Third Date Idea

Уилл даже не хотел идти на терапию. Он не хотел идти в принципе, но особенно — когда его заставляли. Но из всех людей именно его босс заставил его это сделать. Уилл полагал, что он не сможет сказать «нет» главе отдела поведенческого анализа ФБР. Ирония всей этой ситуации от него не ускользнула, но и участь никоим образом не облегчила. Но в четверг, в семь часов вечера, он отправился в офис в очень фешенебельном районе города, где его встретил очень элегантный мужчина. Уилл тут же возненавидел его. Доктор Лектер, если говорить честно, был очень стереотипным психиатром. Он был сдержан, имел хорошо поставленную речь и, в целом, создавал атмосферу, которую большинство людей сочли бы гостеприимной и безопасной. Но большинство людей не были Уиллом Грэмом, и Уилл знал, что что-то не так. Он не мог никак обозначить это «что-то», но не сомневался, что оно есть. Доверять своей интуиции — вот в чем состояла вся его работа в ФБР, и он едва ли мог ее игнорировать. Но он также не мог прямо сказать совершенно незнакомому человеку, к которому его отправил босс для преодоления эмоциональной травмы, что Уилл считал его странным. Что он, собственно, и сделал. Улыбка доктора Лектера говорила о многом, хотя уголки его губ едва заметно приподнялись. — Это прекрасно — быть странным, — сказал он Уиллу, явно обрадовавшись этой идее. — О себе Вы такого же мнения? — Почему, чтобы узнать друг друга? — В некотором смысле. Уилл неловко поежился. — Думаю, да, — наконец сказал он, глядя в сторону. — Мы все немного странные. Хотя доктор Лектер был не просто немного странным. Он был очень странным. У него были поздние часы приема. Он говорил о работе Уилла так, словно это не было полным безумием. Он стоял чуть ближе и говорил чуть тише, и… — Вы только что понюхали меня? Уилл прошелся взад-вперед. Казалось, что находясь здесь, он только и делал, что ходил туда-сюда — из одного конца кабинета в другой. Иногда Ганнибал сидел и смотрел. Иногда он следовал за Уиллом, словно овчарка, загоняя его обратно на свое место. Сейчас же он стоял прямо за плечом Уилла — так близко, чтобы по его спине пробежала дрожь. — Ваш лосьон после бритья просто ужасен, — сказал ему Ганнибал. — А еще он удобен. Мне не нужно заказывать его из другой страны. — Я считаю, что мужчина должен пахнуть самим собой, и не более того. — Да, скажите это криминалистам, которым придется делить со мной кузов грузовика после двадцати часов, проведенных по колено в болотах Флориды, — фыркнул Уилл. — Может быть, это приобретенный вкус, — заметил Ганнибал, забавляясь. Уилл только хмуро посмотрел на него. К его счастью, сеанс вскоре закончился, и он пошел домой, убежденный, что весь разговор был очень грубым намеком на то, что Уиллу нужно чаще мыться. Он принял душ, отскреб себя больше обычного и в качестве тихой мести нанес чуть больше лосьона после бритья, чем было нужно. Потому что пошел он. На следующем сеансе Ганнибал предложил ему выпить. Вино было хорошим, более насыщенным, чем то, к которому привык Уилл, но он заметил, что Ганнибал не пил, хотя щедро наполнил себе бокал. Их последний сеанс Ганнибал отменил, щедро извинившись по телефону и сославшись на сезонную болезнь и нежелание заразить Уилла. — Я был бы более чем счастлив встретиться с тобой завтра вечером. — Что, вирус к этому времени исчезнет? — язвительно спросил Уилл. — Я уверен, что снова буду чувствовать себя человеком. Уилл думал, что это будет здорово. Лишняя ночь с его собаками, лишняя ночь покоя. Все оказалось не так здорово, как он ожидал. Он обнаружил, что