записки романтика

я тогда хотел тебе писать; все стихи и заметки нелепые так хотел я тебе посвящать, исполняя с божественным трепетом. я хотел бы тебе рассказать о наивных и детских мечтах, как пуста без тебя кровать, как спасаюсь лишь в сахарных снах. об ужасно прекрасных закатах над бескрайним цветочным полем, об океане, кораблях и пиратах, и о ветре июльском веселом. о всех прелестях шумного города, что пахнет болью, фальшью и баром; о людях, что жестоки здесь и холодны, о том, как замерзаю здесь без шарфа. того, что ты связала, помнишь? пришла еще, сказала, мол, бери, а то ты вечно ноешь, мерзнешь простудишься, а за тобой смотри. вручаешь этот шарф, смеешься, в другой руке пакет бумажный с чем-то, ты машешь им и, улыбаясь солнцем, пирог вручаешь, а он пахнет летом. «тебе спекла» — тепло в глазах, а я сконфужено смотрю, невольно не пуская за порог: слыханно ли в наше время, чтоб кто-то для кого-то сам? испек? пирог?! не купил, не разогрел, не заказал, а сам все сделал, специально для кого-то. и даже не для важного, того, кто достигал, а для… меня — простого идиота? смеялись мы тогда как дети, помнишь? и, бегая забавно по квартире, таская и пирог (а я в твоем шарфе), разыгрывали сценки из Шекспира. и, боже правый, бедный драматург, подумать мог бы, что его Отелло сыграют, разговаривая с пирогом, как Дездемону убивая смело? а позже вышли, помнишь, звезды сосчитать? и спорили, что звезды есть гораздо больше, чем то, что люди могут понимать, подумай мы о том хоть веком дольше. той ночью танцевали под Шопена, под Queen, Вивальди, второсортный рок в объятьях пела мне о сокровенном и открывала нагло каждый мой порок. что символично, после слег с простудой и, прячась за горами из салфеток, все мысли о тебе сплошной словесной грудой в стихи лились под действием таблеток. подумать только, это лишь история одна, а сколько их всего у нас с тобою было? и позабыв, что нашей долей крутит сатана, сколько могло бы быть, когда б та пощадила? но мне осталось лишь писать до смерти свои нелепые, забавные стихи; их посвящать тебе, твоим коварным чертям; шального прошлого оплакивать грехи.