Зелье Отречения

Ноябрь 2010 Серые каменные стены отделяющие кабинет Заклинаний от коридора. Конец четвертой пары у четвертого курса Гриффиндор-Слизерин. Галдящие ученики и волшебники на древних и не очень полотнах. Движущиеся лестницы в далеке. Юнги все равно где, но он должен принять горизонтальное положение.  — Назови хотя бы одну причину, почему я должен тащиться с тобой? Мин Юнги — потомственный волшебник с Кореи, жалел, что не так давно решился бунтовать. Нет, он не жалел уничтоженных отношений с семьёй. В конце-концов свой долг перед родом бывший брюнет выполнил: получил мастерство до совершеннолетия. А после, почувствовав запах свободы, пустился во все тяжкие. Музыка, маггловские клубы, маггловская краска для волос… Увидел бы кто его с тех повернутых на чистоте крови старикашек — инфаркт бы хватил, что никакие колдомедики не спасут. А сейчас… Слизеринец недовольно сверкает лисьими глазами из-под челки. Но взгляд, обещающий смерть от авады, не пронимает широкоплечего гриффа рядом. Мин жалеет, что решился вписаться в их компанию. Приняли его радушно, по крайней мере Хоби, а с Намджуном они сошлись (спелись?) на любви к маггловской музыке, а точнее репу. А дружба между Гриффиндором и Слизерином… Они с Джином бесят друг-друга, но не враждуют. Это и есть она?  — Я твой хён, прояви уважение. И теперь ты не один, а с нами, поэтому должен пойти со мной.  — Ничего я тебе не должен, хён, — скривившись произнес Юнги перед тем, как на него кто-то сзади навалился.  — Мы знали, что Юнги-хён не прийдет сам, потому пришли сюда. Прости, Сокджин-хён, но я уверен, что он не станет никого слушать. Особенно гриффа, — высокий равенкловец улыбнулся демонстрируя ямочки на щеках. Ким Сокджин надул щеки, поджал губы и отвернулся. От всегда так, выловить эту скользкую змейку ему не удавалось, хотя только у него со всей компании есть совмесные уроки с ним. Единственный раз, когда Мин (не совсем) пришел на их посиделки без компании младших, был дня три назад, тогда обозлившейся хён Мобиликорпусом доставил бунтаря на место. А как по другому? Слова к нему — как горохом о стену.  — Ну, хён, не обижайся, — вес со спины Юнги переместился на гриффиндорца. И имел вес волосы, цвета клубничного варенья, и солнечную улыбку. Хосок обратил все внимание на себя, задушив на корню возможную ссору. Он знал, что удержать стороптивого слизеринца в их компании будет тяжело, но сложности не пугали хаффла. Он смог урегулировать отношения между Намджуном и Сокджином, список общего между которыми обрывается на любви к Ким Тэхёну — младшенькому родственнику обоих. В начале, Чон даже сочувствовал незнакомому малому: по тому, что он наблюдал, у старших был нехилый братский комплекс и помешательство. Но все оказалось не так плохо, как он надумал. Сейчас, когда он уже как два года общается с Джином и три с Джуном, то такой рьяной привязанности к Тэхёну давно не наблюдалось. Если тех двоих нужно было подтолкнуть к разговорам, то с Юнги все сложнее. Но Хосок не будет Хосоком, если они не подружатся. Да и сам Чон иногда чувствует себя лишним присутствуя при разговоре двух Кимов. А это хорошая мотивация. Аудитория на третьем этаже встретила компанию привычной обстановкой: немного пыли, компактно выстроены у стены парты, разбросанные подушки, лучи закатного солнца из узких окон. Большой ковер с подушками и диван. Без домовых эльфов не обошлось. Когда все разместились в этом уголке уюта Намджун вручил каждому по паре книг, доставая их с школьной сумки с чарами незримого расширения.  — Нахрапом овладеть патронусом не вышло, тогда используем старый проверенный способ: разобраться и исполнить. Юнги и изогнутой бровью смотрел на обложку маггловской книги «Как поймать счастье», следом шла «Путеводитель по Миру Воспоминаний». Во что он ввязался?  — Начнем с теории, — равенкловец обвел всех присутствующих тяжёлым взглядом, чуть дольше смотря на громко вздохнувшего Хоби. — Почему патронус имеет серебристо-белый цвет? Ребята уставились на него ошалевшими взглядами говоря…  — Откуда нам знать?!  — Потому, — младший Ким горестно вздохнул и продолжил, — Что Патронусы — это счастливые воспоминания. А воспоминания серебреные. «Логично» — ситуация начала прояснятся. По крайней мере, книги про счастье и память казались обоснованными. Не то, чтобы он не знал, что патронус — воплощение счастливых воспоминаний, но принцип работы заклинания стал намного понятней: извлечь воспоминания, направить их и, через палочку, сформировать. Скрыв глаза за мятной, убитой маггловской краской, челкой Мин начал смотреть на книги в руках других, но рассмотреть названия не удалось — слишком далеко он разместился: аж на краешке ковра, сев на подушку.  — Но почему патронус не обретает форму, если воспоминания недостаточно счастливые — Подал голос Сокджин, задумчиво крутя в руке палочку.  — Не знаю, — Намджун снизал плечами. — Я не всезнающий. Возможно, суть в словесной формуле. Она может «отсеивать» неподходящие воспоминания. Ведь суть патронуса — квинтэссенция счастья. Я не в курсе.  — Экспекто патронум! — Мирно лежащий на ковре Чон сделал пас и, направив палочку в потолок, выговорил заклинание. Ничего не произошло. Все молча смотрели сначала на застывшую в воздухе руку, а потом на место, где она была. Напряжение нависло тучей над компанией. Книги лежали рядом в закрытом виде. Сокджин поднялся с дивана и повторил за Хосоком. Ничего.  — Но ведь хоть тучка должна появиться. Возмущение было встречено тяжёлыми напряжёнными взглядами. Мин взглянул на потёртые обложки у своих ног и достал палочку. Счастье? Раньше Юнги бы взял воспоминания с детства, где он беззаботно веселиться с родителями. Но сейчас… Родители не такие святые, как казалось раньше. Картина маггловского андерграунд-клуба предстала перед глазами. Безвкусная музыка полутьма разрезаемая цветными лампами. Много людей… А если… Первое выступление в конце апреля, прямо перед отъездом в школу? Толпа не кажется такой раздражающей. Она кричит поддерживая, а Юнги зачитывает одну из написанных на родном языке рэповых композиций. Тогда, в тесноте. В небольшом подвале он почувствовал себя живым и счастливым человеком.  — Экспекто патронум, — из палочки вырывается облако серебристых нитей и растворяется в воздухе.  — Ну вот, Юнги-я такой гений, что и без нас справится может… — резкие слова грифф, как всем показалось, сказал только для галочки, что вызвало общую улыбку, разрядив гнетущую атмосферу. Слизеринец улыбнулся уголками губ, но спустя минуту уже весело засверкал деснами.