скучает по Ганнибалу, по его претенциозном разговорам, по его жалобам на лосьон Уилла. Они были почти друзьями, понял Уилл. Он не был уверен, что говорит о нем тот факт, что его единственный друг был настолько странным. Он старался не думать об этом. Встретившись на следующий день, Уилл отметил, что Ганнибалу стало гораздо лучше. Он казался более энергичным, на его щеках горел румянец, который Уилл так редко наблюдал у него. — Чертов вирус, — пробормотал он. — Я всегда был чрезвычайно вынослив, — сказал ему Ганнибал. Уилл с подозрением склонил голову набок: — У меня такое чувство, что вчера Вы меня отшили, доктор. — Уверяю тебя, я был очень болен. Уилл фыркнул: — Полагаю, я должен быть признателен Вам за то, что Вы хотели защитить меня. Тут на лице Ганнибала промелькнуло что-то такое, чего Уилл не мог прочесть, и на мгновение они замолчали. Уилл прищурил глаза, но все, что он увидел, исчезло, словно облака, проплывающие над солнцем; слишком быстрое, чтобы понять, но достаточно важное, чтобы заметить. — Это то, чего я хочу больше всего на свете, — сказал Ганнибал, и брови Уилла поползли вверх. — Для всех своих пациентов? Очень альтруистично с Вашей стороны. Уголки губ Ганнибала растянулись в едва заметной улыбке, и Уилл вдруг задумался, видел ли он когда-нибудь, чтобы Ганнибал обнажал свои зубы, когда улыбался. Он вдруг понял, что нет. Разве он показывал зубы, когда улыбался? — Только для тех, к кому я питаю особую привязанность. Уилл попятился назад, запустив руку в волосы и оттягивая их, чтобы хоть как-то вывести нервную энергию из себя. Ганнибал снова угостил его вином. — Это кажется немного неэтичным, — заметил Уилл, откашлявшись, чтобы скрыть удивление, когда его спина ударилась о лестницу, ведущую в библиотеку. Ганнибал не отставал от него ни на шаг. Он кружил, словно лев на охоте. Он не смотрел Уиллу в глаза, опустив взгляд ниже. Погодите, он что, смотрит на шею Уилла? Конечно, пульс Уилла участился, но не настолько сильно. И только из-за внезапной близости Ганнибала. Пространство между ними сократилось. Уилл видел отдельные цветные искорки в темных глазах напротив. К нему медленно и осторожно протянулась чужая рука. В ту же секунду, как Ганнибал коснулся его запястья, чары рассеялись. Уилл резко отстранился, лицо его вспыхнуло. Он вывернулся и снова принялся лихорадочно расхаживать по комнате. — Это неэтично только в том случае, если ты мой пациент, — нарушил молчание Ганнибал. — В таком случае очень многие вещи неэтичны. Ты мой пациент или мы просто беседуем? — Я уверен, что ФБР платит не за то, чтобы я просто разговаривал с Вами, — задыхаясь, ответил Уилл. Он обхватил рукой запястье, потирая большим пальцем то место, к которому прикоснулся Ганнибал. Ганнибал лишь пожал плечами, подняв свою руку, чтобы зеркальным движением поправить запонку. — Тогда, возможно, они вообще не должны мне платить, — он одарил Уилла улыбкой, когда тот искоса взглянул на него с другого конца комнаты, куда ему удалось убежать. — Может быть, ты придешь на ужин? Еще бы это не звучало так зловеще. Уилл обещал подумать. Он пообещал сообщить Ганнибалу на следующий день, если будет свободен. Он был уверен, что пообещал еще больше, просто чтобы убраться оттуда к чертовой матери прежде, чем его стояк окажется в центре внимания и его жизнь превратится в еще большую катастрофу. Ради всего святого, он не мог влюбиться в своего проклятого психотерапевта. Он был уже взрослым. По крайней мере, он мог сдерживать свои эмоции. Так ведь? Он написал Ганнибалу, что не успеет на ужин, и что ему