"они"

the beginning of the end — klergy & valerie broussard

они вдвоем здесь заперты, в этом слишком маленьком пространстве для них двоих. хочется выбраться, разбить реальность на мириады осколков и пойти по ним, сбивая стопы в кровь. их связали, насильно притащили за загривки и посадили на цепь. они пытаются уйти, ломают ногти о звенья и мечутся из стороны в сторону. саске шипит, словно только вылезшая из-под земли ядовитая гадюка. обвивает руки наруто, ее запястья, грудную клетку, ребра хрустят все громче, а змея ползет к шее, оставляя свой след. наруто в ответ щурится и скалится, будто лиса перед мелким кроликом. и смотрит-смотрит-смотрит прямо на бледную шею, все хочет впиться зубами и до крови, выпить до последней капли. они — брошенки, они никому не нужны, кроме себя. они бегут ночью прямо в лес на озеро и сияют там, луна со звездочкой в ненависти ночи. они существуют только для себя. она — сосуд без демона внутри, потому что вот он, давай, посмотри на меня. саске — последний из клана с алыми, кровавыми, проклятыми глазами. она — тупое оружие деревни, подчиняющееся приказам только последнего учиха, только из-за пары глаз он кому-то еще нужен. каждый ебанный день они одни. они предоставлены себе, их внутренности предоставлены только их телам, их сознания только друг другу. из-за этой зависимости в друг друге они ненавидят себя, но не могут уйти. наруто не выживет, если не станет саске — демонов нужно убивать не колеблясь. саске выкинут сломанным в первой же подворотне без наруто — никому не нужен кукловод без кукол. они существуют в симбиозе, смотря на жизнь через тонкую призму. у них на сетчатке выгорает солнце. они питаются страданиями, потому что ничего другого им не показали, их не научили. они развлекаются: убивают по-своему, оригинально. они не знают той счастливой жизни, о которой пишется в сказках, потому что они — третьи персонажи после пятых. одна комната похожая на коробку, неделя без убийств, тропинка к озеру и сдерживающие печати огромным слоем — их жизнь, и они живут там, где им позволили, не сдерживая себя. постепенно убийство врагов становится необходимым, потому что это — единственная свобода, и им не хватает этой свободы лишь раз в неделю — они избивают друг друга по лицу, по ногам и предплечьям. они слушают хруст, а потом зализывают свои раны в комнате пять-на-три. и лишь ночью, в полную луну наруто — девочка-солнышко, девочка-звездочка, девочка-из-нахуй-никому-не-нужного-пророчества. и лишь ночью, рядом с сияющей звездой саске — мальчик-гений, мальчик-красавчик, последний-из-великого-блять-клана-от-которого-хотели-избавиться. они ложатся рядом, он делится ядом, она зализывает раны. они царапаются, хотят выбраться из никому не нужной клетки и находят успокоение лишь друг в друге. они избивают, они ломают, они лечат, они целуют.  — ты знаешь, что мы безумцы? наруто долго, хрипло, настолько душераздирающе и безумно смеется, прямо до слез, что саске знает: этот мир сгорит дотла.  — о да, и мы в конец ахуели! не правда ли? саске скалится и шипит, по-доброму в эту ночь. они кусаются, выпивают друг друга до самого дна, до последней капли. наруто рисует фуины кровью саске, а он поглощает чакру кьюби. они — одно целое, они — симбиоз, повязаны на крови, чакре, смерти. шинигами уже готовит колыбель для своих любимых детей. они родились в один день, когда мир содрогнулся, испугался силы и возможного безумия. что ж, теперь вот оно, наслаждайтесь. сегодня ночь, когда девочка-солнышко и мальчик-гений последний раз танцуют на водной глади.  — теме, поймаешь меня? — иди нахуй, добе. они хрипло и протяжно смеются, они долго живут и все время умирают. сейчас они до безумия счастливы. этот мир, этот хрупкий сахарный замок захлебнется и растворится в их бурлящем коктейле безумства и ненависти. они клянутся под полной луной.