Hassliebe

       — Мишель, я так больше не могу! — взревел Паркер, вламываясь в помещение музыкального клуба. Он был весь взъерошенный, от того так и разило злостью за метр, для полной картины оставалось в сопровождении приделать звуки грома и дождевые тучи над головой вместо давно просранного им же нимба. От неожиданности девушка выронила на пол свои барабанные палочки, больно стукаясь ногой об аппаратуру с характерным «Ой», потирая ушибленное место на ноге. Подняв донельзя возмущенные глаза на Паркера, та быстро сменила свой гнев интересом, потому что Питер вновь был зол. Раньше девушка мечтала увидеть злого парня, который всегда был вполне себе непоколебим, а теперь, когда та видит его таким каждый день, остается молится, чтобы он успокоился. На самом деле, Питер был таким только с Мишель, и весь день абсолютно не подавал виду, но иногда вулкан просто взрывался, тогда все и были в пепле. Первой под удар всегда попадала Мишель, потому, отложив все свои дела в сторону, та принялась слушать очередные гневные высказывания в сторону Старка, проклятия, угрозы и прочий арсенал, на который Пит был вполне себе способен. Девушка даже ведь и не сомневалась, что речь пойдет о Тони, потому что тот о нем только и трепещет последние пару дней, когда принял решение дать шанс. Теперь жалеет об этом на всю свою истерзанную душу.        — Он! Да я! Да мы! Ты! Это ужас! — парень носился по всей площади комнаты, а Мишель лишь лениво наблюдала за его возней, слово за маленьким ребенком, дабы он только не сунул пальцы в розетку. Парень будто бы пыхтел: его лицо покрылось красным румянцем, скорее, от злости, он загнанно дышал и вечно пинал бедный воздух, пытаясь связать два слова в предложение, но кроме возмущенных местоимений у того ничего не выходило.        — Да-да, Старк плохой, а ты хороший, — Мишель устало зевнула и эта фраза вроде бы кое-как успокоила Питера. Не на долго, как было ясно спустя пару минут.        — Сижу я на паре английского, — начал свой рассказ Питер, на что Мишель только попыталась сделать вид, что ей есть до этого дело, — а тут — бац! — парень всплеснул руками, — в дверь стучат, и заходит курьер! Говорит: «Кто тут Питер? Питер Паркер?» — он попытался изобразить голос немолодого, по всей видимости, курьера, и продолжил, — ну я говорю, мол, я. Так он заносит вот такой букет красных роз! — Пит показал руками внушительный размер букета, буквально провизжав последнюю фразу и схватился за волосы руками, оттягивая и так донельзя непослушные кудряшки вниз. От размеров показанного Питером букета даже Мишель приоткрыла рот, — так я сразу в ступор. Спрашиваю: «От кого?». Ответ все тот же: «Некий ТS»! Угадай с трех раз, кто этот некий мать его поклонник?! — под конец рассказа Питер уже шипел от злости, то сжимая, то разжимая кулаки, — как же я его ненавижу!        — Ты допустил целых восемь ошибок в слове «люблю», — исправила того Мишель с умным видом. Питер резко повернулся к ней, от чего та подумала, что парень непременно убьет ее прямо сейчас или пульнет что-нибудь достаточно тяжелое, чтобы девушка никогда больше не очнулась, но на свой страх и риск продолжила. — Сам посуди, только о нем и верещишь! «Тони то, Тони сё», — пародировала голос Питер Мишель, на что тот лишь гневно выдохнул, — и как бы ты не старался убедить себя в том, что это так называемая «ненависть» в твоем понимании, я тебе все равно не поверю, — Мишель закинула ноги на барабан. Что что, а Питер не хотел ее убить — это уже радовало до чертиков.        — И что ты мне прикажешь делать? Это третий букет за два дня! За два! Дня! — Питер выделил интонацией последние слова, намекая, что это выходит за рамки дозволенного.        — Если я скажу тебе потрахаться с ним, ты же пошлешь меня к чертям, ведь так? — скорее, Мишель задала риторический вопрос.        — Иди к черту, Мишель, — саркастически улыбнулся Паркер, показывая ей третий палец.        — Ты сказал, что у него есть шанс, верно? — Питер утвердительно кивнул, — вот. Так и что теперь? Сколько будет длиться этот шанс? Не думаю, что у Тони терпение резиновое, рано или поздно он разложит тебя на столе вне зависимости от твоего решения, только вот к тому времени, ты должен будешь определить, хочешь ли ты, чтобы это доставило тебе удовольствие.        