Рэпацетомол. Истории одного детектива.

Я захожу в большой разноцветный особняк на берегу одного из выдуманных морей, но вместо такой же цветной гостиной меня ждала залитая солнцем большая компьютерная комната. От двери налево стоят машины старого поколения, каждая новее предыдущей. Ближе ко мне за первым, ветхим таким пеньком, сидит Алишер Тагирович. Он только что прикрыл вкладку с программой для музыки и продолжил смотреть баттл Оксимирона с Джонибоем. В какой-то момент остановился, уперся в пустоту взглядом и сначала тихо так. выкрикнул. «Изи!», а потом все напористей Изи! Изи рэп! Тело его начало подрагивать, как положено телу любого оставшемуся одним дома рэпера. Он резко вспрыгнул со стула и, подобно павиану, начал прыгать, маша руками: «Изи рэп, бич!» Это йау»! Волосы его закручивались у меня на глазах в красные космы, стул, упав на пол, превратился в дорогое компьютерное кресло. Молодой человек в приступе всем известного вдохновения искал зеркало и не находил, когда случайно мы встретились друг с другом глазами. Он как-то резко повзрослел и произнес в голос: «Я — пыль!», показал за собой и метровыми прыжками в сланцах сиганул в другую комнату. Мы были уже в раздевалке какой-то мужской спортивной секции. Моргенштерн активно отжимался в окружении постеров с Тони Фергюсоном, иногда бормоча звуки, которые психи издают при импульсно-обсессивном синдроме. На голову ему падали конфетки из скиттлз, а из кормана торчала флешка. Наверно, переделанные им чужие треки из «Изи рэпа», подумал я. Этот человек явно набирал форму. Тело деда не нашли — вдруг мрачно произнес он, замерев в упоре. И повернувшись, ко мне — Хочешь покажу? У меня пара зубов осталась на память. Фотография его дедушки висела в его спортивном ящичке, а рядом приклеены два разноцветных зуба. Он сорвал фотографию, на обратной стороне я заметил какую-то цитату на английском из трека SixNine. — Он ко мне во сне приходил. Даже спорить не стал с ним. У нас уже 25 миллионов. После этих слов, глаза его закатились как у ясновидящего, и мы вместе повалились в текстуры. Пролетая вниз, он напомнил: «Не забывай, что я хотел стать учителем». Упав на мокрый от конденсата пол, я увидел как он, укрывшийся украинским флагом, глубоко дышит носом. Не сказать, что он счастливый в этот момент. Может, он думал, что я еще не здесь. Его детородный орган, весь в красной жидкости, указывает вниз на окровавленное тело довольной молодой девушки. Прикрывшись также украинским флагом, она что-то очень членораздельно бормочет. Вроде «не-нормальный тратататата». Мама ее, одной рукой убирая за дочкой, другой пытается сделать селфи. Никто не замечает странного существа в котле, напоминающего американского клоуна. Хотя через секунду, оказалось, это Витя АК. Телепортнулся из прошлого. В бане было жарко, и Витя попросил на улицу. В манере вожака Алишер открыл дверь, показав Вите на улицу. Там стояло много людей. — Домофон не работает, — говорят они. — Но мы с тобой. Алишер, хоть и был голый и на образе, не особо соображал, кому они говорят: ему или Вите. Для него так даже было лучше. От внезапной гордости за себя, он опустился на колени, и еще чуть-чуть пригнувшись, поцеловал Витю в хуй. Защелкали вспышки айфонов. — У меня ведь нет друзей, Виктор. Будешь моим? — А как же, там, Ваня? Фейс. — Он слишком уникален.