббота. завтра будет воскресенье. больше ни один день не будет повторяться. всё в порядке. жан в порядке. потому что джереми нокс рядом светло улыбается, осторожно касаясь жана. потому что джереми нокс рядом всегда готов собрать жана по частям. потому что джереми нокс рядом. — я вижу, — тихо отвечает жан. в то время как, на самом деле, он видит только его.