Расскажи о своих слабостях

      Мэдисан сидела на мягком диване в доме Металов и осторожно касалась губами чуть теплой чашки со свежезаваренным чаем. Внутри что-то тревожно бурлило. Ей было ужасно стыдно из-за случившегося, она чувствовала себя виноватой перед Ди и его семьей, не зная, как лучше извиниться, и что вообще следует сказать, кроме слов благодарности. Ди сидел в кресле напротив и тоже неспешно попивал чай, пытаясь переварить случившееся… На руках все еще осталась это, почти невесомое, ощущение прикосновений от объятий. Под боком крутился Хэви, какое-то время расспрашивая Мэдисан о случившемся, но, через пару минут, перегорев с любопытством, все же успокоился и сел рядом с девушкой.       В комнате так бы и продолжало висеть неловкое молчание, если бы в зал не вошел улыбающийся Глэм с телефоном в руках. — Мэдисан, — обратился музыкант к девушке, подойдя чуть ближе, — я думаю, стоит позвонить твоим родителям и сообщить о случившемся и то, где ты сейчас находишься, чтобы не волновались, продиктуй номер своей ма…. — Нет! — Балерина даже не дала закончить мужчине фразу, как только до нее дошел смысл сказанного. — Не стоит ей говорить… — уже тише добавила Мэдисан, попутно извиняясь за повышенный тон. Ди прекрасно понимал, чем может обернуться звонок отца матери Мэдисан, поэтому преспокойно отставив кружку на придивный столик, обернулся к отцу. — Я сам ей позвоню. — солгал Ди. Он не был уверен в том, что отцу стоит знать о ненависти матери Мэдисан к их семье, поэтому решил подсобить подруге, защищая не только ее, но и свои интересы. Общение с ней заставляло его открывать в себе все больше и больше новых эмоций, он чувствовал растущее тепло между ними и терять это ощущение чего-то родного в момент самого зарождения совершенно не хотелось. Глэм внимательно посмотрел на сына, после чего перевел взгляд на Мэдисан. От столь пронзительного и внимательного изучения своей персоны по коже блондинки пробежали мурашки. Взглотнув и не выдержав взгляда мужчины, девушка виновато опустила глаза в пол. Она знала, почему ее мать ненавидит эту семью. Прекрасно понимала, чем обернется эта история, узнай она о ней. Секунду поразмыслив, девушка решила, что будет более чем честно, по отношению к этой семье и из благодарности к их доброте, рассказать истинную причину столь бурной реакции на просьбу Глэма. — Она не одобрит факт того, что я нахожусь здесь, — старательно подбирая слова, начала Мэдисан. — Почему? — совершенно спокойно уточнил Глэм. В его голосе не было ни злобы, ни презрения, не было осуждения, но почему-то, по телу всех троих подростков вновь пробежали мурашки. — Она… не очень любит вашу семью… — перебирая пальцами, промямлила блондинка, перекидывая взгляд с Глэма на Ди и с Ди на Хэви.       Глэм, чуть поразмыслив, вновь натянул на свое лицо неизменную улыбку и, уже обращаясь к своим сыновьям, произнес: — Дети, оставьте нас с Мэдисан наедине. — Пап, я не думаю, что это хорошая идея. — Хотел было вступиться Ди, краем сознания начиная волноваться за подругу… — Ди, Хэви. Оставьте нас, — вновь повторил музыкант. Больше попыток оспорить отца не предпринималось, и братья поспешили покинуть комнату, свернув на второй этаж. Ну, или сделав вид…       Выдохнув и усевшись на освободившееся кресло, Глэм посмотрел на Мэдисан и как-то уж совсем устало начал их долгий, как он думал, диалог. — Итак. В чем же дело? Мэдисан было неловко. Каждому было бы неудобно объяснять кому-либо, почему его родня ненавидит тех людей, которые тебе нравятся. Так что, набрав в легкие побольше воздуха и переключив свое внимание на темные улицы за окном, блондинка все же начала свой рассказ. — Моя мама… эм… знала, ну или знает до сих пор, я не особо уверенна в этом… Вашу сестру, — каждое слово давалось девушке с немалым трудом. Она боялась как-то оскорбить собеседника, обидеть, сказать что-то, что его разозлит или вскроет старые шрамы, если такие имелись, хотя, очевидно, если он сбежал из дома, как говорилось в том письме, значит, все было не совсем гладко, и на то были свои причины. — Как я поняла, они были неплохими знакомыми, возможно, даже друзьями детства… эм, учились в одной музыкальной школе. Ваш отец, простите, не знаю его имени, преподавал моей матери нотную грамоту или что-то из этой оперы. Темп повествования с каждым словом все ускорялся и вскоре, ее речь превратилась в еле разбираемое тараторенние. Глэм, заметив нарастающее волнение девушки, чуть наклонился к той, покрывая своей ладонью ее плечо. — Все хорошо, Мэдисан, не стоит