Питер свел брови в переносице, вроде, немного задумавшись.        — Хорош ломаться. Неужели Тони тебя вообще не возбуждает? — девушка усмехнулась, а Питер, кажется, подавился слюной, принявшись судорожно откашливаться.        — Не то чтобы... да дело вообще не в этом! — он всплеснул руками, с характерным звуком падая на диван. Тело слегка отпружинило, а затем его поглотила мягкость дивана, — и что я ему скажу? «Тони, ты меня возбуждаешь, давай перепихнемся?». Или лучше «Тони, ты меня очень сильно бесишь, но нравишься, пойми и прими меня, давай встречаться?».        Мишель прыснула, меняя положение ног.        — Не совсем так, но для начала попытайся сделать хоть что-то в его сторону. Что-нибудь приятное. Он только и делает, что обхаживает тебя, а ты? Ты ломаешься, — девушка приподняла уголки губ, смотря ровно на Питера. Парень лежал на диване, глядя в потолок. Он явно плотно задумался о чем-то насущем.        — Я культурно ломаюсь, даже не так часто обзываю его придурком, чем обычно. Я считаю — это уже достойно похвалы, — сказал Пит, переворачиваясь на другой бок.        — Как знаешь, но если ты просил совета в своих завуалированных обзывательствах, я сказала. Дай Тони намек, что он тебе не безразличен. Не безразличен же? — Мишель приподняла бровь в немом вопросе, а Питер лишь задумался.        — Я не знаю, — парень устало выдохнул, — он меня раздражает, но я… я не могу без него. Понимаю, что если однажды проснусь утром, не увижу его под своей дверью, то буду расстроен. Понимаю, что если он однажды откажется от меня… я не вынесу, наверное. Просто не смогу смирить с этим, что… что его не будет рядом. Это будет сложно, — парень накрыл лицо руками, шумно дыша. Мишель правда не ожидала такого выплеска эмоций от парня, потому была немного шокирована. Она видела, как ее равнодушный, несносный друг меняется в точности до наоборот. Усмехнувшись своим мыслям, та быстро скинула ноги с барабанов, начиная отбивать ритм. Питер только лежал на диване, думая о их разговоре.

***

       Тони в очередной раз провожал его с пар до комнаты, хотя апартаменты Старка были вообще в другой стороне. За неделю это стало привычным, то, что он уделяет столько времени Питеру, а сам парень лишь делал вид, что то ему совсем не нравится. Как же могло не нравится то, что Паркер каждое утро получал вкусное кофе прямо из Старбакса, милые пожелания хорошего дня? Тони провожал его на пары и репетиции, всегда одаривал самым прекрасным взглядом, веселил, когда настроение Паркера падало, а падало оно часто, особенно, когда тот был раздражен. Свои чувства парню было весьма трудно понять потому, что он толком никогда и не любил. Не любил настолько сильно, чтобы готов был давать человеку всего себя. Может, излишняя стервозность была взята из защитной реакции, когда Пит просто не хотел никому доверять свое сердце. А зачем? Ему, в целом, неплохо жилось наедине с собой, без страха того, что его сердце нещадно разобьют.        — О чем задумался? — спросил Тони, с нежностью смотря на Питера. На него даже Мэй так не смотрела.        — О твоем убийстве, — саркастически улыбнулся Питер, одарив Старка в прямом смысле убийственным взглядом.        — Как мило, ты думаешь обо мне, — воодушевлено проговорил Тони, ей-Богу, его глаза засветились от счастья. Того не смутило даже факт того, что парень планирует убийство — только лишь то, что в этом всем промелькнул он сам.        Они подходили к комнате Питера, когда парень все-таки решился задать столь волнующий его вопрос, который бы несомненно определил все последующие действия их пары в целом да и самого Питера. Ведь Мишель же была права, что рано или поздно все таким образом кончится, как девушка и предсказывала. Оставалось только лишь подтолкнуть Тони к действиям. Но, честно сказать, Питер не хотел его терять. Не хотел, чтобы это прекращалось, да и тем более не хотел, чтобы Тони в один момент ушел и больше не появлялся, одаривая все теплом и позитивом вокруг. Одаривая сердце Питера теплом.        — Ты меня просто хочешь, или я действительно тебе нравлюсь? — Пит резко развернулся, взглянув в глаза Тони. Он остановился, смотря на парня чутка вверх, ведь Старк был значительно выше самого парня. Его улыбка сошла с его лица, и вмиг тот принял серьезный вид. Тони взглянул прямо-таки в глаза Паркера, сосредоточившись на ответе. Глаза, такие красивые глаза… Питер очень любил в них смотреть. Невероятно сильно обожал в них смотреть, а еще больше утопать. С головой и без остатка. Да и вообще, Старк не ожидал такого резкого вопроса таки в лоб, поэтому немного завис.        — Нравишься, — спустя пару мгновений ответил Тони, немного продрогшим голосом, — ты изначально был таким противным, что зацепил меня как только я тебя приметил. Хотел проучить, но… ты классный. Хоть и обзываешься вечно, как колючка, но я думаю, что смог бы тебя полюбить по-настоящему сильно, — Тони говорил это все от души, искренне и честно, Питер видел то, что это было от самого сердца. Видел это в глазах Тони, видел то, как он старается, видел то, как он дарит чуточку своей души прямо сейчас, даже не жалея об этом. Ведь Питеру и никогда, толком, не признавались в любви. Он не отрекался от нее, но просто жил без нее. А теперь. теперь он не хочет отпускать любовь из своей жизни. Не хочет, чтобы она уходила. В его замерзшем сердце что-то тронулось, кольнуло, и будто бы глыба откололась от ледника и пустилась в свободное плавание, с загробным треском и могучим звуком, который был чересчур глубок и просто завораживал. Он… он был просто тронут и предельно шокирован тем, что Тони не просто его хочет. Он его любит… он… он его ценит. Он уважает его, как человека и даже… может полюбить по-настоящему сильно. И Питеру хватило того, что кто-то готов бороться до самого конца. За него. За его сердце.        — Я и не надеялся на взаимность, но даже был бы рад просто узнать тебя. Да и за это время узнал достаточно, чтобы осознать, что ты мне нравишься по-настоящему сильно, — продолжил Тони, а Питер его даже и не слушал. Все мысли крутились только вокруг первого признания, самого искреннего и честного. Он смотрел на Старка самым влюбленным взглядом во всем мире, сам того не осознавая. Понимая, что человек перед ним… его жизнь. Вся его гребаная и несчастная жизнь, все в нем, в нем одном… и он просто понял, что любит Старка. Не спрашивайте как, но эта мысль просто пришла тому в голову, появилась и больше не хотела исчезать. Никогда не хотела исчезать и не исчезла бы, потому что Питеру показалось, что он любил Старка всю свою сознательную жизнь. Любил его с самого первого момента, как увидел в окружении друзей и встретился взглядом; любил с самого первого момента, как случайно коснулся его; полюбил еще сильнее, когда тот устроил флирт и бесился потому, что это Тони Старк. Что все его девушки на одну ночь, что он простой бабник и бесился потому, что считал Питера очередной жертвой. Просто ненавидел до дрожи в коленках всегда принимая эту ненависть только за ее же саму. А это всегда была любовь под мантией невидимкой, пряталась и ждала именно этого момента, чтобы выйти наружу. Пряталась, будто бы собиралась устроить вечеринку сюрприз и в один момент радостно выскочила и захлопала в ладоши, радуясь, как маленькое дитя.        — А я… я хоть немного нравлюсь тебе? — Тони взглянул на него из-под самого лба, робко заглядывая в глаза Питера. А он даже не думал над ответом, прежде чем приникнуть своими губами к Тониным, одними губами прошептал:        — Я обожаю тебя, дебильный Старк.        Сначала поцелуй был робким: будто бы пробуя и изучая друг друга, те бродили пальцами по лицу и телу, обшаривая рот языками, соприкасаясь ими же в неком ритме, из-за которого земля уходила из-под ног, и словно бы Питера окатили кипятком из ведра: тело вело, было неимоверно жарко и слишком много одежды, просто донельзя много на одном человеке, бросало то в жар то в холод, особенно негромкий стон сорвался с губ Паркера, когда Тони почти что с рыком впился своими пальцами в его ягодицы, заставляя обвить ногами талию, грубо прижимая к стенке. Питер фактически держался лишь только на Старке, и даже не беспокоился о том, чтобы быть замеченными или просто упасть. Он знал: с Тони можно взлететь куда угодно, при том никогда не упасть. В этом и суть нашей жизни, найти того, кто будет держать тебя достаточно крепко, а если и падать, то чтобы было не страшно и не больно, сразу в объятия человека, чтобы снова взлететь еще выше.        