очень жаль. Внезапно он осознал, что чувствует непреодолимое чувство вины за свою ложь. У него ничего не было, и уж точно собаки не мешали ему ни с кем встречаться. Он удалил сообщение и написал другое, отправив его прежде, чем успел передумать: «Может быть, ты захочешь поужинать у меня?» Ганнибал появился совершенно вовремя, безупречно одетый в костюм и галстук, с идеально зачесанными назад волосами, держа в руках бутылку вина, слишком хорошего для рыбного пирога, приготовленного Уиллом. Из уважения к чувствительному носу Ганнибала (или, возможно, в ошибочной попытке флиртовать) Уилл только что принял душ с самым возможным мылом без запаха, какое только смог найти. Ганнибал улыбнулся ему — мелко, сдержанно, без намека на зубы. Он стоял на крыльце со своей бутылкой вина, выглядя до смешного разодетым и от этого еще более привлекательным. — Здравствуй, Уилл. — Здравствуйте, доктор… Ганнибал. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, и Уилл не знал, что сказать. Наконец Ганнибал прочистил горло. — Сегодня прекрасный вечер, Уилл, но немного прохладно. — О! — Сказал Уилл, отступая в сторону. — И правда! — последовала еще одна минута мучительного молчания, прежде чем он поспешно добавил: — Входи. Ганнибал снова улыбнулся, склонив голову в знак благодарности, и почти осторожно переступил порог. Едва он это сделал, собаки, которые до сих пор не реагировали на него, что показалось Уиллу довольно странным, словно с цепи сорвались. Рыча, прижимаясь к Уиллу, поджав хвосты и прижав уши назад, они смотрели на незнакомца, но не пытались приблизиться к нему. — Эй, — Уилл мягко толкнул ботинком Бастера, своего самого страшного маленького защитника. — Прекрати. Я не знаю, что на них нашло, мне очень жаль, но обычно они так себя не ведут, — он бросил на Ганнибала извиняющийся взгляд и увидел, что тот смотрит на животных сверху вниз. Он выглядел… почти безмятежным, странно не тронутым ни рычанием, ни позерством. Через секунду-другую Ганнибал моргнул и снова посмотрел на Уилла. — Ничего страшного в этом нет. Я нахожусь на их территории без их приглашения, возможно, я ответил бы так же, если бы собаки хлынули в мой дом. Уилл засмеялся, не в силах сдержаться. Мысль о том, что его животные — дворняги, все они — оккупируют кабинет Ганнибала, была для него настоящим сокровищем. Может быть, он слишком надумывал, может быть, собаки просто нервничали, потому что уже несколько месяцев он не приводил никого нового. Может быть, даже годы. Ужин был простой и уже накрыт на потертом обеденном столе Уилла, так что никакого пышного представления не требовалось. Забрав вино, он велел Ганнибалу сесть там, где ему будет удобно, и задумался, есть ли у него где-нибудь в буфете бокалы для вина или им придется прибегнуть к разным стаканам. Он стоял на цыпочках, роясь в редко используемых верхних шкафах, когда почувствовал первый намек на страх, ползущий вверх по позвоночнику. Холод, неуверенность. Они скользнули ему в живот, извиваясь. Чье-то присутствие позади него, жар. Руки на бедрах. Голос Ганнибала прошептал ему прямо в ухо. — Уилл… Ведь именно этого он и хотел, не так ли? Его глупая, детская влюбленность в своего психиатра, горячие мечты и мимолетные надежды. Но ужас пополз еще дальше. Губы Ганнибала коснулись его подбородка. Его зубы задели горло Уилла. Зубы. Осторожные улыбки, мгновение на крыльце. Поздние ночные сеансы, обостренное обоняние. Собаки. Это было нелепо, абсолютно нелепо и невозможно, но когда Уилл почувствовал острые зубы на своей коже… он немного запаниковал. Он