Kusamakura

      Это поле казалось бесконечным.       Из всех слов Ив всегда считала «бесконечный» самым абстрактным, и от того — самым бесполезным. Как можно понять бесконечность? Как охватить то, что априори невозможно даже увидеть, оценить взглядом и прикинуть: да, придётся попотеть, но эта дорога мне по плечу. Ведь у всего есть конец, думала Ив, будь то ненавистная лекция, интересная книга или даже моя жизнь. Она, кстати, и вправду только кажется бесконечной, но однажды эту абстракцию ждёт самый что ни на есть прозаичный финал. (И то если повезёт. Героем быть приятно только в мечтах и снах, которые приятно вспомнить, а на деле — нет уж, извините, оставьте нам наши скучные, прозаичные, но относительно безопасные жизни и их финалы.)       Ив шла по полю, не зная, сколько времени она потратила на эту дорогу, выйдя из леса, и впервые понимала: бесконечность есть. И вот она: под ногами, над головой.       Поле дурманило мириадами запахов. Они были не такими резкими, как ароматы большого города, где что ни проходящая мимо молодая парочка, то парфюмерный бутик. Однако их сила была в количестве, в сплетениях с другими запахами, в крепкой связи со звуками. Колосья ржи шелестели, и их тихий шёпот помогал терпкому запаху трав тянуться вверх. Цикады пели, то ли разучивая новый гимн ночи вместе со светлячками, то ли стараясь их перекричать. Ночные птицы изредка напоминали о себе, мгновенно усиливая страх Ив, который всегда был с ней. Ей было очень страшно. Но она продолжала идти.       Небо, усыпанное звёздами, как спина рыжего великана — веснушками, внезапно казалось ниже обычного. Протяни руку, слегка подпрыгни — уцепишься за угловатую Кассиопею и сможешь повиснуть на ней, болтая ногами и упиваясь иллюзией полёта. Метеоры потока Персеид разрезали небо и бесследно исчезали, но успевали напомнить о высоте, о космосе… о его бесконечности. Бесчисленные звёзды, которые Ив прежде видела только на фотографиях, где цветокоррекции было больше, чем правды, восхищали ее и заставляли продолжать путь. Зачем? Она не знала.       У Ив не было спутников, у ее внезапного путешествия — цели, а у ржаного поля и темно-синего неба, разделенного надвое Млечным путём, — конца. Что она надеялась найти? Конец того или другого? Ответы на вопросы, которые страшилась задать себе? Или единый источник сомнений в себе и надежды на то, что ее одиночество всё-таки прозаически конечно?..       Девушка всё отчётливее ощущала тяжесть рюкзака за спиной, собственный вес, сопротивление ноющих ступней при каждом новом шаге. Весь день в пути для не привычного к такому человека — сумасшествие. Ив впервые улыбнулась при мысли, как удивятся друзья, узнав, что она не уехала к дедушке на выходные… а ушла через лес куда глаза глядят, худо-бедно запоминая дорогу, но будучи не до конца уверенной, что доберется назад без помощи благ цивилизации. Пока что телефон, утомленный не меньше, чем его хозяйка, лежал в кармане рюкзака: разряженный и бесполезный тоненький кирпичик, весивший меньше, чем его внешний аккумулятор. Странно, но Ив не тянуло даже подсветить его экраном дорогу, как она часто делала по ночам при коротких ночных вылазках на кухню за водой. Хорошо утоптанная широкая тропа посреди ржаного поля казалась куда более знакомой, чем родная квартира, а страх, вызванный непривычными птичьими голосами, всё-таки был не больше страха людского потока на главной улице города.       — Я устала, — сказала Ив и удивилась тому, как гармонично ее голос вписался в ночную рапсодию. — Наверное, нужно отдохнуть.       