Лучше бы я не встретил тебя тогда

Ади нашел подругу в пещере Плачущих Дев, она сидела на холодном камне, откинувшись на фонтан в центре, с голубой водой. Смотрела в пустоту и неустанно накручивала локон черных волос на указательный палец. Если она и почувствовала, что в ее покой вторглись, она и головой не повела. Даже когда Ади расположился рядом, прижав колени к груди, сцепив вокруг них пальцы. — Я повел себя как мудак. Извини. Не нужно было срываться на Мими. Ни на кого бы то ни было. Это он прекрасно понимал, даже до того, как резкие слова вылетели из его губ. Мими молчала. Хотелось взглянуть ей в лицо, но смесь вины и стыда отгоняли жгучий позыв. К счастью, вскоре он почувствовал ее теплую ладонь на своем плече. Ади знал, что это значило — извинения приняты, но пока все еще неприятно и больно. Ади накрыл ее руку своей и сжал — спасибо. Какое-то время они продолжали вместе довольствоваться благоговейным скорбным молчанием. В редких звуках падающих капель воды откуда-то сверху ощущалось свое умиротворенное очарование. Не было мыслей, не было ужасов, происходящих вне этой пещеры. Не было страшных убийств, надвигающегося пугающего конфликта между Сатаной и Советом ангелов — это все ощущалось здесь каким-то далеким, словно происходило совершенно в другом мире. Здесь же все было не так: Мими и Ади рядом, вместе, как и всегда. Сейчас придет Сэми с тренировки и сядет рядом с ними, расскажет о недавно прочитанной книге из мира смертных, а Мими одолжит ее на время, чтобы прочитать самой. Потому что они уже успели выяснить, что у нее такой же вкус в литературе и она априори знает, что ей понравится. Затем, возможно, их навестят Энди и Вики. Энди начнет ворчать о бесконечно-хамском поведении Люцифера, а Вики наигранно-несерьезно разузнает о Дино у Сэми. Только вот никто так и не приходит, и мысли возвращаются. — Мы сегодня покидаем школу, место, что стало нашим домом на столько лет, — Ади не обращается к Мими, просто оглашает мысли вслух. Но она все равно отвечает, немного погодя: — Странно это все, да? — она горько усмехается, чуть меняет положение тела, вытягивает ноги, затекшие от долгого сидения в одной позе. — Раньше мы мечтали поскорее покончить с этой чертовой школой, а сейчас грустим, потому что прощаемся с ней раньше положенного. Нас словно от дома отрывают. — Хотя нас наоборот туда забирают. — Именно! Поэтому я совсем не понимаю, как себя чувствовать, и что у меня в голове сейчас творится. Мы возвращаемся домой, в настоящий дом, но ведь здесь у нас столько воспоминаний осталось, столько друзей. Еще и к этой Непризнанной привязалась, на свою голову, — если бы скатывающиеся по щекам слезы можно было услышать, он бы непременно услышал пару тоненьких соленых ручейков. — Хорошо, что она не останется тут одна. Дино и Энди ее в обиду не дадут. А ты с ней еще увидишься, тут и думать нечего. Соскучиться не успеете. Резко Ади обхватили тонкие, но сильные руки, и заключили в объятия. Ади слабо улыбнулся и приложился подбородком на черную макушку, чья владелица глубоко уткнулась носом ему в грудь. Ади слышит тихие приглушенные всхлипы. И он позволяет ей поплакать, совсем немного, рядом с тем, кто никогда бы не посчитал ее слабой или жалкой за это. Как же она устала. Ади заново почувствовал укол вины. Мими было так же больно, как и ему все это время, но он не был рядом. Пока Мими делала к нему навстречу шаг, он делал два назад. Отталкивал и делал ей больно. Хорош лучший друг, что сказать. Нужно отдать должное Вики, она была рядом с ней все время, стала ее главной опорой, если не единственной. Если бы не она, Ади бы не смог себя простить за свой былой эгоизм. И больше у него не было права на такую ошибку, не с единственным родным человеком. Единственным родным и оставшимся в живых. Перед глазами снова встала пустующая бесхозная пыльная