Немножко о пицце и одиночестве

В этой жизни Нико не любил только две вещи: взаимодействие с людьми и самих людей. С первой проблемой он успешно справился, закончив школу и продолжив учиться дистанционно, живя в доме сестры, уехавшей в другую страну, а со второй оставалось только смириться. Своё восемнадцатилетние Нико отпраздновал с зашторенными окнами, запертыми дверьми и тортом из печенья и бананов со сгущенкой — такое себе угощение, но большее ему и не требовалось, потому что чтобы купить сгущенку, бананы и печенье нужно было всего лишь сделать заказ в интернете, оплатить картой и, услышав звонок, немного подождать, а потом выйти и заграбастать продукты, оставленые на крыльце. И даже никакой надобности ни с кем говорить. Нико нравилось это затворничество (по крайней мере, так он себя убеждал). Когда становилось уж совсем тоскливо он звонил Бьянке и сухо интересовался её делами. Или, например, открывал окно и смотрел на звёзды, а иногда на дом напротив, казавшийся таким веселым и уютным — оттуда постоянно слышался смех. Он бы и продолжил мирно консервироваться в своей тёмной комнате, если бы не случилось кое-что, а точнее незапланированный звонок в дверь. — Кто там? — настороженно поинтересовался Нико, заглядывая в глазок. — На ваш адрес был сделан заказ, — пояснил курьер, которого не хило так скорежило от голоса Нико. — Я оставлю на крыльце?.. — не дожидаясь ответа, он опустил плоскую коробку на крыльцо и со всех ног ринулся к прислонённому к невысокому забору велосипеду. Нико растерянно взлохматил и без того растрепанную копну чёрных волос, поднял тёплую коробку, вдыхая запах свежей пиццы, и пожал плечами — раз уж такое счастье привалило, то почему бы нет? Распаковав пиццу он был приятно удивлён: пепперони, его любимая. Но это можно было свалить на совпадение. — Даже если у меня есть враги, отравившие её, — (а враги у него определенно имелись), — то смерть никогда не казалась мне плохим вариантом, — решил Нико и запихнул в рот второй кусок.

***

Один раз ошибочную доставку пиццы можно было бы назвать случайностью, но когда дня через четыре, а потом ещё через неделю и ещё, и ещё по его адресу появлялся курьер — это было, мягко говоря, странно. И Нико это бесило. — Кто, дьявол его побери, делает это? — возмущённо спросил он, распахивая дверь, когда курьер в очередной раз остановится возле его дома. — Вы… — Дай мне его номер, — прошипел Нико. Курьер торопливо записал на коробке номер, попятился, выронил коробку и захлопнул калитку. Нико присел, поднял коробку и устало вздохнул: оказывается, источать убийственную ауру довольно-таки утомительно.

***

Весь вечер Нико боролся с собой — добровольно позвонить кому-то было равносильно самоубийству. Ударив себя по щеке, Нико, сердито нахмурив брови, собрался духом и решительно набрал номер. После долгих гудков, показавшихся ему бесконечностью, наконец-то ответили. — Алло? — голос был мягким, тот тип, который хочется слушать бесконечно, и не важно, что они говорят. — Кто ты и зачем заказываешь пиццу на мой адрес? — без обиняков выпалил Нико. Обладатель тёплого голоса помолчал несколько секунд и рассмеялся: — Выгляни в окно. Нико раздраженно цокнул языком и поднял занавеску. В окне напротив его загорелся свет, темный силуэт поднял шторы и распахнул створки настежь — наружу высунулась светлая голова. — Привет, Нико! — Парень помахал ему свободной рукой — другой он прижимал телефон к уху. Нико сглотнул и тоже открыл окно. — Чего ты хочешь от меня? — буркнул он достаточно громко, чтобы парень услышал его. — Чтобы ты был счастливым, — пожал юноша плечами, и свет вдруг внезапно погас, оставив пылающего и растерянного Нико в темноте и полном одиночестве.