так нервничать. Все хорошо. Тон Глэма чуть смягчился, от его фраз мурашки больше не бегали, и теперь Мэдисан могла расслабиться, насколько это было возможно в подобной ситуации, и, уже более спокойно и глядя в глаза мужчине, продолжила: — Так получилось, что моей матери ваша семья не пришлась по вкусу сразу, еще в первые дни моего знакомства с Ди и Хэви. Когда я рассказала о них, она чуть взбесилась и всячески старалась убедить меня прекратить с ними общаться, а после, м… помните тот вечер, когда вы пригласили меня на игру в карты? — на лице девушки мелькнула улыбка от приятных воспоминаний. В тот вечер ей было по-настоящему весело. Дождавшись положительного кивка от мужчины, она продолжила. — Я соврала о том, куда иду, сказала, мол, к подруге на чай. Она узнала, что меня там не было, что я была здесь… После заперла в доме, — из Мэдисан вырвался нервный смешок, а руки сами собой начали поглаживать плечи, будто бы тело мерзло, а балерина всячески пыталась сохранить уходящее тепло. — Вот так я оказалась наедине сама с собой. В один из вечеров она забыла папку с документами у меня в комнате, там было письмо, адресованное ей от Вашей сестры…. В общем-то, там писалось о том, как та была зла и напугана, она негодовала о том, что Вы ушли, оставив ее один на один с отцом…       Блондинка замолкла в нерешительности, а после вновь повернулась в сторону окна. На улице уже совсем стемнело, и только слабый фонарный свет освещал узкие улицы меж домами. Глэм сидел молча, внимательно слушая рассказ подростка. Воспоминания о прошлом не особо резали его душу, он уже давно позабыл о всех тех событиях, что успели произойти с ним в том доме, с теми людьми. Хотя, после смерти отца и этого дурацкого завещания воспоминания прокрадывались к сердцу, но… все это давно в прошлом. Уже не важно. Жаль, что те отголоски, влияют на жизнь его детей. Этого он совершенно не хотел. — Ясно. Что же… я понимаю… Судя по всему, раз ты решилась встретиться с Ди, твоя семья загородом? — подвел итоги Глэм, вставая с кресла и подходя ближе к девушке. — Да, она на концерте брата. Мэдисан вздернула голову, глядя на лицо мужчины, на котором, как и прежде располагалась широкая улыбка. За всю историю он серьезнел всего пару раз. Маска это или же настоящий эмоции, девушка не понимала, да и, откровенно говоря, не особо рвалась лезть в чужую душу и разбираться. — Уже слишком поздно, чтобы идти домой. Ты можешь остаться здесь на ночь, если уверена в том, что твоя мать не вернется домой до тебя. — Я… это… — начала было мямлить девушка, но Глэм, жестом руки прервал ее невнятное бормотание и более чем искренне ответил: — Все хорошо. Я бы не хотел, чтобы ты попала в неприятности или упала без сознания в пустом доме. — Спасибо… Я буду рада остаться, — улыбнулась девушка, неотрывно глядя на уходящего в сторону лестницы Глэма.       Мэдисан действительно была рада происходящему. Теперь, расставив все точки на Ё, она наконец-то почувствовала какое-то облегчение. Ее никто не осуждал, не упрекал, не ненавидел, как она уже успела себе напридумать. Все прошло более чем хорошо. — Блин. Я совершенно забыла! — опомнилась блондинка, шлепая себя по карманам джинсов в поисках телефона. На экране смартфона сияло два сообщения от Артура, в которых парень спрашивал, все ли хорошо и дома ли девушка. Рассказывать о произошедшем совершенно не хотелось, Мэдисан не настолько доверяла парню, поэтому ответив краткое «Да. Все окей». Она поспешила вернуть телефон обратно в карман и обернуться на шуршание за спиной. По лестнице спускался Ди. — Как все прошло? — поинтересовался блондин, облокотившись о спинку дивана. — Хочешь убедить меня в том, что вы не подслушивали? — ехидная улыбка появилась на лице девушке. Она бы в жизни не поверила в то, что эти двое преспокойно ушли в свои комнаты по просьбе отца и совершенно не собирались подслушивать их разговор. — Тише ты, — рыкнул парень, прикрывая рот девушки ладонью и оборачиваясь назад, дабы удостовериться, что за их спинами никто не стоит. Убедившись в том, что все в порядке, он вновь обернулся к девушке и, увидев ошарашенный взгляд, поспешил одернуть руку. — Прости. Пойдем. Сегодня ты спишь в моей комнате. Мэдисан немного сконфуженно дернулась. — Не стоит, я могу и на диване, ты не обязан… — Не начинай. Идем. — Буркнул парень, уже разворачиваясь.  — Бу-бу-бу. — Недовольно пробормотала девушка, вставая с насиженного места и догоняя успевшего дойти до лестницы парня.       