развернулся в чужих объятиях. Клыки Ганнибала были острыми и пугающими. Прижавшись спиной к стойке, Уилл сделал единственное, что пришло ему в голову: он рванулся вперед и укусил Ганнибала в шею. Его зубы лишь слегка коснулись кожи; в конце концов, он не был создан для того, чтобы пить чью-то кровь. Он думал, как и любой нормальный человек, что это все сказки, мифы и легенды, сказки, рассказанные деревенскими жителями, которые слишком боялись туберкулеза, но еще больше боялись науки и нуждались в объяснении бесконечных смертей в своем маленьком уголке нецивилизованного мира. Он отстранился, когда стало слишком неудобно держать челюсть открытой и вгрызаться в шею Ганнибала. У него не было пульса, что, как предположил Уилл, стало последним гвоздем в гробе теории о вампирах — каламбур абсолютно непреднамеренный, но разум Уилла нашел безопасность в юморе. Если зубы не были достаточным доказательством, то отсутствие пульса, черт возьми, было. Уилл посмотрел на человека — чудовище? Вампира? Своего психиатра? Неужели все они теперь взаимно исключают друг друга? — прямо перед ним и радовался, что, по крайней мере, ему удалось заставить его потерять дар речи. Рот Ганнибала был приоткрыт достаточно, чтобы показать его зубы — острые, слишком острые — и его глаза были широко распахнуты. Затем он моргнул, а Уилл сглотнул и неловко потер рукой затылок. И что теперь? — Ты что, чертов вампир, Ганнибал? — спросил Уилл. Не самый лучший вопрос, что он мог придумать. Ганнибал облизнул губы. — Я предпочитаю называться Стриго́й*, но концепция почти та же, да. Ладно. Конечно же, он был прав. С любым, кто интересовал Уилла, должно было быть что-то не так. И это привело к другой проблеме, а именно к тому, что Уилл все еще находился в ловушке у стойки, а Ганнибал смотрел на него, как на свой ужин. Или… может быть, не ужин. Ганнибал, конечно, выглядел голодным, но именно от этого голода у Уилла свело живот. — Нет, — запротестовал Уилл, когда Ганнибал снова наклонился к нему. — Нет, Ганнибал, подожди… Вместо резкого прикосновения клыков Уилл почувствовал мягкое прикосновение губ к своим губам. Он издал тихий испуганный звук, и Ганнибал зарычал. Внезапно Уилл, казалось, опрокинул их во что-то совершенно другое. Язык Ганнибала жадно скользнул по его губам, а две большие руки схватили его сзади за бедра и приподняли. — Подожди, — повторил Уилл, когда его усадили на стойку, — Ганнибал, что ты… — Ганнибал резко дернул его за бедра, заставив Уилла приподняться на локтях, отчего его задница оказалась на идеальной высоте для того, чтобы… — О черт… Ганнибал ухмыльнулся и снова наклонился, чтобы поцеловать его. Это было то, что Уилл мог понять. Секс, страсть, абсолютно бессмысленная потребность? Конечно. А когда он не пытался провести языком по зубам Ганнибала в болезненном любопытстве, то ему казалось, что он снова целуется с человеком. Почти. За исключением того, что под своими руками Уилл не чувствовал сердцебиение, но ощущал холодную кожу, что действительно нервировало. Поэтому Уилл запустил руки в волосы Ганнибала и обхватил ногами его живот там, где он был одет, чтобы не чувствовать биения сердца. Он не был уверен, было ли это самосохранением или откровенным самоотречением, но, по крайней мере, тот факт, что он был чертовски тверд и рот Ганнибала сводил его с ума, был хорош. — Ганнибал… — умелые руки скользнули вниз, чтобы обхватить задницу Уилла, и на мгновение он растерял все слова. Затем часть клеток мозга проснулась и заставила кровь вернуться в серое вещество, и Уилл попробовал