Беспорядочные движения, мысли, поцелуй, который перетек в более страстный и дикий: руки, Боже, эти руки, которые были буквально везде. На пояснице, ловко поднимаясь вверх по позвоночнику, считая пальцами позвонки, ловко забирались под футболку, Питер ровно насчитал шесть кубиков и сплошные мышцы, от чего, кажется, даже замурчал от удовольствия и улыбнулся в поцелуй. Губы Тони были невероятными: мягкими, припухлыми, сладкими и восхитительными, в то время как сам Старк попросту наслаждался этим запахом и моментом, которого ждал столь долгое время. Ждал и не хотел упускать ни секунды мига, в котором может делать с его мальчиком все, что душе угодно. А тот даже за и вовсе не против.        Возбуждение разливалось внизу живота потоком жгучей лавы, в голове мелькали вспышки, словно вообще тело Питера превратилось в сплошной вулкан, горячий и загнанно дышащий. Это ощущение не приносило дискомфорта, наоборот: ему было просто невероятно хорошо, и не хотелось самому парню, чтобы сейчас Старк отпускал его и просто уходил. Он не хотел его никогда терять, только сейчас понимая эту совершенно простую правду.        — Тише, сбавь обороты, Питер, — прошептал Тони, отстранившись от таких манящих губ Паркера. Они были красными, немного припухшими, но имели настолько чертовски соблазнительный вид, что Тони был готов вновь и вновь их целовать, дабы сейчас получить совершенно дезориентированного парня, в потоке эйфории который просто закрыл глаза и загнанно дышал. Старку, само собой, не хотелось его отпускать… Из объятий, поцелуя, рук и самого себя, но если бы это сумасшествие двух жаждущих тел продолжилось, несомненно, Тони бы просто взял его в коридоре у всех на виду.        Потому, когда Пит просто обессилено уткнулся Старку в шею тяжело дыша, Тони лишь сильнее перехватил его ягодицы, неся в комнату Паркера, до которой те так и не дошли.        Уже там Тони попросту кинул тушу Питера на кровать, когда тело того мягко отпружинило среди белых простыней и мягких одеял. Благо, кровать была достаточно большая, чтобы хоть как-нибудь развернуться, а уж тем более для того, чтобы уместить на себе два разгоряченных тела. Тони лишь слегка взъерошил волосы, медленно стягивая с себя рубашку а после оставаясь в одной лишь футболке, но и так вскоре полетела к чертям. Питер приподнялся на локтях, заинтересованно обводя взглядом все тело Старка: оно было вполне себе рельефным. Крепкие мышцы, смуглая кожа, небольшая россыпь родинок, самое прекрасное и подтянутое тело, от чего Питер осекся, а не пускает ли он вообще слюни?        Желание ощутить крепкое тело рядом отдавалось сладостной тягучестью внизу живота и налившимся кровью членом, который больно упирался в ширинку застегнутых штанов. Старк подходил к тому осторожно, локомоторными движениями, словно тигр, который готовился к прыжку. Ведь действительно, сравнить Старка с тигром было просто гениальным сравнением: тот был абсолютно таким же в своей грации и мощности. Тони буквально навис над Питером, который с локтей переместился полностью в лежачее положение, всматриваясь в одни лишь глаза Старка, глубокие, чистые. Идеальные. Тони медленно припал к шее парня, будто бы вылизывая ее: кусал, целовал, дразнился. Мокрым языком проходился от начала ключиц до конца мочки уха, заставляя толпы мурашек пробегать по его коже. Целовал, ставил красные метки, но Питеру было все равно на видные потом засосы, лишь только бы Тони да и побольше. Он тихо постанывал под парнем, чувствуя горячее тело совсем близко, упуская момент, когда оказался без футболки, давая Старку более четкий и подробный обзор на юношеское тело: оно было идеальным. Плоский живот, бледная кожа и много, много веснушек по всему телу, из которых бы можно было создать созвездия и часами вырисовывать за витиеватые рисунки. Выпирающие ключицы и длинная, раскрасневшаяся от поцелуев и засосов шея.        — Я так долго хотел тебя. — прозвучало откровение из уст Старка, которые сейчас нежно покрывали невесомыми поцелуями грудь Питера.        — Тогда почему не взял? — шепотом ответил Питер, надеясь, что Тони его услышит. Да к черту это все, даже если не услышит Питеру плевать. Главное то что происходит сейчас. И сейчас ему очень даже хорошо.        — Ты уверен, что хочешь этого?        — Да. — Утвердительный ответ Паркера звучал идеально в оглушающей тишине. И пусть, сказал он это шепотом, но для того, чтобы его услышал только Тони. Это слово было лишь для него. И это мгновение было только для них.