Комната у Ди была просторной. Стены завешаны плакатами различных групп. Письменный стол. Очень много книг. На тумбе рядом с подоконником располагались различные примочки, среди которых Мэдисан удалось узнать какие-то гайки и… плойка? Девушка не была уверена, как называется эта палка со шнуром. Ее вроде используют для сварки различных предметов. Посреди комнаты стояла двуспальная кровать. — Ну как-то так, — пожал плечами голубоглазый, пряча руки в карманы. Не то, чтобы ему было неловко показывать Мэдисан свою комнату… но какое-то еле заметное волнение он все же испытывал. Не покажется ли ей эта комната слишком скучной? Или чересчур заставленной? Его редко волновало чье-то мнение. Ди прекрасно умел анализировать себя и свои поступки, но почему-то, именно сейчас, ему бы хотелось произвести хорошее впечатление. — У тебя очень крутая комната,— восхитилась блондинка, рассматривая висящие на стене плакаты и постеры. В своей комнате она не могла позволить повесить хотя бы один рисунок или плакат любимой группы. Все тайно купленное пылилась под кроватью или под матрасом, чтобы мама никогда в жизни не узнала об увлечениях своей дочери. Иначе бы разразился скандал. Ведь ее дочь должна всецело отдаваться только балету и никогда не отвлекаться на посторонние вещи, по типу дружбы с «недостойными» или «плохой» музыки. — Спасибо. — В мыслях Ди облегченно выдохнул, а на деле же пошел к шкафу, выуживая оттуда спальные принадлежности, дабы расстелиться на диване. — Ди, а где Виктория? Я ее за весь вечер ни разу не встретила. — Она сейчас со своей подругой по делам. — Ответил парень, не особо помня, куда конкретно уехала его мать. — Ясно.       Девушка аккуратно провела кончиками пальцев по краю кровати, чувствуя какую-то неловкость от нахождения в этой комнате. Ди был ей другом. Хорошим другом. По крайней мере, она старалась себя в этом убедить, не до конца разбираясь в собственных чувствах. Так что, ощущение какого-то дискомфорта, при нахождении в его спальне, было ей не особо понятно. — Что же, чувствуй себя как дома. Если что-то понадобиться, — Начал парень, беря со стола ноутбук и укладывая его поверх одеяла в руках, — я внизу. М…. — парень на секунду задумался, а после, положив все находящееся в руках на стул, вернулся к шкафу, выуживая оттуда белую и потрепанную жизнью футболку с пентаграммой на спине. — Вот, думаю, в этом будет поудобнее спать. Мэдисан чуть неуверенно приняла протянутую ей футболку, а после, благодарно улыбнувшись, проводила парня за дверь. От футболки исходил приятный запах мяты. От Ди всегда пахло мятой. — Так. Стоять, — словив себя на мысли, что думать о том, как пахнет друг более чем глупо, Мэдисан поспешила переодеться.       Ди не был мускулистым или высоким парнем, так что футболка еле доходила до середины бедра. Но решив, что такого размера более чем достаточно для пижамы, Мэдисан вернулась к кровати укладывая сверток из своей одежды на стул. Девушка решила, что укрываться чужим одеялом будет очень наглым решением с ее стороны, так что она легла поверх надкроватного пледа, укрываясь другой его стороной, и уложила свою голову на одну из подушек.       Засыпала блондинка с мыслью о том, что от белья пахло мятой и железом, как бы странно это не звучало.       Ди спокойно лежал на диване, залипая в экран ноутбука примерно до двух ночи, пока тот яростно не запищал, оповещая о том, что аккумулятор разряжен, и было бы неплохо его подзарядить.       Ди поозирался по сторонам в поисках зарядки, но вспомнив о том, что забыл ее в своей спальне, раздраженно выдохнул и тихо чертыхаясь, поспешил в свою комнату. Тихо постучав в дверь и не услышав никакого отзыва, парень тяжело вздохнул, отпирая дверь. — Прости, Эд, я зарядку забыл, — шепнул тот, заходя внутрь. Мэдисан мирно сопела, пуская слюни на одну из подушек парня и кое-как закутавшись в плед, что обычно прикрывал кровать. Плечи и ноги были оголены и казались ужасно худыми, хотя местами и замечались линии крепких мышц. Где-то при свете луны, нещадно пробиравшемся в окно, можно было разглядеть синюшные вены. Ди с секунды рассматривал девушку, после одернул себя, не допуская лишних мыслей в голову. Он тихо подошёл к другой стороне кровати и накрыл девушку одной из сторон одеяла. Всяко теплее, чем какой-то плед. После этого парень взял в руки лежавший на столе провод и поспешил выйти из комнаты. Как только он начал закрывать дверь, со стороны девушки послышалось совсем тихое и еле разборчивое «Спасибо». Парень улыбнулся, почувствовав, как по телу распространяется тепло и чувство спокойствия. — Спокойной ночи, Эди.