снова. — Ганнибал, подожди, нам надо поговорить… поговорить об этом. — В самом деле? — Да, — простонал Уилл, качнувшись навстречу нависшему над ним мужчине, прежде чем он заставил свои бедра замереть. — Да, в самом деле. Ты же не живой. — Я нежить. — Вот именно… Это одно и то же. — Вообще-то существует несколько нюансов. Уилл застонал и провел рукой по лицу. Он довольно неловко свернулся на стойке, отчего у него начало сводить шею, но он не был уверен, как просто… двигаться. Или попросить Ганнибала передвинуть его. — Ты собирался убить меня. — Нет, — Ганнибал покачал головой, его глаза были такими серьезными, что Уиллу пришлось на мгновение моргнуть, чтобы снова сфокусироваться. — Нет, Уилл, это никогда не входило в мои намерения. Только не это. — Я не торговый автомат, — отрезал Уилл. — Ты не можешь просто так… Но Ганнибал все еще смотрел на него открытыми и честными глазами. Уиллу потребовалась секунда, а то и две, прежде чем он понял, в чем дело. — Ты собирался обратить меня в вампира? — завопил он голосом достаточно высоким, чтобы напугать собак до нового исступления. Ганнибал утихомирил его, нежно обхватив ладонями лицо: — В тебе слишком много блеска, чтобы видеть, как он угасает. Это было, пожалуй, самое приятное, что ему когда-либо говорили. Если бы это сказал кто-то другой, кроме его психиатра-вампира, это было бы лестно. Вместо этого с губ Уилла сорвался истерический смех. — Не знаю, Ганнибал, но я почти уверен, что бессмертие — это как минимум идея для третьего свидания! Ганнибал выглядел не столько обиженным, сколько удивленным: — Когда ты попробуешь его, Уилл, все твои сомнения исчезнут. Уилл был совершенно уверен, что этого не произойдет, но теперь, когда Ганнибал снова наклонился к нему, ему было трудно спорить. — Ощущения становятся намного сильнее, — пробормотал Ганнибал, уткнувшись ему в подбородок. — Близость становится более интенсивной. — А тебе не кажется… — задыхаясь, спросил Уилл, когда губы Ганнибала прошлись по его горлу. — Не кажется ли тебе, что у нас должна установиться близость, прежде чем ты предложишь нам укрепить ее? — Ты просишь меня отвести тебя в постель, Уилл? — Я думал, что именно туда мы и направляемся, — Уилл без всякой необходимости указал на их близость и свое искривленное положение. Ганнибал мгновение рассматривал его, а затем наклонился, чтобы поднять Уилла, легко перенося его вес, как будто Уилл вообще ничего не весил. Он полагал, что Ганнибалу это не удастся. — У меня будет много вопросов после этого, — признался Уилл, когда Ганнибал снова наклонился, чтобы уткнуться носом в его горло, дразня укусами, отчего Уилл содрогнулся от удовольствия. — Но ты, наверное, получаешь их все время. — Ты, наверное, удивишься, Уилл, узнав, что я нечасто рассказываю людям о своем положении. — Что ж... это действительно имеет смысл, — выдохнул он, когда Ганнибал поцеловал его кожу. — Ладно, в постель, сначала в постель, вопросы потом. — Наверх? — спросил его Ганнибал. — Нет, — задыхаясь, рассмеялся Уилл, дергая Ганнибала за волосы и прижимая их лбы друг к другу. — Гостиная, — он усмехнулся, когда Ганнибал поднял бровь. — Ее я приготовил раньше. — Может быть, у меня будут свои вопросы, — весело предположил Ганнибал. — После. Ганнибал бросил его на хрустящие чистые простыни. Уилл повалил его на себя, задыхаясь, когда он снова вцепился ему в горло. — Не кусайся, — строго сказал Уилл, теребя галстук Ганнибала. — Ты даже не представляешь, как пахнешь, — возразил Ганнибал, его руки скользнули под рубашку Уилла, холодные и щекочущие. — Особенно вот так, чистый