После полнолуния

Ремус лежал на боку, задремав после нескольких часов лихорадки. Тонкс сидела рядом с ним на краю кровати, держа в руке холодную влажную тряпку. Прошло два дня после полнолуния, а он все еще приходил в себя после своего превращения. Тонкс впервые осталась с ним во время его выздоровления, хотя они встречались уже несколько месяцев. Ремус пытался избежать этого момента, но после долгих разговоров они согласились попробовать хотя бы раз. Она хотела быть рядом с ним, помочь ему и показать, что его состояние не станет препятствием между ними. И он доверял ей, нуждался в том, чтобы она была рядом с ним в те болезненные дни; однако это не означало, что у него не было каких-то сомнений или что его полностью устраивала эта идея, поскольку он не хотел быть для нее обузой. Тонкс отжимала мокрую тряпку, когда услышала, как Ремус кашляет у нее за спиной. Она положила тряпку на миску и сразу же посмотрела на него. Он лежал к ней спиной, и она не могла перестать думать обо всех ранах и синяках под бинтами и мягкой тканью его пижамы. — Эй, как ты себя чувствуешь? — прошептала она, нежно поглаживая его по руке. — Все болит... — закашлялся он. — Но становится лучше. Мой разум проясняется, — он медленно повернулся к ней лицом. Тонкс придвинулась к нему поближе и мягко положила руку ему на лоб, чтобы проверить температуру. — Прости... — пробормотал Ремус с закрытыми глазами. — Прости, что испортил твои выходные. — Что ты такое говоришь? Я провожу эти дни со своим молодым человеком. Не понимаю, как это может что-то испортить, — Тонкс чувствовала, что сейчас произойдет, и старалась сохранять легкое настроение. Ремус знал, что это были ее первые свободные выходные за пару месяцев. И от осознания этого он чувствовал себя еще большей обузой и невероятно виноватым за то, что заставил ее потерять время и пройти через все это. — Ты должна была уделить это время себе, — он сглотнул и сделал глубокий вдох, — вместо того чтобы торчать здесь со мной. — А я-то думала, ты уже перестал бредить, — она улыбнулась. — Я серьезно, Дора. Я могу позаботиться о себе, тебе не стоит проходить через это. Я не хочу быть обузой. Они договорились об этом, но теперь все, о чем он мог думать, — это то, что у него нет никакого права втягивать ее в хаос, который устраивали его жизнь и его состояние. Конечно, это приятно, что она была рядом с ним, помогала ему, составляла компанию, даже когда ему было тяжело, но он определенно этого не заслуживал. А она определенно заслуживала гораздо большего. Когда она отняла руку от его лица, то почувствовала внезапную грусть, подумав о том, сколько раз ему приходилось проходить через это в одиночестве на протяжении стольких лет. Даже в такой момент все, чего он хотел — это не беспокоить ее, не быть обузой, пытаясь увести ее от себя, и она ничего не могла поделать с пронзившей ее болью. — Ремус, я знаю, что ты можешь позаботиться о себе. Я всего лишь хочу, чтобы ты знал, что ты не обязан все делать в одиночку. Я просто хочу помочь, если ты позволишь. — Может быть, ты не против сделать это один раз, — он с трудом сглотнул, — но это навсегда... каждый месяц… это такая обуза... — Не думаю, что сейчас подходящий момент говорить об этом, Ремус, ты все еще приходишь в себя… — Это было ошибкой. Я не могу снова заставить тебя пройти через это... Это был идеальный момент для разговора, по крайней мере, так показалось Ремусу, теперь, когда они оказались в том самом положении, которого он пытался избежать в течение многих месяцев. Теперь он не мог понять, почему согласился позволить ей быть с ним в этой ситуации. — Ты сама увидела, что у меня все подготовлено и я знаю, что делать. Я просто не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне. Тебе не следовало видеть меня таким... Тонкс не хотела говорить об этом щекотливом вопросе, пока он все еще приходил в себя, его разум был затуманен, его переполняли эмоции… Но, похоже, он не собирался сдаваться, так что она могла быть абсолютно честной и не отказываться от него в такой уязвимый момент. — Знаю, нелегко позволять другим видеть, как ты страдаешь. Но я осознаю, что это влечет за собой.… Я не выбирала влюбиться в тебя, но когда влюбилась, у меня не было никаких сомнений, Ремус. Я знаю, все это будет нелегко, но нам не стоит усложнять задачу больше, чем это необходимо. Он не мог выдержать ее взгляда, подавленный своей физической болью, своими чувствами и ее словами. Тонкс придвинулась к нему ближе, нежно погладив его по щеке. — Гораздо хуже не знать, понимаешь? — теперь Тонкс не могла смотреть ему в глаза. — Когда ты уходишь перед полнолунием и я несколько дней не получаю от тебя вестей, я только и делаю, что опасаюсь худшего. Все, что я себе представляю… — она глубоко вздохнула. — Я всегда беспокоилась о тебе, Ремус. На протяжении месяцев, даже еще до того, как мы начали встречаться. — Именно этого я пытался избежать. — Сейчас трудные дни, я не буду этого отрицать. Но каждая секунда этого стоит, потому что я могу проводить гораздо больше времени с милым, умным, добрым мужчиной. Не позволяй этому состоянию определять тебя целиком, это несправедливо. Ты гораздо больше этого… Когда Тонкс снова заглянула ему в глаза, она увидела всю боль, беспокойство и вину, которые он пытался скрыть. Определенно, сейчас был неподходящий момент для продолжения этого разговора. — Давай поговорим об этом снова, когда ты почувствуешь себя лучше, хорошо? — он с облегчением выдохнул. — Мы сделаем все, чтобы тебе было удобнее, но не отталкивай меня, Ремус, пожалуйста, — она поцеловала его в лоб. — Я люблю тебя. Ремус слегка кивнул и закрыл глаза. Он искренне верил, что сможет контролировать свои эмоции, но явно ошибался. Ему следовало выслушать ее с самого начала. — Отдыхай, дорогой. Я буду здесь. Он придвинулся к ней поближе и осторожно положил голову ей на колени, крепко прижимая к себе, в то время как она начала нежно поглаживать его волосы. Ремус был удивлен тем, как ему повезло, что рядом с ним была эта замечательная женщина. Хотя он все еще не мог поверить, что может быть достоин ее. По крайней мере, пока.