комната. И внезапное осознание: — Его комнату отдадут другому ангелу. Она больше не будет связана с ним. Пропадут его вещи, его запах. И все воспоминания вместе с ними. Мими оторвалась от его груди и кончиками пальцев потерла болезненно-красные глаза, смотря в сторону, пряча уязвимость даже сейчас: — Нужно вернуться туда прямо сейчас. Хочу взять что-нибудь на память от него, — тихо произносит она, пряча надрыв в голосе. Ади хотел согласиться, но что-то невидимое туго сжало горло и не дало произнести ни слова. Поэтому Ади лишь коротко кивнул, стараясь скорее проглотить резко подступивший к горлу ком. В холодной комнате ее грудь снова неприятно сжалась, уже привычно. Чувство стало болезненно-родным. С каждым приходом сюда это место умудрялось выглядеть ещё отчужденнее, чем в предыдущий, но, тем не менее, неприязнь оно вызывало лишь отнюдь. Ади прошел вперед и провел рукой по комоду с одеждой, собирая скопившуюся пыль. Растирая ее между пальцев, он произнес, слишком безэмоционально: — Мы здесь в последний раз. Мими съежилась. По сердцу словно ножом полоснули, ведь правда: даже когда… если они вернутся сюда снова, это будет совершенно другая комната, пустая и чужая, одна из сотни других таких же в школе. — Да, в последний, — Мими хватает духу дать только краткий ответ. Она подходит к книжному шкафу Сэми. Большинство его книг она уже прочитала и вернула на место. Глаза упали на невзрачное тонкое издание в мягкой бордовой обложке: Марк Леви. Сэми всегда млел перед французской литературой, и Мими за собой повел. Она прижала к груди книжку и повернулась к Ади. Ади сидел на краю кровати и молча вертел в руках старенькую шкатулку. Он словно почувствовал долгий изучающий взгляд на себе: — Знаешь, он сказал, что я знаю, как ее открыть, знаю пароль. Но на самом деле я понятия не имею, — он грустно усмехнулся. Мими перешла комнату, все так же с книжкой, и присела рядом. Одной рукой она погладила шероховатую поверхность крышки: — Что именно он сказал? — Только ты и знаешь, Ади. Только ты и знаешь. Ади вдумчиво прищуривается, и сильно морщит нос, будто учуял неприятный запах: — И что это за ответ такой? Я плох в загадках, — Сэми хитро улыбается и забирается на кровать, на самого Ади, откладывая шкатулку в сторону. Он нежно проводит вдоль скулы, обегая взглядом россыпь из солнечных веснушек на щеках, опускается подушечкой большого пальца на нижнюю губу, слегка опуская ее вниз. Сэми чувствует, что дыхание Ади становится жарче и прерывистее. — Если я скажу, пропадет весь смысл. Сэми чувствует скользящие по его бедрам широкие горячие ладони. Сэми не осознает, когда хватка на мгновение становится сильнее, и его одним рывком переворачивает спиной вниз. Ади полностью накрывает его сверху, их лбы соприкасаются, а руки двигаются по телам совершенно бесконтрольно. — Тогда мне нужна подсказка, — Ади накрывает губы Сэми своими, мягко, почти воздушно, наслаждаясь каждой секундой связи о своим возлюбленным, его мягкими и мокрыми губами, нежно подминающимися его собственными. Сэми аккуратно отстраняется и ловит взгляд Ади. В глазах ангела плескается волнующее своим коварством море: — С этого всё началось, — и Ади снова затопляет волной и уносит под воду, не давая и шанса на осмысление интригующей «подсказки». — Он сказал: «с этого все началось». Что он имел ввиду? В этой простой фразе был ключ. Скорее всего, решение более, чем очевидно, но Ади не может сложить эти два плюс два. Всё началось… Что именно имелось ввиду под этим загадочным «всё»? Общение, дружба? Отношения? Он вновь склонился над шкатулкой, цепочка с амазонитом гипнотизирующе покачивалась на его шее. Его вдруг охватило воспоминание давнего прошлого, почти забытое. Первое общее задание. Ади опоздал, Сэми из-за него получил выговор от Фенцио. На Земле, на ярмарке, где проходило задание, Ади приобрел