Рэпацетомол. Истории одного детектива.

Пока я ждал Скриптонита, Трувер предложил поиграть в слова. — Тетраканнабиноид пойдет? — Пойдет Неподалеку лежала толстая пачка билетов Павлодар-Москва. — Молодые нужды — кивнул тот в сторону бумажек. — Плотный, водный, перегар, лям. — В слова же не так играют? — Замечаю я. — А мы в слова и не играли. Звезд с неба не хватали. Шмары в горизонтали. — завелся тот и полез за минусом в айфон. Сверху загорелся сигнал тревоги. — Сейчас Адиль выйдет. Или братка хочешь сам к нему зайди. Мне еще пацанов встретить надо. Вообще к нему никто не заходит, но рискнув я поднялся на второй этаж. Коридор с фотографиями красивых ванн упирался в пуленепробиваемую дверь. Я быстро зашел внутрь и огляделся. Большую стену занимала экономическая карта Павлодара. На ней были отмечены голодные дети. — Никто не стал, я сам посчитал в итоге, — раздался из ниоткуда заниженный голос. Скриптонит, в халате, стоял со стаканом Henessy и держался за ручку шкафа. — 104 был последний… — добавил тот. При этом он дернул ручку, и из шкафа вывалилось полумертвое тело Масла Черного Тмина. — Кто спиздил мой стиль! — заорал Адиль на артиста Молния осветила комнату, и где-то сверху загремел мотор самолета. Я выглянул из окна. Посадочная полоса, на которую садились як-вторые, была единственной в поле постройкой. Я не понимал, где мы находимся. — Что дальше, сука? Gruppa Masloy? — Адиль-брат, это все из-за того, что со мной Хаски пишется, а с тобой нет? — Все моя братья дома, ты со мной на языке рубля базарить будешь? Ни я, ни Масло не понимали смысл его обращения. Гул турбины затих, и я заметил как из советского бомбардировщика идет толпа казахов. — Ща тут шума будет, застолка сегодня. Ты интервью хотел? Давай не тут, вот опускай. — и Скриптонит вытянул мне необычный водный с перламутровыми блестками. — Это омут памяти всех моих фэнов, братик. Залетим куда захочешь, сам увидишь, что такое моя музыка. Интерфейс омута, как в яндекс такси, предложил ближайшего фэна. Им был МЧТ. Я смахнул его и выбрал человека с бородкой, с надписью «бывший топ-менеджер». 1. Человек с непроснувшимся ебалом, будто не выходивший из дома недели две, объяснялся: — Дорогая, я все исправлю. — Смотри, за садик платить скоро. И сегодня детей забирать. Тебе, слышишь? Женщина вышла, и закрыв за ней дверь, он достал бонг и включил то ли Трувера, то ли 104. 2. Свайп. Мы в казахской кухне какого-то осведомленного казаха. — Все знают, что Адиль был домашним мальчиком. Не особо тусовался, он скорее наблюдал. Думаешь, слушатели это понимают? — втирал завистник кому-то по телефону. 3. Я тут не остался. Пора было заканчивать. Следующим фанатом оказался знакомый бородач. Тимоти разгоняется на джиппе по пустой зимней дороге. На заднем, как вкопанный, сидит Скруджи и вдумчиво слушает трек «Колеса». — Слышишь, тут улица есть. Я ее чувствую. А у тебя улицы-то и нет. Он разогнался до 150, открыл заднюю дверь и предложил Скруджи спрыгнуть на ходу за свой рэп. 4. Четвертым фэном оказался владелец нескольких плиток запрещенного вещества. На Ладе, полупьяный, веселый и нескандальный, он подъезжал к своей квартире, сделав круг под «пацан ты дома». Вышел из машины и стал разглядывать звезды. Яркие они сегодня. Подружке, что была с ним, он бросил: — Если я буду протирать звезды каждый вечер, — они обязательно потускнеют.