Сад сломанных бабочек

Нечто мрачное, потаённое живет в каждом из нас. Люди, охваченные этим, идут убивать, становясь кровожадными и голодными, с каждой новой жертвой жажда крови только растет, и вот, они уже серийные убийцы, преследующие очередную жертву. Мания, желание власти над человеческой жизнью и свой собственный почерк. Алчность, жадность, жестокость присутствуют в каждом, имея только разную форму. Если ты не смог усмирить внутреннего зверя однажды, не смог сказать четкое "нет", то он будет тебя преследовать, словно тень, скулить внутри, желая выбраться и испачкать свои острые клыки в чужой крови. Так может продолжаться всю оставшуюся жизнь. Он будет убаюкивать тебя перед сном, напевая жуткую колыбельную, просясь на выход. Тьма внутри. Ты можешь ей сопротивляться, но с каждым годом она крепчает, по мере того какой жизненный опыт ты получил. Агрессия - её верный помощник, а теперь представь этот коктейль, который прячется за невинными глазами ребенка, что даже не подозревает каким человеком может стать. Или не человеком вовсе. Вряд ли кто-то может точно сказать - полезна тьма или нет. Наш мир слишком сложный, чтобы бездумно делить его только на чёрно-белое. Он многогранный и на каждую ситуацию всегда есть 3 стороны - моя, твоя и правда. Хорошо ли, когда человек охваченный тьмой вырезает всю свою семью? Конечно нет, но, что если эта семья была каннибалами? Тогда это кажется благородным поступком в глазах некоторых смотрящих. Что же творится с теми несчастными, для которых мрак - единственный друг? Он с ними с рождения, спасал от одиночества или же заботливо под ручку их уводил туда. В свой мир, где есть только тьма и грех. Этих людей можно смело назвать самыми одинокими. Их жизнь - сплошное непонимание от лица общества, родных, друзей, любимых. Все вокруг кричат о том, что нужно принимать такими какие есть, а что если их как таковых и нет? Что если их сознание, один сплошной поток мрака? "Они опасны, они больны" кричит общество. Такое же порочное, тёмное и злое, с постоянными противоречиями. Мрак - в каждом из нас. Он был и в Мин Юнги, когда тот понял свою "страсть" к больным. В тот момент, темнота захватила его сердце, проявилась на зрачках и осела пеленой на душе. Оставила огромный след на сознании и мышлении. Тогда и понял, что он - настоящий коллекционер больных, а больницы, в которых он работал - его личные сады. Отравленные ядом мрака сады, в них парят его бабочки: цветные, бесцветные и очень редкие. С поломанными крыльями, вырванными лапками и прочими недугами, но для него эти "шрамы" казались прекрасными узорами на крылышках. Юнги был болен этой идеей, она не покидала его ночами, теми ночами, что он проводил за учебниками, в те моменты, когда он хотел лечить людей. Не понимал, во что это перерастет, он пытался говорить со многими коллегами психологами, психотерапевтами, но никто из них не мог дать ему четкого ответа. С чего же всё началось? Возможно, как многие говорят, ещё с детства. Юнги провел его в специальном центре. Место для тех, кому некуда идти, кто верит в Бога и готов помогать другим. Атмосферы нищеты, борьбы и искренней надежды подкреплялись постоянными молитвами. Он не выбирал это всё, однако именно центр повлиял на всю его дальнейшую судьбу. Отца он почти не видел, так как тот постоянно занимался делами этого учреждения, помогал чем мог. Мин жил с родителями в доме, в котором находились люди из "центра". Всё детство он помогал матери, то готовить, то убирать и прочее по мелочи. Ему хотелось быть полезным. Не особо он верил в Бога, больше маленький мальчик верил в людей из этого учреждения, в их искренность и честность. Точнее будет сказать, верил до одной ночи. В тот прохладный осенний вечер, он читал книгу, одним ухом слушая разговоры родителей, о завтрашних планах. Его интересовал рассказ одного храброго воина, что спасал свою долину, Юнги ярко рисовал в своей голове героический поступок, добавляя детали, пока мама не прервала полёт его фантазии и не наказала ложиться спать. Мальчик был послушным и глубоко почитал родителей, а также сильно любил. Поэтому он быстро подготовился ко сну, лег в постель, но вспомнил, что не почистил зубы, недовольно цокнув, он слез тихо с кровати, чтобы не мешать родителям, взял всё самое необходимое для этого: зубную щетку, полотенце и пасту. Приоткрыл дверь и выскользнул из комнаты незаметно, в доме ещё горел небольшой свет, поэтому идти ему было не так страшно. Найдя необходимую дверь, вошёл и сразу включил свет, у него был специальный стульчик, чтобы доставать до раковины, подставив его, Юн залез и уложил предметы на раковину, посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. Включив воду, услышал звуки около двери и повернул голову, понял, что забыл закрыть дверь, в дверном проёме увидел мужчину и немного смутился. - Здравствуйте...простите, но тут пока я, закроете дверь? - щёки покраснели и меленький Юнги наблюдал, как мужчина бесцеремонно заходит внутрь, закрывая дверь на замок, и жадно смотрит на мальчика, а тот, в свою очередь, стал чувствовать волнение и лёгкий страх. Юн понял, что не знает его, возможно, тот только недавно появился в центре. Когда Мин почувствовал запах алкоголя, страх начал сковывать мальчика, он прижал маленькие ручки к своей груди, ощутив, как быстро бьётся сердце, и не сводил взор с мужчины. Услышав смешок, сжал ладошки в кулачок, как комочек нервов и слез медленно со стульчика. Ванная комната была совмещена с туалетом, к которому направился незнакомец, не стесняясь ребёнка, расстегнул штаны. Мин сразу отвернул голову, прижимаясь бёдрами к бортику ванны, зажмурил глаза, прося Бога, в которого почти не верил, чтобы это быстрее закончилось. Противный звук прошёлся по небольшой комнате и запах мочи ударил в нос ребёнку, он закрыл и его. Казалось, что всё закончилось, потому что он услышал, как воду смыли, но открывать глаза всё ещё было страшно. Шаги направились в сторону мальчика, он ощутил, как его схватили за руку, Юнги закричал. - Что вы делаете, отпустите! - тяжелая холодная рука противно коснулась лица, мальчик больше не мог кричать, его больше никто не услышит. Слёзы покатились по нежным щекам. "Нет, нет, пожалуйста!" - проносилось в его голове, он сжался, не двигаясь, но мужчина был сильнее, что-то говорил ему, отчего запах коньяка ударял прямо в лицо, Юн жмурился, стараясь спрятаться в своих мыслях, но жестокая реальность стояла перед ним, никогда в жизни он не чувствовал такой сильный страх, как сейчас. Одним резким движением его развернули к ванне, мальчик опёрся руками об бортик, но сдаваться так быстро не хотел, он совершенно не понимал, что нужно мужчине, поэтому страх ещё сильнее сковывал тело, Юнги стал брыкаться и громко плакать, стараясь отпихнуть от себя противные ладони, которые скользили по молодому телу, трогали, где никто не смел, прилипали неприятно, оставляя после себя ожоги. Малыш сопротивлялся сколько мог, получая за это болючие удары, он понимал, что их не забудет никогда, пытался кричать, как можно громче, до сорванных связок, чтобы родители успели, помогли и спасли.