маленький драгоценный камешек цвета глаз ангела и подарил ему в благодарность. — Спасибо тебе. Мне приятно. Очень. Глаза Сэми плескались такой искренней радостью, будто никто и никогда раньше не делал ему ничего приятней. В груди Ади что-то защемило, запуталось, переменилось. И как прежде он себя больше не чувствовал. Значит, не один он почувствовал щемящее чувство в груди тогда. Это было взаимно. Ади смахнул непрошеную слезу. Снова больно в груди, когда же это закончится. Да, загадка и впрямь была проста. Ади проговорил шепотом, одними губами: — Началась наша история. Дрожащими пальцами Ади стал прокручивать буквы, оставляя нужную в каждом отдельном слоте. Он вздрогнул, когда почувствовал заботливую, плавно водящую вверх-вниз руку на своей спине. Он совсем забыл, что Мими была с ним рядом. Хорошо, что она тут. Перед ней он будет сдерживаться, он постарается не сломается, что бы он в этой шкатулке не нашел. Наконец буквы сложились в ключевое слово. Amazonite. Щелчок. Крышка беззвучно поднялась, а сердце замерло. На дне тонкий сверток, аккуратно скрученный, перевязанный черной веревочкой. Пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя снова шевелиться, взять бумагу в руки. Оказывается, не одна она хранилась здесь. Под ним лежал необработанный камень, похожий на тот, что сейчас висел на его шее, только бледно-зеленого оттенка. Главное не забывать дышать. Ади неуверенно раскрыл свернутую бумагу. Он уже знал, что это. — Это письмо, — сказал он вслух для Мими, пробегая по затейливому крючковатому почерку. Письмо достаточно большое, аккуратное, и пахнет им. Да так отчетливо, что голова идет кругом. — Если хочешь почитать в одиночестве, я могу выйти, — Мими почти поднимается на ноги, но Ади слабо хватает ее за запястье. — Нет, постой, — он медленно проглатывает несуществующий ком в горле. — Давай вместе прочитаем. И Мими садится обратно, заглядывая в письмо через плечо. Она читает вслух, тихо и неспешно. Ади следует за ней, читая про себя с трудом из-за раздражающей мокрой пелены. Мой дорогой Ади, Раз ты все-таки открыл эту шкатулку и читаешь это письмо, то, скорее всего, меня уже нет рядом, чтобы остановить тебя от взлома, любопытный ты засранец. Ади бросает несколько болезненных смешков, Мими — почти истерических. Но да, я делал большую ставку на твое любопытство. И знал, что ты догадаешься о пароле, рано или поздно. Не буду многословным. Главное, зачем я оставляю тебе письмо — я хочу попросить прощения. Прости меня. Прости, что привязался и привязал тебя к обреченному смертнику. Я не смог сдержаться, поступить правильно, по совести. Наверное, в какой-то момент я сам поверил, что в этот раз все может быть по-другому. Твоя безграничная вера и оптимизм перешли и мне. Но головные боли вернули меня в жестокую реальность. Я быстро сообразил, что они означают: момент видения — судный день — приближался, и скоро должен был воплотиться в жизнь. Вам я не сказал об этом, потому что хватит. Хватит с вас лишнего беспокойства за меня. Я четко решил не портить этой новостью только недавно вошедшую в привычное мирное русло жизнь. Но не стоит много говорить об этом. Ади, прости, что я редко говорил тебе вслух, как стал ты мне дорог за это время, как я трепетно любил каждую твою черту. Когда-то ты говорил, что плохо выражаешь свои чувства. Тогда уж я это делаю и вовсе безобразно. Но даже так я надеюсь, что ты мог читать это по моим глазам, наполненным немым обожанием. Ты наполнил мою жизнь смыслом, последнюю ее половину. Дал пустому внутри мотыльку цель, зажег благоговейный свет. Не знаю, когда именно. Возможно, когда подарил мне тот амазонит. Может, он не защитил меня от ночных кошмаров, как ты хотел, но он разжег во мне огонь наяву, спас меня наяву. Я хочу, чтобы и у тебя тоже осталось что-то от меня на память. Я искал на Земле камень, который