В гости

Как-то раз, когда на улице стояла особенно приятная погода, Ёжик вышел на своё крыльцо, полюбовался морем, отражающим лучи солнца, своим чудесным садом, полным деревьев с плодами и цветущей поляной, которая была разделена пополам тропинкой из песка, ведущей прямо в домик его друга Кроша и дальше. Подняв голову чуть вверх, коллекционер и ботаник увидел самого Кроша. Тот стоял на приступке около двери дома и упорно делал зарядку, находясь при этом в полуголом состоянии. Его прекрасное тело изгибалось туда-сюда из-за постоянных упражнений утренней зарядки, которую он делал. Мышцы перекатывались под кожей, покрывшейся потом. На лице вечная улыбка, полная радости жизни. Ох, эта широкая грудь, накачанные руки, хватающие сейчас гири, напряженный пресс и небольшая дорожка волос, ведущих в штаны, подтянутые резинкой. Это зрелище стоит любой его коллекции фантиков. Крош делал одно упражнение за другим, то в одной позе, то в другой, а Ёжик радовался тому, что его не заметили и тому, что именно сегодня он вышел раньше обычного на крыльцо, завтра он тоже выйдет раньше и послезавтра, и послепослезавтра, только еще раз увидеть эту чудную картину. Но то, что произошло позже, совсем выбило Ёжика из привычного образа жизни. Его друг стянул с себя остатки одежды, оставив только трусы и облился водой, набранной только что из прохладного моря. Будто ошпаренный, ботаник забежал в домик, захлопнув дверь подперев её собой. Сердце билось, будто после настойки Совуньи, ноги не держали вовсе. Что с ним такое? Крош, стоящий на крыльце своего дома, тоже думал, почему Ёжик так долго стоял, смотрел на него, а после убежал? Что на него нашло? Надо будет проведать его сегодня, а лучше – сейчас, но сперва нужно обсохнуть и найти чистый спортивный костюм, являющийся основным предметом гардероба юного спортсмена. Надевая спортивный костюм, Крош услышал стук в дверь, поспешил открыть и увидел Ёжика, который пришёл, видимо, пересилив свое стеснение. Между ними завязался небольшой диалог, но его прервала неожиданно начавшаяся гроза. В окнах мелькнула молния и послышался грохот, по крыше забарабанил дождь. Коллекционер знал о страхе своего друга, поэтому не удивился, когда тот вздрогнул от удара молнии, звука и капель дождя, бьющих по крыше. – Страшновато, – констатировал спортсмен, закрыв окно занавеской с ромашками. Они несколько минут сидели в тишине, только грохот грозы изредка оживлял сидящего на своей кровати Кроша. – Ну, я, наверное, пойду, – сказал Ёжик, потянувшись к двери. – По-по-подожди, там же ливень, гроза в конце концов, тем более ты без зонтика или плаща, не пущу тебя никуда, – сказал твердо Крош. Ему вспомнился тот раз, когда он бегал по лесу и поляне в поисках улетевших фантиков друга, хотя в это время вовсю бушевала гроза, напоминающая Совунью, когда Карыч переборщит с настойкой и начинает петь непристойные песни, сопровождая их игрой на рояле. Крошу не хотелось, чтобы ещё хоть кто-нибудь испытал этот страх перед природным явлением. – А если она затянется на ночь? – спросил, покраснев, ботаник. – Останешься и на ночь тоже, – не увидел в этом ничего такого спортсмен. Ёжика тронула такая забота, поэтому, чтобы не выдать своё положение, он удалился на кухню, откуда вернулся с теплым чаем с мёдом и малиновым вареньем. Остается надеяться, что Совунья туда случайно не добавила своей чудодейственной настойки. Постепенно небо, имевшее до этого момента серый цвет, сменило его на тёмный, что говорило о наступлении ночи. Ливень так и не прекращался, море бушевало так, как не бушевал Копатыч под настойкой Совуньи. У Кроша кровать возвышалась над полом метра на два, но это совсем не пугало спортсмена, только добавляло адреналина, но сегодня друзья