***

       — Питер, я просил тебя две недели назад написать всего лишь одну. Гребаную. Песню! — утро может было бы и добрым, но Нед, как обычно, был зол. На Паркера. Который бесстыдно восседал на кресле с гитарой в руках. Мишель скучающе крутила барабанные палочки в руках. Нед орал. Как обычно, идиллия в музыкальном клубе… — Это так сложно? За две недели тебе муза по голове скалкой не стукнула? Или хотя бы совесть?!       — Нед, смотри, сзади тебя птеродактель! — воскрикнул Пит, указывая пальцем на окно позади парня.        — Ха-ха, — саркастично проговорил Нед. — Я не поведусь на это, я уже не маленький! — казалось, еще слово, и он топнет ножкой.        — В прошлый раз же повелся, — пожал плечами Пит.        — Это было сто лет назад, — отмахнулся Нед.        — Пару дней, — поправил его Питер.        Паркеру было смешно.        Нед собирался совершить убийство.        — Агрх! Тони плохо на тебя влияет! — обессиленно выкрикнул Нед, хлопая дверью своего кабинета. Воцарилась гробовая тишина.        — Пит, но ты же давно написал песню. И не одну? — с сомнением проговорила Мишель.        — Да. Написал. Нед смешно злится, мне нравится. Я вчера переспал с Тони, — потоком бессвязанных предложений проговорил Паркер.        — Что?! — завизжала Мишель, роняя палочки на барабан. Они с характерным звуком стукнулись о поверхность, а на лице Мишель был полнейший шок.        — Что? — переспросил Пит.        — Ты сделал что?! — еще раз оруще переспросила девушка.        — Переспал со мной, — ответил Старк, который все это время стоял у косяка двери. Кресло, на котором сидел Пит, было расположено спинкой ко входу, потому тот его не заметил сразу, а чтобы наконец-то увидеть возлюбленного, запрокинул голову назад. «Даже вверх ногами все такой же красивый», — отметил про себя Пит.        — Я не понимаю, когда вы успеваете и как… как… твою мать, в башке не укладывается, — Мишель схватилась за волосы, массируя пальцами голову. Казалось, еще секунда, и она просто вскипит от потока информации, в которую та отчаянно не хотела верить.        Старк, тем временем, не обращая внимания на шокированную девушку, подошел к Питеру, мягко поцеловав его в лоб. Паркер улыбнулся, немного поежившись на кресле.        — Я принес кофе, — сказал Тони, притягивая Питу стаканчик горячего напитка.        — Спасибо, — проговорил Пит, еще шире улыбнувшись.        — Ты в порядке? — спросил Тони Паркера.        — Нет! Не в порядке! — завизжала Мишель, ответив за место Пита. — Ахуеть! Ачешуеть! Ачуметь! Ачепупеть! Ачепупелеть! Вы трахались! Наконец-то кто-то поставил Пита раком, а не он всех! — девушка буквально носилась от радости по комнате.        — Не кончи от радости, — пробурчал Пит, лениво потягивая кофе. Тони плел ему косички.        — Господи, Питер… я тебя таким впервые вижу, твою ж мать… Какие, вы, ребята, крутые… вместе… — она чуть ли теперь не плакала от радости.        — ПМС, — лениво пробурчал Пит.        — Оно самое, — подтвердил Тони.        — Ладно, убить тебя хочется от этого не меньше, — сказала Мишель с убийственным взглядом, возвращаясь за барабаны.        — ПИТЕР! — такого душераздерющего визга Пит не слушал еще давно. Очень давно. Очень-очень-очень давно. Он аж подавился кофе, сев в привычное положение. Точнее к Старку на колени. Ну а что? Надо расширять зону своего комфорта. Тони не против. Хотя, его никто не спрашивал.        Дверь кабинета Неда распахнулась, стукаясь об стенку, откуда посыпалась штукатурка, и вылетел с какими-то бумажками. В них Пит узнал свои новые песни, которые еще до прихода парня он положил на его стол.        — Это! Это! Гениально! — Нед носился с бумажками, поднятыми к потолку и радовался. Как маленький ребенок.        — Это самые ахеренные текста, которые я читал! Ты такой молоде… — Нед закончить не успел, потому что только сейчас обратил взор на парня, попивающего кофе, сидящего (точнее, развалившегося, словно тюлень) на коленях Старка. Он замер. Сначала посмотрел на Тони. Затем на Пита. Потом снова, и снова, и снова.        — Мне нужен отпуск, — устало проговорил парень, падая на кресло. Мишель изобразила знаменитую партия кота на барабанах. «Бадум-тсссс», — и тишина.        Пит лишь мягко нежился к Тони. А Тони льнул к нему.        И ничего больше не нужно было. Только счастье. Только они. Только вместе и навсегда.        И неважно, что Пит ненавидел Тони.        Он просто допускал те самые восемь ошибок в слове «люблю».