и с кровью, яростно бегущей по венам, — он лизнул трепещущий пульс под челюстью Уилла, дразня пальцами его соски. Уилл ахнул и выгнулся дугой, помогая Ганнибалу снять с него рубашку, прежде чем стянуть свою собственную. Волосы Ганнибала растрепались, но в остальном он был совершенно собран. Он не покраснел, его губы не распухли от поцелуев. Уилл старался не думать о том, как и почему работает его член. — Вечность — это очень долго, Ганнибал, — Уилл выгнул спину дугой, позволяя мужчине снять с себя брюки и нижнее белье. — Это не обязательно смертельно, — уговаривал Ганнибал. — Просто попробуй. Это совсем не больно, Уилл. Я могу сделать это приятным для тебя. — Может быть… — Уилл задохнулся и вздрогнул, когда рука Ганнибала обхватила его член. — Может быть, слегка можешь укусить. Неужели достаточно было кому-то прикоснуться к его члену, чтобы Уилл так легко расстался со своей жизнью? Он еще подумает об этом позже, когда кровь вернется обратно в мозг и он не будет лежать под красивым мужчиной, поглаживающим его член. Боже, как хорошо, когда кто-то прикасается к нему, когда есть кто-то, кто хочет Уилла так же сильно, как Уилл хочет его. Он прикусил губу и застонал, когда Ганнибал замурлыкал от удовольствия. Он наклонил голову и схватил Ганнибала за горло, когда тот наклонился, чтобы укусить. — Только не здесь, — вздохнул он. Ещё нет. Глаза Ганнибала сузились, и Уилл удивился, почему он никогда раньше не замечал, что они красные, откровенно красные. — И что же ты предлагаешь? — Будь изобретательным, — бросил ему вызов Уилл, сдерживая ругательство, когда Ганнибал отпустил его и устроил руки по обе стороны от его головы. Уилл уже собирался высказать свою жалобу, когда Ганнибал наклонился над ним, вцепившись зубами в кожу чуть выше соска, и укусил… — Вот дерьмо, — вздохнул Уилл, мгновенно напрягшись. Конечно, это было больно, но в этом было что-то… что-то почти нереальное. Ему казалось, что он плывет, одурманенный наркотиками, живой. Ганнибал пил долгими, медленными рывками, потом отстранился и посмотрел вверх. Он задыхался, несмотря на отсутствие дыхания, его глаза были дикими, а губы красными. Уилл уставился на него, грудь его вздымалась, член был твердым и раскрасневшимся. — Пожалуйста, — прошептал Уилл и едва успел перевести дыхание, как Ганнибал наклонился еще ниже, вонзив зубы во внутреннюю часть бедра. Уилл выгнул спину и застонал, обхватив бедрами голову Ганнибала, словно пытаясь удержать его на месте. Ганнибал кормился им до тех пор, пока кончики его пальцев не начали покалывать, пока мир не закружился перед глазами, а член Уилла не прижался к его животу, все еще твердый. — Ганнибал, — простонал Уилл, слабо потянувшись к нему. — Ганнибал. Ганнибал приподнялся, чтобы поцеловать его, на его языке ощущался вкус меди и жизни. Он оставил красные пятна на коже Уилла вслед за следами поцелуев. Уилл не знал, откуда у Ганнибала взялась смазка. Должно быть, он принес ее с собой, самонадеянный ублюдок, но Уилл потерял этот момент. Он пришел в себя, когда Ганнибал проник в него пальцами, умело изогнув их. И черт возьми, это было так приятно. Уилл вздрогнул, почувствовав легкий озноб, гадая, сколько же крови Ганнибал на самом деле забрал у него. Он действительно верил в то, что Ганнибал не хотел его убивать. Но голова у него кружилась, пальцы онемели, а боль, исходившая от зубов Ганнибала, сменилась чем-то совсем не болезненным. Уилл раздвинул ноги шире, выгнул спину и ухмыльнулся, когда Ганнибал тут же наклонился, чтобы снова поцеловать его в шею. Ненасытный, невозможный