спустили кровать и подставили к ней раскладушку, чтобы сделать её двуспальной, ведь так будет куда удобнее. Все известные голубоглазому юноше дела, которые он так любил, были переделаны: бадминтон, футбол, шахматы, шашки, волейбол. Везде результат был один – в умных играх побеждал Ёжик, в подвижных – Крош, поэтому к глубокой ночи оба сошлись на ничьей, решив оставить это дело, вернее его продолжение, на завтра, чтобы не сильно скучать, если гроза продолжится. Легли спать, выключили свет, Ёжик стал засыпать под вой ветра и шум дождя, но с каждым ударом молнии его хватал изо всех сил Крош, прижимаясь всем телом, будто гроза – это прямая угроза его жизни. Возможно, следующий поступок ботаника был обдуманным, потому что таким образом он хотел отвлечь друга от грозы, а возможно – нет, потому что эта идея родилась спонтанно, а её воплощение было не менее быстрым, чем думал Ёжик. Он немного нагнулся и поцеловал со всей своей нежностью Кроша в щеку. Она была такой мягкой, будто трава в солнечный день. Хотелось поцеловать его еще раз, но парень в очках сдержался, как оказалось – зря: – А м-можешь поцеловать ещё раз? – спросил из-под одеяла спортсмен. – Конечно, – ответил тихо Ёжик. Он снова немного нагнулся и поцеловал друга уже в губы, на что тот ответил по-своему: неумело, но дерзко ласкал чужие губы в ответ, кусал и извинялся за это, а позже всё повторялось снова, словно в замкнутом круге, но этот круг нравился обоим, поэтому поцелуй затянулся надолго. Под одеялом Крош позволил себе перевернуть Ёжика, посадив его на себя, а тот гладил руками его верхнюю часть тела, от шеи до пояса. В голове не было ничего, кроме осознания того, насколько его тело было горячо. Их поцелуй был прерван из-за нехватки воздуха, но после потраченное время компенсировалось с лихвой. Оба ласкали губы друг друга, вот только Ёжик делал это нежно и робко, а Крош позволял себе небольшие грубости, но от этого напора с его стороны было только лучше. Крош проник в рот своего партнера, покусывая нижнюю губу, он поиграл с языком, взяв некое первенство, будто победитель на конкурсе. Только что ботаник понял, что уже достаточно много времени сидит верхом на Кроше, прямо на уровне его смешных трусов с ромашками. Крош немного злобно улыбнулся и потянул руки к очкам друга, снял их, но на возмущения ответил: – Так ты кажешься более уязвимым, – базарит конкретно. Да и сам Ёжик замечал отсутствие границы, которая была между ними утром и которой нет сейчас, тело Кроша было таким близким и доступным, что сопротивляться он не стал. Голубоглазый огладил чужое тело руками, остановился на попе, сжав её покрепче, он стал делать засосы на груди ботаника, кровавые, но с любовью. Соски тоже обзавелись круглыми следами от зубов вокруг них. Шея тоже стала объектом постоянных ласк и укусов, перемешанных с засосами, что на утро будут украшать всё его тело, но утро обоих совершенно не волновало, хоть трава пусть синей станет. Крош стянул мешающие элементы одежды с Ёжика, а после стал мило наблюдать за тем, как парень с очками, но сейчас без них снимает с него трусы. Освободив стояк, Ёжик нисколько не удивился его приличным размерам – чего можно ещё ожидать от спортсмена, любящего подвижные игры. Мошонка тоже привлекала собой, свисая немного вниз. Член так и просил ласки, но Крош всё уже уточнил: – Давай быстрее, мой член скучает по дому каждый раз, когда ты открываешь рот, – шепнул он нежно. Ёжик залился густой краской, но не отказался от того простора действий, который ему был предоставлен, поспешив воспользоваться шансом. Крош хозяйственно поставил его перед собой на колени, а сам сел на край кровати, чтобы обоим было комфортно, только одному получать удовольствие, а другому – сосать. Ёжик еще несколько мгновений разглядывал каждую жилку на стволе, наблюдал за тем, как он качается из стороны а сторону, но под натиском руки Кроша, приближающей его к члену, он сдался и с удовольствием припал губами к головке, реакция не заставила себя ждать – в уши ударил сладкий и протяжный стон, полный наслаждения и удовлетворения от этой ситуации. – А ты знаешь, что секс – тот же спорт, потому что мы сжигаем калории, когда им занимаемся, – говорил спортсмен познавательно, но не совсем к месту. Ёжик был несколько скованным в своих движениях, на что Крош даже немного расстроился, думая, что его партнер не опытен в таких делах, но он не знал, как ошибался в ту минуту, ведь постепенно, минуту за минутой, ботаник всё сильнее набирал обороты. Если раньше он еле касался губами головки, то теперь его сноровка выросла многократно: он с легкостью водил губами по половине длины ствола, уже смоченного слюной. В руках мял яйца, не забывая про них ни на минуту, а сам продолжал сосать. На это Крош пытался держать маску уверенности в себе, но позже сдался и просто получал то, что хотел, сопровождая своё удовольствие стонами и лицевыми жестами. Ёжик на секунду отстранился, а затем сразу вобрал в себя всю длину члена так, что тот быстро прошёл по глотке глубже, чем можно представить. – О-ох, а я не знал, что ты так умеешь, – Кроша будто кипятком обдали, но это было весьма и весьма приятно. Коллекционер улыбнулся, понимая свои способности и силы, которые могли довести Кроша до очередного сарказма. Стиснув губы максимально сильно, Ёжик водил ими по стволу, а внутри рта головка ежесекундно вступала в контакт со стенками ротовой полости и глотки, что вызывало бурю эмоций у Кроша, сидящего в полном недопонимании, как тихий и скромный человек может... Творить такое?!? Крош всё время срывался на негромкие крики, слова он попросту не мог сказать, потому что язык заплетался. Конечности упрямо не хотели слушаться команд из головного мозга, тело будто из ваты, только бы ласка не прекращалась... Парень с очками, но без них, упорно трудился над эрекцией друга, не пропуская ни единого сантиметра или складочки. В моменты особой нужды в воздухе, когда приходилось переводить дух, Ёжик дрочил обеими руками ствол, а Крош умолял дело "это" сейчас же. Тогда, не выдерживая наплыва просьб, Ежидзе снова брался за дело: специально двигался несоизмеримо быстро или медленно, сочетая эти два термина, а золотая середина, которая была приемлема для Кроша, не нравилась пассиву, потому что тогда тот будет слишком расслабленным. Выдержав паузу, Ёжик вновь облизнул сладкую головку, вбирая её и то, что дальше, в рот, умело координируя свои движения с движениями рук, которые мяли яйца и тискали соски, гуляли по телу, сжимая ту или иную его часть. Приятно видеть, как спортсмен, кажущийся в обычной жизни таким уверенным, готовый прийти на помощь, сейчас лежит на постели не в силах и рукой двинуть. Его грудь вздымается, а тело покрыто потом, изо рта выходят нечленораздельные слова и фразы, глаза смотрят куда-то вдаль, руки сжимают что попало, чтобы унять эту сладостное напряжение ниже пояса. Довести уверенного в себе Кроша до Кроша, умоляющего о "продолжении" для Ёжика – личное достижение. Наблюдать за тем, как голубоглазый юноша корчится от наслаждения, мнёт руками простыню, а его ноги сгибаются в судорогах, по подбородку стихает дорожка слюны, глаза не могут сфокусироваться, а дыхание громкое и непостоянное – это стоит всего мира и всех тех дней, которые они провели вместе. Ёжик не помнил совершенно, как его беспардонно остановили, поставили раком, а дальше... А что дальше? Ботаник и раньше растягивал себя, но делал это максимально аккуратно, бережно, пальчик за