Она резко остановилась и огляделась. Что впереди, что позади — везде всё казалось одинаковым. Значит, и не стоит идти дальше. Ив сняла с плеч рюкзак и достала оттуда спальный мешок. Немного помявшись на месте, девушка разложила его на дороге и быстро легла, не забираясь внутрь, только сняв кроссовки и неловко шевеля пальцами на ногах. Левой рукой Ив прижимала к себе рюкзак. Голова девушки лежала на земле, но меньше всего на свете её волновала чистота волос или мелкие букашки, которые могли принять светлые кудри за странно растущую траву, преждевременно пожухлую. Ив повернулась набок и, закрыв глаза, запустила свободную руку вправо, туда, где мирно шелестела на ветру рожь. Пальцы быстро наткнулись на тонкие твёрдые стебли.       — Травы в изголовье, к встрече будь готова… — внезапно прошептала Ив, мгновенно покрываясь мурашками и прижимая правую руку к груди.       Что за встреча может состояться посреди поля ночью? Откуда взялись эти слова, почему подошли к ней так близко, что соскользнули с языка? Почему так сильно бьется сердце и…       Почему так тихо?       Ив тут же осознала, что ветер резко прекратился, забирая с собой негромкие переговоры трав. Цикады смолкли, обрывая песенное состязание со сверчками. Пугающие птичьи переклички растворились в тишине, непривычной настолько, что от нее гудело в ушах, а перед закрытыми глазами пошли разноцветные блики. Но Ив поняла, что дело не только в молчании, свалившемся на ржаное поле: случилось что-то еще. Что-то происходило именно в ту секунду. Девушка открыла глаза и резко села.       Млечный путь растерял свою белизну. Теперь это скопление звёзд, будоражащее целые поколения, сияло бирюзовым, бледно- и ярко-розовым, сиреневым, палевым, лазурным, фиолетовым и мятным — цветами, которые появлялись на тех самых фотографиях, которые предлагаются в качестве стандартных заставок для обоев на компьютере. Свет неба был настолько ярким, что при желании можно было начать читать книгу или неистово делать селфи без вспышки. Ив не верила своим глазам, видевшим эту фантастическую картинку, и ушам, не слышавшим ничего, кроме стука ее сердца, сбитого дыхания, …       Шагов позади.       Ив медленно обернулась, мимоходом успев задуматься, не станет ли это движение самым последним в ее жизни. Телефон мертвецом лежал в кармане рюкзака, а сил у девушки не хватило бы даже для того, чтобы поставить синяк ученику старшей школы.       К ней приближался невысокий – казалось, немногим выше самой Ив – парень, одетый не по-августовски тепло: в тяжелые ботинки, штаны из плотной ткани, клетчатую фланелевую рубашку в клетку поверх чёрной футболки. В его походке — расслабленной: широкий шаг, руки в карманах — не чувствовалось никакой угрозы, но Ив боялась поднять голову и посмотреть в лицо этого человека. Однако он был всё ближе, и любопытство в кои-то веки победило страх. Девушка тут же перехватила взгляд тёмных глаз.       — Ты… — выдохнула Ив.       Девушка хотела спросить «Ты кто?», но личное местоимение повисло в тишине ржаного поля. Потому что Ив поняла, кто был перед ней. Одного взгляда хватило, чтобы узнать в светловолосом незнакомце человека, которого она искала не просто в этом поле. Она искала его везде: в стенах университета, в магазине у дома и в поездах метро.       Перед ней стоял тот, кто снился ей и в этих рваных реальностях смеялся вместе с ней и обнимал так, как никто никогда не обнимал.       Тот, кто был главной причиной не сдаваться, когда не было сил терпеть. У всего есть конец, думала Ив, будь то беспомощность перед лицом трагедии, ссоры с близкими или ожидание нашей встречи.       Небо, сияющее совсем не небесными красками, освещало того, кого Ив всегда ждала.       Парень замер около в шаге от ее спального мешка, будто раздумывая, пересекать ему некую невидимую черту или нет.       — Ты, — повторил он за Ив, — ну, привет.       