Наследники

Когда каждый день встаёшь по будильнику в одно и то же время, рано или поздно организм привыкает и тогда, без всяких дополнительных напоминаний, уже за несколько минут возникает состояние полудрёма, и ты начинаешь слышать всё, что происходит вокруг. В этом состоянии единственное, о чём ты мечтаешь, — это поспать ещё чуть-чуть, но понимаешь, что рано или поздно зазвенит будильник. Но сегодня он не прозвенел. И даже полудрёме было странно, если обычно хотелось остаться в кровати подольше, то сейчас я вырывалась из неё мучительно медленно, словно пыталась вылезти из болота. Вокруг не было привычных звуков, и тишина меня сильно волновала. Жуткая боль в голове не давала мне сосредотачиваться на окружающих меня предметах. Через некоторое время мне всё-таки удаётся открыть глаза и оглядеть место, где я нахожусь, понять окончательно: я не у себя дома, даже не в доме семьи Карачай. Я неизвестно где. Попыталась подняться на ноги с холодного пола и сразу упала назад под напором веревок, которые меня держали. Всё вокруг кружилось, комната плыла, из-за чего меня начало подташнивать. «Что со мной? Где я?» В комнате никого не было, но был слышан шум шагов в соседней комнате. Я попыталась освободиться, но напрасно — только синяки на руках появились. Когда наконец дверь открылась, я прекратила свои попытки и посмотрела на двух молодых людей в чёрных костюмах, которые зашли в помещение. — Зачем вы привезли меня сюда? Как долго я здесь пробуду? — Не знаем, — ответил один из парней. — Пока не поступит приказ, — он подошёл ко мне и развязал руки. — Не советую делать необдуманные поступки, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — И кто отдаст приказ? — Вы сами всё скоро увидите, — сказал второй перед тем, как выйти вслед за первым, оставляя меня снова одну. — Если что-то понадобиться, то только позовите, — добавил перед тем, как закрыть дверь на замок. Встала медленно, держась за голову. Что-то мне не хорошо. Взяла кувшин с водой и налила себе попить. Осмотрелась: отсюда только через дверь убежишь. Посмотрела в единственное окно с решеткой и поняла: бежать по открытому полю такая себе идея. Значит, подождём похитителя. До утра никто так и не приехал. Низ живота болел, а еды так и не получила с момента, как встала. Всё больше хотелось домой. Но там уже никто не ждал... Нигде меня не ждут. И что меня вообще ждёт? Вероятно, никто не спасёт, даже не подумают о том, что я пропала. Дома знают, что я у папы, Карачай думают, что дома, а папа… А что, папа? Ему не было дел до меня — ничего и не поменялось. Вот и сижу в неизвестном для меня месте совсем одна, брошенная и никому не нужная. «Держись моя фасолинка, мы отсюда выберемся. Это тебе мама обещает.» Слышу звук машин. В комнату сразу заходит один из охранников. — Вставайте, пойдёмте, хозяин приехал с вами поговорить, — грубо хватая меня за руку, сказал он и потащил меня в другую комнату, вроде гостиная. Это мой последний шанс. — Извините, но я бы хотела… Как бы это сказать… В уборную. — Хорошо, но только быстро. Проводит меня до нужного место, и я понимаю, что это джек-пот. В туалете оказалось обычное окно, которое открывается в сад. А за ним лес. «Идеально!» Выпрыгиваю кое-как из окна и начинаю бежать к лесу. Радость была не долгой, потому что один из охранников меня заметил и начал преследовать с пистолетом. — Госпожа Джерен, остановитесь, вам же хуже будет. Ага, прямо-таки хуже. Начинаю бежать со всех сил, но нехватка нескольких приёмов пищи дают о себе знать, оповещая сильной болью в животе. Бежала куда глаза глядят. Ветки били по рукам и ногам. Иногда получала так сильно, что кожа становилась белой, а потом появлялись маленькие точки с кровью. Лес быстро закончился и передо мной открылось поле. Пустое поле. От увиденного перед собой всё рвение к свободе улетучилось. Я обречена. Но бежать не перестала. Обратно не хочу, хорошие люди не похищают. — Госпожа стойте, а то выстрелю! — кричит уставший, как и я, приставучий охранник. Но я его не слушаю и бегу себе дальше, потому что недалеко видна дорога, и, может, кто увидит и спасёт. Но силы меня оставили, я упала бревном на землю. От этой физической нагрузки жутко разболелся живот, и мои единственные мысли были о том, чтобы не потерять ребёнка. Только не его. Охранник останавливается возле меня и тяжело дышит. Ну да, набегались мы с ним. — Зря стараешься, госпожа. Здесь кругом горы, тебе некуда бежать. От безысходности и боли у меня пошли слёзы. Я больше не могла ни дышать, ни говорить. Он заряжает пистолет и приставляет к моей голове. Понимаю, что это мой конец, наш конец. — Не надо. Я беременна. Пожалуйста. — плача выговариваю я. — Не обижайся госпожа, ничего не поделаешь, мы беспрекословно делаем то, что нам приказывают. Ты очень сильно мешаешь моему хозяину, так что тебя легче убить. Тебе лучше начинать молиться. Сидя на коленях, я держалась за живот. Меня сильно знобило, и я боялась. Не выстрела. Я боялась потерять единственного человечка, который бы меня безусловно любил в этой жизни. Мою фасолинку. Я ждала своей кончины. Ждала, как ждут полночь 31 декабря. 