***

Но не выходило, тяжёлая мерзкая рука сорвала трусики с ребёнка, Мин покраснел, слёзы и слюни стекали сами собой, он не понимал, не мог даже толком подумать, что сейчас происходит. Боль. Только это воспринимало детское сознание. Этот плохой "дядя" делает ему больно. Его неокрепшее тело разрывало, он ощутил что-то противное внутри себя, большое, оно входило в него. Мин зажмурился, толчок за толчком выбивали из него все хорошие и добрые представления об этом мире. Этот грязный, пьяный, неотесанный мужик только что забрал его детство, сломал, надругался над его телом, оставив шрамы на душе, которые никогда не затянутся. Юнги больше не кричал, больше не сопротивлялся, всё казалось нереальным, ощущение сна, он скоро проснется и всё забудет, но к сожалению, было обстоятельство, некий якорь, который бухнулся на глубину сердца, нет, это по-настоящему, больно во сне быть не может. До красноты в руках сжал чёртов бортик ванны, ощущая себя самым грязным во всем мире, когда тот закончил свои отвратительные деяния над ребенком, ягодицей Юн ощутил что-то липкое. Душа его готова была покинуть тело, незнакомец же вышел из комнаты очень быстро, дрожащий мальчик сполз, ему не хотелось смотреть на себя, прижав к груди руки, Юнги душераздирающе закричал.