Его голос не сопровождался потусторонним эхом и звучал вполне нормально: с той самой насмешкой, которая обычно скрывает волнение. Парень поддел носком небольшой камешек и мальчишески пнул его назад. Глухой звук падения подтверждал реальность происходящего.       — Но… как это… — растерянно сказала Ив, опять не в силах закончить предложение.       Парень показал большим пальцем на небо:       — Кажется, там решили сделать нам подарок. Так ты, эмм, не пригласишь меня сесть? Я не хочу разговаривать сверху вниз.       Ив молча подвинулась, и блондин сел рядом с ней. Он пытался держаться невозмутимо, но то, как он беспрестанно дергал коленом, показывало, как ему было непросто.       — То есть ты… — снова начала Ив, но парень ее перебил:       — Зачем говорить очевидное? Кому из нас от этого станет легче?       Он был прав. Никому не стало бы легче, если бы она сказала вслух, что его душа рвалась к её душе, возможно, дольше, чем они жили на этом свете.       Небесные краски становились всё ярче, и Ив могла разглядеть всё, вплоть до мелкой родинки на его щеке. Он был очень красивым. Самым красивым для неё. Настолько, что в разлом миров и в Провидение верилось проще, чем в его красоту.       — Я… рад тебя видеть? — как-то очень неуверенно сказал парень, искоса посмотрев на Ив.       — Я тоже… и я… долго шла сюда, — смущенно проговорила Ив, которая никак не могла принять хоть что-то из микса произошедших событий.       — Вот как? — улыбнулся ей темноглазый блондин. — Я вышел из дома в супермаркет, засмотрелся на луну. Она показалась мне странной: зелёной какой-то. Бах, закружилась голова, я почувствовал, что падаю… и оказался здесь. Значит, ты приложила больше усилий для нашей встречи.       — Как тебя зовут? — жадно спросила Ив, но парень только тряхнул светлой чёлкой.       — Нельзя.       — Что? Почему?! — девушке снова стало страшно. Небо было ярким и светлым, как днем, и без слов говорило о том, что их встреча скоро кончится. В этой спокойной тишине Ив отчётливо услышала и запрет произносить своё имя. Парень снова мягко улыбнулся: они слышали одно и то же.       — То есть я… не смогу найти тебя потом?       Ив даже не поняла, что плачет, пока он не коснулся ее щеки и не стёр пальцем её слёзы. Блондин шмыгнул носом и притянул девушку к себе, обнимая за плечи.       — Вообще-то я обычно не плачу, — попытался оправдаться он, — и бешусь, когда плачут рядом со мной… но тебе можно всё.       Ив вцепилась в его ладонь, слишком холодную для такой тёплой ночи. Пусть ей грозят муками, пытками, смертью, но она не отпустит эту руку.       — Когда небо станет обычным, я вернусь к себе, да? — тихо спросил блондин, всем телом быстро поворачиваясь к Ив. — Я не хочу этого. Пусть небо всегда сходит с ума. И пусть всегда будет ночь.       Он вырвал свою руку из дрожащих ладоней девушки и крепко обнял ее. Точно так же, как во снах. С ее губ сорвался не то стон, не то всхлип, тут же утопая в мягкой ткани его рубашки. Она грезила встречей с этим человеком, выискивала его среди прохожих, давно отчаялась найти наяву… но вот он обнимал ее, по-настоящему; он был живее всех живых и плакал вместе с ней, а она ничего не могла ему сказать, забыв всё, что проговаривала про себя, воображая их свидание; забыв все свои слова из снов. Не могла объяснить ему ни то, как сильно он был ей нужен, ни то, как отчаянно она его любила.       Ив посмотрела блондину в глаза, пытаясь запомнить каждую его ресничку. Она не могла говорить, но очень хотела, чтобы ее взгляд передал ему всё, чем она хотела с ним поделиться. Каждый миг мог быть последним, хотя ей казалось, что это объятие бесконечно.       И он всё понимал, потому что в его глазах отражалась не только цветовая фантасмагория небес, но и любовь к ней. Зачем говорить очевидное? Кому из нас от этого станет легче?       — Ты, наверное, устала, — его голос звучал мягко, почти мурчаще, — давай ты ляжешь и попробуешь уснуть.       — Что?! — воскликнула Ив, но силы ее голоса не хватило даже на слабенькое эхо, — как я могу спать, когда ты наконец здесь?       — А ты хочешь увидеть, как я исчезну?       Ей было нечего возразить. Конечно, она этого не хотела.       — Только если ты ляжешь со мной, — почти не смущаясь, сказала она.       Блондин хмыкнул, опустив глаза:       — Как скажете, мисс…       Ив лежала на боку, почти точно так же, как до этого — целую жизнь назад, когда звёзды ещё были звёздами, — только теперь она обнимала не рюкзак, а высокого щуплого блондина, предплечьем чувствуя его рёбра. Подушкой ей служила не трава, а его рука: ткань рубашки была мягче шёлка для её щеки.       Краски неба начали тускнеть, а палевые полосы некогда Млечного пути уже снова стали белыми.       — Давай закроем глаза, — предложил блондин, вместе с Ив ненадолго посмотрев вверх. Она попыталась возразить, но он ей не позволил.       Это был самый нежный и грустный поцелуй в их жизни. Время остановилось бы, если бы могло, но даже ему не всё под силу.       И Ив всё-таки закрыла глаза, не став настаивать на своих правах. Она знала, что самодостаточность не поможет ей, когда он исчезнет.       — Хочешь, я спою тебе, чтобы ты скорее уснула?       — Ты любишь петь?       — Люблю, но редко это делаю. На работе устаю так, что обычно не хватает сил даже на разговоры.       — Я тоже люблю петь, но лучше тебе этого никогда не слышать.       — Обещай, что в следующую нашу встречу петь будешь ты!       — Ты так уверен, что будет следующая встреча?       — Не пререкайся со мной. Небо уже слишком похоже само на себя.       — Эй! Ты не закрыл глаза! — уличив его в обмане, Ив хотела открыть глаза, но холодная рука легла ей на лицо.       — Я не боюсь, потому что исчезать мне, а не тебе.       Где-то вдалеке очнулся сверчок и ухнула сова.       — Я… я хочу, чтобы ты знал: я…       — Я знаю. Я тоже.       Ив была уверена, что не уснёт. Но его голос у самого ее уха зазвучал колыбельной. Мама убаюкивала ее песнями, но девочка была слишком маленькой для того, чтобы запомнить их. Ив так же не запомнила ни слова из его песни, но знала, что он пел только для нее. Даже уснув, она всем телом чувствовала, что ее очень любят.       А проснувшись, Ив поняла, что под ее головой вновь была лишь трава.       Увидев светло-голубое предрассветное небо без единого облачка и услышав радостное чириканье проснувшихся птичек, она как никогда раньше чувствовала себя несчастной. Теперь пустота приносила ещё большую боль, чем раньше, потому что Ив знала, что может быть иначе.       Ей больше не хотелось узнать, есть ли конец у ржаного поля. Выплакавшись до рвоты, содрав руки в кровь о мелкие камни на тропинке, Ив поднялась на ноги, обулась и как попало свернула свой спальный мешок. Дрожа от холода и спазмов внутри, девушка поплелась назад, но почти сразу остановилась. Ее внимание привлек камешек правильной формы, на который она едва не наступила, но внезапно заметила кое-что очень необычное в нем.       Камешек опоясывала тонкая ярко-бирюзовая прожилка.       Ив подняла камешек и, сжав его в кулаке, поднесла руку к уху. Точно такая же тишина, как та, что была разноцветными небесами.       Ты слышишь? Ты слышишь меня?       Даже если мне придется отказаться от мечты и насиженного места.       Даже если я буду страдать больше, чем теперь.       Даже если я не умею петь так же хорошо, как ты.       Даже если небо никогда не вернёт себе вчерашние краски.       Я найду тебя. Я найду тебя спустя месяцы или годы. Я найду тебя, потому что теперь ты тоже будешь меня искать.       Теперь я точно знаю, что такое бесконечность. И это ты, моя любовь. 05.05.20