***

Самое странное, что пицца после этого не прекратилась — нет, зато к ней прибавились ещё и записки по типу «надеюсь, сегодня ты ляжешь спать вовремя», «не забывай пить воду!», «не ходи босиком» и всё в таком духе. Отвратительно. Не продержавшись и недели, Нико раскрыл окно, набрал уже знакомый номер и поинтересовался: — Какого чёрта? — Я думал, тебе одиноко. — Окно напротив распахнулось и парень, появившийся в нем, подпер подбородок рукой. Нико подавил стон. — Как тебя зовут-то, чудо? — язвительно поинтересовался он. — Уилл Солас, — тихо засмеялся тот. — Я ждал этого вопроса, Нико ди Анджело. Узнавать, откуда Уилл знает его имя, любимую пиццу и о том, что он ходит босиком, Нико не хотелось, так что он саркастично улыбнулся и зашторил окно.

***

Следующие три дня были одним серым туманом, а очнулся Нико только от свежего ветерка, дующего ему в лицо, и голоса Уилла. — Я не ожидал, что ты позвонишь так скоро. — Мне было скучно, — оправдался Нико, отчаянно краснея и совершенно не понимая самого себя. — Скучно или же одиноко? — спросил Уилл. Нико показалось, что хоть они и находятся на расстоянии метров десяти друг от друга, но его взгляд пронизывается насквозь. — И то, и другое, — Нико закатит глаза и добавил: — Но это только сегодня, не смей звонить мне сам. Уилл, со смехом глядящий на него, согласился: — Хорошо. Но учти, ровно через полчаса ты пойдёшь спать — детское время заканчивается быстро. Конечно же, они проболтали до полуночи. Нико и не ожидал, что в нём живет так много слов, а Уилл умеет так хорошо слушать.

***

Нико понятия не имел, как его жизнь пришла к ежедневным диалогам с Уиллом, начинавшихся с «ты не поверишь, какая хрень сегодня произошла». Естественно, звонил Уилл. Они поочередно ругались друг другу на судьбу, семью, учебу и на всё, что только можно; рассказывали истории из детства; советовали интересные книги, — и в конце концов Нико начало казаться, что он никого не знает также хорошо, как Уилла, а Уилл знает его даже лучше, чем он сам. И Нико не был против.

***

Однажды Нико пожаловался, что уже больше полутора лет не пил молочные коктейли. Уилл расхохотался, а на следующее утро Нико обнаружил на крыльце пакетик и записку: «Мальчику-Смерти. С любовью, твой Уилл.». Беззлобно поворчав, он закрепил её магнитом на холодильнике, и тут же пожалел об этом, потому что слова «с любовью» слишком кидались в глаза, а сердце начинало стучать сильнее. Когда он слышал их в последний раз?

***

Уилл извиняющимся тоном сообщил, что уезжает недели на две, и все это время не сможет звонить. — Не скучай. — И не подумаю. Они стояли друг напротив друга, прижимаясь ладонями к стеклу. Нико подловил себя на мысли, что темнота в этом окне будет причинять ему… боль.

***

Намеренно или нет, но Уилл забыл зашторить окно своей комнате, и дни бренного одиночества Нико коротал сидя на подоконнике и разглядывая аккуратный стол со стопкой исписанных тетрадей, полку, заваленную книгами, заправленную кровать и цветы, стоящие в горшках прямо на полу. Интересно, кто поливал их?.. Каждое утро Нико было похоже на предыдущий вечер. И наоборот. Проснулся он от долгого звонка — курьеры так обычно не звонили. Нико закряхтел и потянулся — его режим снова полетел к чёрту, иначе бы он не вырубился, положив голову на руки. Кляня на чем свет стоит, Нико спустился по лестнице, открыл дверь, впуская в дом тепло и лето, и застыл. На пороге стоял Уилл, держа на руках свернувшегося пушистым клубочком пятнистого котёнка. Вблизи Уилл казался ещё более тёплым, а его голубые глаза светились ещё мягче. — Я подумал, что с ним ты будешь чувствовать себя менее одиноким, когда я уеду в следующий раз, — пояснил он, неловко улыбаясь. — Да иди ты, — фыркнул Нико, делая шаг вперёд. И, закинув руки за голову Уилла и обвивая ими его шею, он притянул его к себе и поцеловал.