***

Юнги проснулся с криком на губах, вся кровать была мокрая от пота, дышал он тяжело, провёл ладонью по щекам, чувствуя слёзы. Он дрожал, прямо, как в тот день, прижал худые коленки к себе и заплакал, вспоминая, этот урод приходит к нему в каждый кошмар, снова прикасается, снова делает больно, видимо из-за температуры, его самые болезненные воспоминания возвращаются. Он покачивался из стороны в сторону, ощущая каким холодным стало тело, сердце колотилось слишком быстро. Через время, ему удалось успокоиться, тяжело вздохнув и вытерев слёзы, он не позволил себе погружаться в ту ночь. Врач встал, накинул халат, достал дрожащими руками из кармана сигареты, подошёл к окну и открыл его, нюхая приятный запах ночи, поджёг сигарету и закурил. Что ему вспоминать? После этого его нашли родители, он просто отключился от стресса. Мать сразу поняла, что случилось, но отец стал обвинять Юнги в провоцировании извращенца, по мнению родителя, Мин теперь испорченный, Бог его не простит, не примет в рай. Мальчик закрылся, постоянные истерики, кошмары, мать отвела на медосмотр, это был самый унизительный медосмотр и заключение врача. Изнасилование. Того урода Мин сам нашёл, оказалось, что он только попал в центр, ебанный наркоман, который сломал жизнь Юнги, как тогда казалось, навсегда. Он со всей ненавистью указал на него пальцем полиции. Уголовное дело. Суд. Отец никак в этом не участвовал, а после сказал, что Юнги больше не его сын. Следующие годы до 18-летия проходили без участия отца в его жизни, мать ещё как-то помогала ему, но рано скончалась, от тяжёлой болезни. Похороны. Молодой парень, собрал остатки своих сил, а также свои вещи, даже не удосужил отца прощанием и покинул дорогой его сердцу центр, где были его друзья и все знакомые. Где была она, что заботилась о нём. Он успешно поступил на медицинский и учился, прикладывая много сил, поглощенный мыслью помогать людям и особенно умирающим. После, серьёзно увлекся психологией. Сам попробовал разобраться со своей проблемой, но не получалось, тогда единственный выход, который он увидел, это закрыть свои чувства. У него были попытки суицида, когда воспоминания накрывали с головой, а боль возвращалась с новой силой. Бесчисленные ночи в слезах и агонии. Днём выходил с улыбкой на лице, топя эмоции и глуша их глубоко в себе, не желая, чтобы кто-то лез. Он привык быть один. Всё делать сам, но он нашёл себе друга, единственного и настоящего, которому смог довериться. Тот отлично разбирался в медицине, учась параллельно от университета, такой же поглощенный желанием помочь. Они сидели с Юнги в буфете, обедали на последние деньги с подработки, тогда тот и поинтересовался у Юна. - Ты мне так и не рассказал, почему у тебя такое желание помогать людям, - запивая не очень вкусный кофе, смотря на темноволосого, - это из-за мамы? -Нет, она давно болела, и я бы всё равно никак ей помочь не смог бы. Однажды, когда я был младше, - на этом моменте голос дрогнул, - сидел на лавочке в нашем центре, вокруг ходили неизвестные мне люди, в особенности, наркоманы и алкоголики, которым пытался помочь наш центр и вот, один из, вроде, наркоманов уронил что-то. А он стоял помню с тростью, вид у него был ух...просто отвратительный, но почему-то мне стало его тогда очень жаль, ведь вокруг ходят люди, даже медсестры, но никому не было дела до него, тогда я встал и подал ему то, что он уронил. Возможно в тот момент, когда человек, что сжигает свою жизнь наркотиками, мне тепло улыбнулся и поблагодарил, мне захотелось помогать таким, как он. Я отброс общества и помогаю таким же, - закончив рассказ, Юнги кивнул сам себе, он не врал. Мужчина протёр глаза, не получилось не погрузиться, докурив сигарету, опустил её в пепельницу, после умылся, не смотря в отражение, лёг обратно в кровать и постарался уснуть.

