Поддавшись азарту

Дротик попадает точно в десятку. Хуа Чэн довольно ухмыляется и, услышав тихое хмыканье за спиной, пожимает плечами. Просто повезло, как и всегда. – Давай, твоя очередь. Хэ Сюань забирает дротик и, прицелившись, всё равно откровенно мажет. С удачей у него как-то не ладится, впрочем, как и с меткостью. Временами начинает казаться, что у него вообще ни с чем не ладится – даже с жизнью. – И ты проиграл. Снова. Какая неожиданность. Как будто Хэ Сюань вообще надеялся выиграть, ввязавшись в шутливое соревнование с Хуа Чэном, который щурит глаз и улыбается так весело, словно происходящее доставляет ему истинное удовольствие. Конечно, не он же здесь в чистую проигрывает. Хуа Чэн задумчиво цокает языком, не отводя взгляда от своего….соперника. Лучшего друга. Любовника. Отношения у них, вообще-то, в своей мере запутанные, но если присмотреться – никаких сложностей. Для Хуа Чэна, но не для Хэ Сюаня. Просто Хуа Чэн знает, что золото чужих глаз – это вовсе не зыбучие пески, а морские огни; что по ночам Хэ Сюань слышит колыбель мёртвых вод, пусть и никогда не рассказывает об этом – только выглядит после более хмурым, чем обычно, будучи не в силах понять, что происходит. А вот Хуа Чэн понимал. Немилостивый господин кровавый дождь понимал, ожидая, когда же хозяин чёрных вод вспомнит себя. Не нынешнего себя – прошлого, того, кто топил корабли, носил звание одного из четырёх великих бедствий и был непревзойдённым демоном. Однажды обязательно ведь вспомнит. И тогда… Хуа Чэн поправляет повязку и, даже не глядя на мишень, отправляет оставшийся дротик в полёт – прямиком в цель. Хэ Сюаня так и тянет съязвить, выплюнуть жужжащее в мыслях: «позёр». Но если уж говорить начистоту – это позёрство ни в коей мере Хуа Чэна не портило, напротив, очаровывало и завораживало. – Я бы мог тебя научить. Хэ Сюань смотрит недоуменно, не сразу осознавая, что речь идёт об игре в дартс, и пожимает плечами. Не стоит. Сейчас у него болит голова, в ушах снова звенит шум дождя, хотя за окном светит ясное солнце, и он не может отделаться от ощущения, что просто медленно сходит с ума. Жмурится, так и не уняв зреющее в груди зерно волнения, и не замечает, в какой момент Хуа Чэн подбирается слишком близко – так близко, что можно почувствовать тихое дыхание, скользящие по талии руки, что смыкаются в замок за спиной, и тепло чужих губ. А вот у Хэ Сюаня губы холодные, солёные, словно морская вода. И пахнет от него свежестью, бушующими ветрами и штормом. Или же Хуа Чэну всего лишь кажется? – Ещё раунд? Хуа Чэн собирает выбившиеся из хвоста пряди и дразнится, шепчет вкрадчиво: – Ты опять проиграешь. В глазах Хэ Сюаня наконец загорается искра азарта. – Не в этот раз.