***

Начало июня 2011  — Готовы поработать? Время подготовки к экзаменам. Намджун сверкает энтузиазмом. Остальные напоминают ходящие трупы. На замену аудитории на третьем этаже пришел берег Черного озера. С всеми вытекающими отсюда проблемами в виде гулящих студентов, гигантского кальмара и порывов старших и Хоби искупаться. Юнги лениво повалился в тени раскидистого бука, что, казалось, стоит тут со времён самих Основателей. Сокджин сел рядом, время от времени, случайно, прикасаясь к чужому плечу. Хосок разлёгся, занимая почти все оставшееся покрывало и раскинул конечности в разные стороны: начало июня выдалось теплым и даже в повседневной одежде, не включающей черную, по умолчанию жаркую, мантию, было невыносимо душно.  — Ага, готовы, — хмыкнул Мин доставая палочку. По воздуху с независимым видом прошёлся грациозный короткошерстный кот. Зверь прошёлся вокруг младшего Кима притираясь боком, будто требуя ласки, и не задерживаясь, с гордым видом миновав, жаждущего потрогать неосязаемого кота, Чона. Достаточно приблизившись к создателю патронус прыгнул ему на грудь растворяясь.  — Выпендрёжник, — весело прокомментировал Джин. За представлением наблюдали отдыхающие студенты и сейчас шептались об одной из самых странных компаний в школе. Все иностранцы, все корейцы, все чистокровные… И все учатся на «отвали», но показывают прекрасные результаты. А ещё часто что-то ломают и попадают в больничное крыло. Но это так, мелочи.  — Экспекто патронум, — из палочки Чона вылетело белое облачко. Похожее на то, что поначалу выходило у слизеринца. Круглое.  — Хён, у тебя патронус — печенька. Кимы сбоку начинают хохотать, а хаффл еле сдерживает смех. Серебристая тучка и в самом деле похожая на кругляш печенья с ручками.  — Ага, назову его Шуки, — сориентировался слизеринец. — У всех животные, а у меня печенье. Я настолько гениален, что ни одно животное не может показать это. Выдав подобный бред он тоже засмеялся.  — Намджу-у-ун, какое воспоминание ты используешь? В отличии от Хосока, который использует самые разные варианты, но выходит не больше тучки, Намджун вызвал свою коалу с первых десяти попыток. Даже быстрее Юнги, но только на час.  — Не скажу. Это личное. Ты сам не захочешь говорить, когда найдешь ту самую ситуацию. Зимние каникулы. С Хогвартс-экспресса их встречает Тэхён с матерью, которая, под белы ручки не терпя возражений, переносит в коттедж. На утро тридцать первого именнинник ТэТэ, которому исполняется девять лет, всех будит и, сверкая квадратной улыбкой, бегает повсюду. Парни злятся скорее номинально, даже взлохмаченный после сна Мин, а Хосок так вообще присоединяется к весёлому шествию. Немного позже голубоволосый мелкий, что берет пример не с того хёна, красит заклинанием волосы Юнги в темный холодный каштановый цвет, а волосы Сокджина в лиловый. Пока жертвы спят. Слизеринец опять ругается не всерьёз и ходит с такой шевелюрой, не сильно то и жалуясь. Так, иногда, для галочки. А Джин возмущается, хоть ни не долго, но ходит до конца каникул, перекрашивая пряди уже в туалете вокзала. Ведь поехал бы с такими в школу. Если Ким расскажет, о том, что все воспоминания связанны с друзьями, ТэТэ и той зимой, то его засмеют. «Ишь какой сентиментальный.»  — Ну-ка, — Джин с выражением просветления машет палочкой выговаривая заклинание. Сначала кажется, что снова облако, но нет. Альпака. Пушистая альпака. Старший Ким начинает хохотать с красными щеками. — Назову тебя ЕрДжей. Это как Джин, только ЕрДжей, — успокоившись говорит он и пасом развеивает заклинание. Все они немного сентиментальные. Хоть и не понимают, и никогда не признаются.