***

- Айщ, пошёл нахуй, - послышалось в коридоре общежития врачей, на что Намджун только закатил глаза, уже полчаса он стоит с лекарствами и градусником напротив двери Юнги и слушает, что у него "всё хорошо". - Юнги послушай, перестань вести себя, как ребёнок, я хочу помочь, ты заболел. Дай мне уже войти, у меня куча дел! - уже немного выходя из себя, крикнул младший. - Вот иди и займись ими! - послышалось из-за двери. На это Ким вздохнул, сжал руками поднос и опустил глаза. "Почему я вообще этим занимаюсь, меня ждут пациенты, которые хотят помощи, в отличие от этого", - но несмотря на свои мысли, что-то не пускало Намджуна уйти, желание помочь дорогому человеку пересиливало. - Хорошо! - крикнул он и демонстративно громко затопал ногами, будто уходя, делая под конец шаги тише, сам же присел и прислушался, через несколько минут, дверь приоткрылась и этого хватило парню, он встал и тяжелой рукой толкнул дверь, наконец заходя внутрь. - Ты ахуел Ким Намджун!? - прокричал на это Юнги, закашлял, отходя поодаль. - Это ты ахуел Мин Юнги, перестань уже из себя строить самостоятельную суку! - старший подавился воздухом на поведение Намджуна, впервые он видел его таким, недовольно цокнув, сел на кровать и поджал колени. Младший довольно улыбнулся и закрыл дверь, поставил поднос на стол. - Так бы сразу, теперь по порядку, и только попробуй мне тут возмущаться, я тебе этот градусник в жопу насильно засуну, - сказал грозно тот. - Катись ты, я тебе потом в глаз. - Юнги. - Намджун. Старший посмотрел на него, видя полную уверенность в действиях, тяжело вздохнул и укутался в одеяло получше, отводя взгляд. - Тц, голова болит и кашель, ничего страшного, - буркнул, на это Ким тепло улыбнулся, взял сначала градусник и отдал мужчине, который с фырком засунул его под подмышку и зажал рукой. - Понятно, теперь я тебя послушаю, - взял стетоскоп, воткнул в уши, присел около парня, смотря строго. Мин нахмурился и надул пухлые губы, словно ребёнок, раскрыл одеяло, демонстрируя голую грудь. Намджун потерял весь воздух, впервые он видел Юнги таким: раздосадованным, полуголым и чертовски сексуальным. Он смотрел на торс парня, рассматривая пристально, обводя глазами бледную красивую кожу, острые плечи, торчащие ключицы, грудь мужчины с тёмными сосками, младший облизнулся, не отводя взгляд, после посмотрел на пресс: он имел лишь лёгкое очертание кубиков, ниже, немного волос ближе к лобку никак не портили такую картину, Юнги ощущал этот взгляд буквально кожей, прокашлялся и тихо сказал. - Насмотрелся? Парень отвёл взгляд, краснея, его спалили, и приложил головку стетоскопа к груди, начиная наконец осмотр, говоря, когда нужно "дыши" и "не дыши", прислушался лучше и услышал сухие, рассеянные по всей поверхности лёгких хрипы и жёсткое дыхание, снял прибор и посмотрел в глаза. - Юн, всё серьезно, похоже на запущенный бронхит, - на это второй врач лишь закатил глаза, укутываясь обратно в одеяло, отдал градусник, Намджун встал и забрал его, рассматривая. - 38 и 2. Юнги тебе надо в больницу, - отошёл к столу, замечая какие-то бумаги, положил градусник и взял таблетку с жаропонижающим действием и стакан с водой. - Нет, не надо, - сказал Мин, но таблетку выпил, запивая водой и облизывая губы. - Надо! Ты же врач, почему не заботишься о своём же здоровье? - Ким негодовал, взял стул и сел рядом с кроватью, рассматривая бледное лицо товарища, обреченное болезнью. - Не хочу я туда и всё, - прохрипел слабым голосом, смотря куда-то в сторону. - Это нужно, у нас нет нормальных медикаментов для такого, да и неизвестно насколько ты запустил лёгкие, пожалуйста, послушай меня, если нужно будет с тобой поеду, - Ким взял товарища за руку, на это Мин вздохнул и прикрыл уставшие глаза, температура пульсировала и давила на голову неприятно, чтобы спорить сил не осталось. - Ладно...