пальчиком, а Крош хоть и терпеливо водил пальцем, но делал это напористо, будто где-то внутри него уже пошёл отчёт до того момента, когда он сорвется и дикий секс будет неизбежен. Коллекционер схватил голубую подушку, сжав её руками посильнее. Сдерживать свои крики он больше не мог, но Крош и не просил его это делать. Напротив, каждое движение пассива возбуждало его и таймер начинал идти быстрее. Первые минуты Ёжик терпел, как того позволяла ситуация, рвал зубами ту же подушку, цеплялся за нее пальцами, но потом всё даже как-то быстро переменилось. Как заведенный, Ежидзе стал просить ещё больше и быстрее, а собственное самочувствие его не волновало вовсе, только бы эта приятная тяжесть внизу не прекращалась. Однако, вопреки его просьбам и мольбам, Крош убрал свои пальцы, убедившись, что его партнер достаточно растянут. Ёжик заерзал на кровати, предпринимая попытки обернуться, но его упорно и сильно держала рука актива, направляя лицом в стену, но чуть позже необходимость обернуться​ исчезла – Крошик стал медленно входить. Спортсмен проявил необъятную волю и сдержанность, ведь его ежесекундно провоцировали громкие стоны, хлюпы, жар внутри чужого тела, хныканье и мольбы эротического содержания, ах, если бы это всё было по отдельности, а не накрывало одновременно гигантской волной. Войдя полностью, Крош надолго замер, наблюдая сверху вниз на реакцию пассива. Что-то щелкнуло в этом хрупком очкастом юноше и он взял дело в свои руки – выпятил зад навстречу члену, вилял им и делал все, чтобы спровоцировать друга. И он не сразу, но смог это сделать. Голубоглазый парень, вопреки своим четким убеждениям, гласящим, что нужно подождать ещё хотя бы чуть-чуть, начал движение настолько резкое, что Ёжик под ним казался просто игрушкой в руках кукловода. Толчки, поначалу даже немного медленные, наполненные сомнением, переросли в уверенные и грубые движения настолько точные, будто актив ещё долго тренировался до этого правильно двигаться. "Сколько прошло времени? Да неважно! Лишь бы эта сладостная тюрьма не прекращалась!", – думали оба парня. Жар был внутри них, жар снаружи, жар окружал их, очень жарко и тесно. Оба долго терпели прелюдии и теперь могут с удовольствием насладиться безмерно долгим и одновременно быстрым сексом. Толчки, толчки, толчки, Боже, бутылка настойки Совуньи так не опьяняет трезвый разум, не ломит всё тело и не доводит до того, что происходило сейчас. Крош главенствовал во всём: выбирал позу, вертел Ёжика как хотел, регулировал ритм и быстроту движений, затыкал рот пассиву поцелуями, настолько нежными, что поцелуи вначале с ними просто несравнимы. Ещё какая-то секунда отделяла их от финального аккорда их соития. Бешеная скорость, кажущаяся предельной, возросла по велению Кроша, экстаз от слияния легкой боли и дурманящей тяжести добивал обоих, пока из напряженного члена не выплеснулась наружу горячая, как Совунья в сорок пять, струя, наполнив Ёжика, а тот кончил следом, испачкав широкую грудь спортсмена, немного покусанную. Активные действия прекратились, напряжение спало так же быстро, как и возросло, а сон нагрянул нежданно, как Копатыч с мёдом в гости. Сил не было вовсе, поэтому оба упали спать в широкую кровать, которую сделали сами. Утро было ужасно отрезвляющим: тело болело везде, от макушки до кончиков пяток. Проснувшись, Ёжик не обнаружил около себя привычное тело приличных размеров. Проснувшись окончательно, юноша нащупал руками очки, надел их и услышал возню из кухни. Идти туда не было смысла, потому что оттуда пришёл голый Крош, его прикрывал только фартук с морковкой на уровне... Морковки... Ёжик не чувствовал себя никогда в жизни счастливее. – Я тебя люблю... – А я тебе морковный пирог приготовил, вкусный.