бы также подходил тебе. С первого взгляда, это должен был быть изумруд, но я скоро понял, что нет — в тот самый момент, когда увидел камень пренита на прилавке (я, кстати, его купил, в отличие от тебя, воришка). Нежно-салатовый, с крошечными бронзовыми вкраплениями — это были твои глаза. Потом продавец сказал, что пренит помогает людям начать новую жизнь и устраняет неприятные воспоминания — и я окончательно определился в своем выборе. Это именно то, что я хочу, чтобы ты сделал — начал новую жизнь. Без сожалений, без самокопания, без вины. Живи за нас двоих, полноценно и ярко. Знай, я всегда рядом. И, когда придет время, мы обязательно еще увидимся с тобой. Передавай Мими, что я ее люблю. И обязательно её береги. До встречи на той стороне, Ади. Люблю тебя, твой Сэми. Руки сжали письмо сильней, почти комкая по краям. Позади него Мими сдавленно всхлипнула. — Твою мать, — слезы вырвались наружу. Он взял в руку одинокий пренит. Даже неограненный, он мог удивлять естественными переливами. Ади преподнес его к губам и ненадолго задержал: «Я тоже люблю тебя». — Иногда мне казалось, что лучше бы ничего этого не было со мной. Что лучше бы я не встретил его тогда и остался таким же раздолбаем, с неразборчивыми перепихонами пару раз в неделю и неудачливым жульничеством на экзаменах. Но сейчас... я смотрю в прошлое и чувствую лишь тепло. Боль, с которой он пришел сюда, почти прошла. Может, этот камень и, правда, работает, в отличие от его амазонита? Он вспомнил лицо Сэми, его улыбку, редкую для многих, но не для него. И вспоминать больше не было страшно. — Вы так много сделали, сами того не осознавая. Ангелы и демоны сдружились, границы почти стерлись между двумя совершенно противоположными сторонами. В крайнем случае, на какое-то время. Именно вы показали, что это возможно, — голос Мими становился увереннее с каждым словом. Она верила в то, что говорит абсолютную истину. — Да, наверное. — Когда-нибудь этот чертов запрет отменят и бессмертные будут вольны сами выбирать свою судьбу, — девушка поднялась с кровати, поправляя одежду. Ади последовал ее примеру. — Мечты-мечты, Мими. — А что? Мне кажется, это вполне себе возможно. — Ты что, глифта выпила перед отъездом? — Иди в задницу. Я чувствую приближение перемен. — Может, потому что мы валим из школы и будем учиться в Аду, недо-провидица? — Ах ты… — Мими словно забыла договорить и подскочила к окну. Будто убеждаясь в чем-то, она проговорила. — Пошли за чемоданами, все начинают собираться у ворот. Ади согласно кивнул. Последний раз окидывая комнату задумчивыми глазами, девушка вышла. Ади ненадолго остановился в проёме. Он засунул руку в карман куртки, где теперь лежал его камень, теплый. Почти, как рука его ангела когда-то. — Спи спокойно, Сэми. Последний раз он тихонько закрыл дверь, неожиданно приятно ощущая вместо пустоты лишь долгожданное успокоение. Мими прошла немного вперед, когда Ади догнал ее. Он должен был попрощаться один. Девушка накрепко сжимала у сердца забранную у Сэми книжку. — А знаешь, можешь смеяться, сколько хочешь, а я верю своему предчувствию. Мы все будем жить в мире, а договор канет в лету. На этот раз Ади согласился с ней, но слишком шутливо, скорее, чтобы просто ее успокоить. Сам он, конечно, в такой расклад не поверит, пока не увидит своими глазами. Девушка опустила голову на книгу, увидев погнутый уголок одной странички ближе к концу — закладка Сэми. Он не успел ее дочитать? На ходу Мими открыла помеченную страницу. Ничего необычного, кроме как еле заметно обведенной простым карандашом фразы: «Все это — правда. И я дождусь тебя на выходе из небытия». Мими волнительно задерживает дыхание. Сердце забилось чуть быстрее, а на лице заиграла ласковая улыбка. «Звучит, как будто ты согласен со мной, Сэми». И эта мысль не просто обнадеживает. Она убеждает Мими окончательно.