человек. — Нет, — рассмеялся Уилл, схватив Ганнибала за волосы. — Не там… Он не давал обещаний, не говорил «пока», не говорил «позже», просто… не там. Думать о вечности, когда этот великолепный мужчина касался его, было слишком. В другой раз. — Боже, Ганнибал, ты, мне нужно почувствовать тебя сейчас, давай же. Ганнибал издал теплый, мурлыкающий звук, и лизнул отметины на груди Уилла, прежде чем подразнить его сосок проворным языком. — Ты просто искушение, Уилл, — сказал ему Ганнибал. — Зависимость. — Без сердцебиения уже не буду таким вкусным. — Ты будешь восхитителен, — пообещал ему Ганнибал хриплым от возбуждения голосом. Его руки обхватили бедра Уилла и широко раздвинули их, оставляя Уилла открытым и незащищенным. Он вошел, медленно и мягко покачивая бедрами. Несмотря на их прежний пыл, Ганнибал был осторожен, помня о своей силе. Он поцеловал Уилла нежным поцелуем без зубов, ловя и заглушая тихие всхлипы, пока тот приспосабливался. — Ты будешь так же прекрасен, как и при жизни, — сказал ему Ганнибал. — Ты будешь богом среди людей, гениальным и интригующим. — Для начала придется продержать меня несколько лет, — пробормотал Уилл, — напоить тебя досыта. Бедра Ганнибала подрагивали в такт их движению, а широко раскрытые глаза смотрели на Уилла сверху вниз. Уилл улыбнулся, потянувшись под его пристальным взглядом, и вздохнул. Как он собирается просто уйти от всего этого? Как он мог притвориться, что этого никогда не было, и продолжать жить, зная, что в центре Балтимора живет вампир, принимающий пациентов? Как он мог притвориться, что все еще отчаянно, мучительно не хочет Ганнибала, как тогда, когда считал его человеком? Он ходил к психотерапевту не просто так. — Ты собираешься сказать мне, что не хочешь этого делать? — Признаюсь, я теряюсь в словах… — сказал Ганнибал, прежде чем наклонился, чтобы уткнуться носом в челюсть Уилла. Он протянул руку, чтобы схватить его за локоны и дернуть, заставляя Уилла красиво выгнуть спину. Ганнибал отрегулировал угол своих толчков, придвинулся ближе и притянул Уилла к себе... — Твою мать! Черт, вот, вот так… — Уилл опустил руки назад, чтобы упереться ими в изголовье кровати, и обхватил Ганнибала ногами, притягивая его ближе. Его кровь размазалась по коже Ганнибала, и это зрелище возбуждало гораздо сильнее, чем должно было. Словно он отметил Ганнибала в ответ. Словно он его пометил. Пропитал собой. Заявил свои права. — Еще, Ганнибал, пожалуйста, — вздохнул он. — Уилл, я мог бы…  — Мне на работу… — дыхание Уилла сбилось, он опустил обе руки на плечи Ганнибала и прижался к нему, его член застрял между ними, измученный блаженным трением. — На работу завтра. Мне действительно нужно появиться, Ганнибал, я не смогу прикрыть укус... — Длинные рукава или короткие? — Длинные, холодно, что... Ганнибал поднес запястье Уилла ко рту, украсив кожу нежнейшими поцелуями, прежде чем прикусить пульс. — О, черт, — Уилл выгнул спину, беспомощно брыкаясь, когда его захлестнуло наслаждение. Тело содрогнулось в оргазме, пронзившим его, словно тысячи иголок. Он был совершенно беспомощен, когда Ганнибал отстранился, его конечности ослабли, а зрение затуманилось. Ганнибал прижался своим носом к его, медленно и глубоко погружаясь в Уилла, вытягивая его удовольствие, пока тот не застонал. — Больше никаких укусов, — пробормотал Уилл, улыбаясь Ганнибалу из-под полуприкрытых век. — Больше никаких укусов, — пообещал Ганнибал. — Только удовольствие. Уилл не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то занимался с ним любовью. Он расслабился в постели, лениво