5… 4… 3… 2… 1… Выстрел… Выстрел был настолько громким и отдалённым, что я потеряла все чувства, которые у меня до этого были. Я онемела. Стала обездушенным предметом. — Брось пистолет! — раздался голос издалека. — Недим…-- в этот мир мой мир перевернулся. Он приближался к нам. Весь такой красивый, в белой рубашке. Он был в гневе, а я радостная. — Брось пистолет! Я тебе сказал: Брось! Если с головы моей жены хоть волосок упадёт, то ты и твой хозяин подохните! — он приставил пистолет к седому мужчине, которого я сразу узнала. Это же он… — Давай, прикажи ему бросить пистолет! — мужчина не сразу согласился. — Чувствуешь дыхание смерти? Если хочешь жить — прикажи ему бросить пистолет! — он смотрит то на меня, то на охранника, то на старика возле него. — Боишься смерти? Моя жена тоже боится. Все бояться смерти. Если она умрёт, ты тоже умрёшь, если она выживет, ты тоже выживешь — тебе решать. — Господин, что мне делать? — спросил своего хозяина охранник. — Вы же сами мне приказали. — Брось оружье, отпусти её, — наконец заговорил старик. — Господин?! — Брось — я сказал! — злобно прокричал старик на молодого мужчину. Охранник бросает пистолет передо мной и отдаляется на несколько шагов. Я тяжело выдыхаю и падаю на теплую землю. Я больше не могу! Слышу быстрые шаги Недима в мою сторону и чувствую его руки на моей талий. Он приподнимает меня и прижимает к себе, нежно целуя меня в лоб. — Недим… — всё вокруг плавало, и я уже ничего не видела, но слышала мягкий голос Недима. — Всё закончилось. Я здесь. Не волнуйся. Джерен… Джерен… — я почувствовала, как меня подняли и куда-то понесли. Боль прошла. Страх прошёл. Всё прошло. Осталась только пустота. Я болезненно открыла тяжелые веки. Всё вокруг было яркое и белое. Всё тело ломило, и я хотела привстать, чтобы лучше осмотреться. — Не двигайтесь, — раздался властный голос врача, и я остановилась. Вместе с ним зашёл и Недим, который сразу же подошёл и поцеловал в лоб, держа за руку. Я не понимала откуда у него такой порыв к нежностям, да и, в общем-то, не хотелось. Мне было очень хорошо на душе от этих жестов, больше я не хотела ничего знать. — Мой ребёнок жив. Да, доктор? Он жив? — готова заплакать в любой момент, смотрю на доктора. — Слава Аллаху, с ним всё хорошо, — меня первый успокоил Недим. — От сильных трясок у вас было кровотечение, — сказал врач. — Да, ребёнок жив; однако, у него очень слабое сердцебиение, мы следим за ситуацией. И чтобы предотвратить опасность, начали терапию лекарствами, — тут моё сердце почти остановилось. Нет. Я не могу его потерять. — Но жизнь ребенка всё ещё под угрозой. Кровотечение может начаться в любую минуту. Мы продержим вас здесь ещё некоторое время, чтобы избежать неприятностей. — Мы сделаем всё, что понадобится. Я не допущу, чтобы с ребенком или с его мамой что-то случилось, — сказал муж, крепко держа мою руку и целуя её. Этот жест работал как успокоительное, и я была рада, что он сейчас рядом со мной. — Теперь всё будет зависеть от вас, — продолжил врач. — Нужно лежать спокойно и не вставать. Так как шейка матки открылась, встав на ноги, вы потеряете ребёнка. Ещё раз повторяю, даже если всё станет хорошо, встав на ноги, вы рискуете потерять ребёнка. — Ради своего ребенка я готова сделать всё, что вы сказали. Буду лежать здесь сколько потребуется. Главное, чтобы он выжил. — Я буду рядом, — сладко улыбнулся мой ручной покемончик. — Выздоравливайте! — сказал доктор перед тем, как выйти из палаты. — Спасибо. Перевожу свой взгляд с двери на мужчину. Обиженно освобождаю свою руку и стреляю в него взглядом. — Ходишь, да? — сделала самое обиженное лицо, на которое я была способна в ожидании его ответа. — Хожу. И это всё из-за тебя. Малявка, но такие проблемы мне создаёшь! — Мог бы и не спасать. Тебя никто не просил. — Слушала бы ты меня месяц назад — такого бы не случилось. Говорил же тебе, чтобы ты оставила дела на фирме. Говорил?! — злобно глядя на меня, отчитывает. — Ну говорил. И что? — уже виновато на него смотрю я. — Что значит «и что»? Вот, лежи. Отдувайся за свою недальновидность. Сколько раз ты этому господину контракт отказалась подписать? Раз? Два? — Три, — с улыбкой хвастаюсь. — И чего ты лыбишься? Будешь здесь лежать, пока доктор не скажет. Если для этого понадобиться девять месяцев, ты столько и будешь лежать. Поняла, малявка? — киваю. — Вот так. А я буду за тобой приглядывать. Не доверяю я тебе. — С чего это? — Слишком непослушная. — я улыбнулась. Я действительно такая. — Кучерявый? — Хм… — Как все отреагировали на то, что ты ходишь? — Плохо, никто в обморок не упал, — грустно, почти печально ответил он. — Да, это фиаско, братан. Мы начали вместе смеяться. Это был самый домашний момент, который у меня с кем-то был с тех пор, как мама умерла. Это был как бальзам на душу. Наш с Недимом момент. — Ты знаешь, — уже под вечер рассказывала я, — я впервые почувствовала себя матерью. Я впервые почувствовала, что во мне живёт ещё одна душа. Маленькая, хрупкая душа. Я так боялась её потерять, — он подходит ко мне и вытирает слёзы, которых я не смогла удержать. — Все, кто заставили тебя пройти через это, заплатят мне сполна. Заплатят за всё.