теребя пальцами волосы Ганнибала, продолжавшего погружаться в его тело неторопливо, поскольку Уилл был удовлетворен и доволен. Это было очень приятно. Это было слишком хорошо. Но туман посткоитального блаженства лишь ненадолго удерживал соответствующие мысли на расстоянии. Уилл обхватил ногами Ганнибала, принимая его глубже, задыхаясь от этого ощущения, и прикусил губу. Ганнибал уткнулся лицом в его щеку, вздохнул и прошептал что-то на незнакомом Уиллу языке. Его ритм сбился, вся его фигура задрожала, а затем он вяло и тяжело прижался к Уиллу, руки с обожанием прошлись по его бокам и затем вверх по рукам. Как именно можно установить отношения с нежитью? Как можно на цыпочках обойти тот факт, что он не сможет привести своего парня на дружеские встречи днем? Или что он вообще ничего не ел? Или даже не пил? И как все это будет происходить, если Уилл никогда не позволит Ганнибалу обратить его, если он будет продолжать стареть, а Ганнибал — нет? — Вечность — это очень долго, — пробормотал Уилл через некоторое время, обнимая Ганнибала за талию. — Я прекрасно знаю, — ответил Ганнибал тихим и спокойным голосом. — До сих пор я страдал в одиночестве. Уилл фыркнул, не в силах сдержать себя: — Ты просто болван. — Родственные души встречаются редко. Уилл издал горлом какой-то звук и сглотнул, повернувшись щекой к Ганнибалу, наблюдая, как по стенам двигаются тени, как собаки встают и потягиваются, обнюхивая кухню. — А что если… — Тебе не нужно решать сейчас. — Будешь держать меня здесь в качестве хорошей закуски? — пошутил Уилл. — Даже больше того, — голос Ганнибала был тихим шепотом, когда он ткнулся носом в горло Уилла. — Уилл, если ты решишь отказаться от вечности, я хотел бы провести остаток твоего времени рядом с тобой. Уилл наклонил голову, чтобы поймать взгляд Ганнибала: — Ты действительно серьезно относишься к этой теме с родственными душами, не так ли? — Я прожил сотни лет в скуке. До тебя ни один человек по-настоящему не привлекал моего внимания. У меня нет другого названия этому. — Безумие, — предположил Уилл. — Тогда пусть это будет безумие, разделенное на двоих. Уилл хмыкнул, позволяя Ганнибалу уткнуться в него носом. — Во всяком случае, я никогда не был особенно хорош в отношениях со здравомыслием, — решил он. Некоторое время они лежали рядом, просто касаясь друг друга, изучая друг друга, а потом Уилл тихо рассмеялся. — Ты… Ты не против, если я действительно поужинаю? — спросил он с извиняющимся видом, когда глаза Ганнибала весело сузились. — Ты уже получил свое. Кроме того, у меня все еще есть вопросы. — Полагаю, я должен тебе ответы. Уилл фыркнул: — Ты полагаешь, — он посмотрел на Ганнибала, вглядываясь в его лицо, в то, как его глаза, хотя и полуоткрытые, были ярче, чем Уилл когда-либо помнил. Затем он выгнулся, чтобы снова поцеловать Ганнибала, губы к губам, достаточно нежно, чтобы едва ощущать прикосновение. — Я наслаждаюсь запахом чеснока, — пробормотал Ганнибал. — У меня большая склонность к распятиям, а солнце — это раздражитель, и более чем гарантия моей кончины. Уилл облизал губы, пытаясь сдержать улыбку, но безуспешно. Он снова поцеловал Ганнибала, прежде чем намеренно оттолкнуть его, и свесил ноги с кровати. — Мой главный вопрос, — сказал Уилл, натягивая боксеры обратно, прежде чем потянуться всем телом. — И он может разрушить всю сделку, честно говоря. Как, черт возьми, ты получаешь стояк? Ганнибал растянулся на кровати, склонив голову набок, глядя на стоящего перед ним Уилла, и на его вопрос лишь улыбнулся. На этот раз он показал свои зубы.