Я тебя чувствую

Их судьбы переплелись как пальцы рук возлюбленных в поисках принятия и понимания. Но проделанный совместно путь, плечом к плечу, был смехотворно короток. Времени всегда было недостаточно. Два года жизни «украденным днём» ощущались секундами, жалкими мгновениями, грозящими затеряться в лабиринтах памяти и неизбежно утонуть в бесконечном потоке времени, выцветая подобно чернильным кляксам на шелковом покрывале. Сколько им оставалось? Как долго Величайшие герои Земли смогут сдерживать самую большую инопланетную армию за всю историю вторжений? Как бы то ни было, но даже это время бескомпромиссный безжалостный тиран, самонадеянно нарекший себя Спасителем Вселенной, грозился отнять. Как Ванда ни старалась, она не осмеливалась не то что озвучить собственные мысли, но даже обозначить эфемерный контур ассоциаций. Вне всяких сомнений, она знала — когда силы сопротивления окажутся на исходе, ей придётся быть храброй и возложить на алтарь победы величайшую из жертв. Но то был только голос разума, к которому непокорное пламенное сердце оставалось исключительно слепо и глухо. Сердце, затрещавшее по швам от вида стискивающего от боли зубы Вижна. — Как ты? — Тревожно озираясь по сторонам в поисках потенциальной угрозы и тут же почти бессознательно коснувшись его плеча, спросила Ванда. Лишь убедившись в отсутствии сторонних угроз, девушка склонилась перед возлюбленным и принялась осматривать его на наличие повреждений, которые её сила смогла бы излечить. Ох, если бы она могла унять ту боль, что причинял камень бесконечности, взывающий к своим «собратьям»! — Что? Что такое? Камень Разума источал пульсирующий янтарный свет, будто сумев почувствовать присутствие безусловной силы, частью которой являлся он и, немногим, от источника которой произрастала сила Алой Ведьмы. Вибрации магии, доходящие до всех органов чувств, подобно холодной воде окатили сознание мыслью о неизбежности трагедии. «Он здесь…» — только и успела подумать девушка, инстинктивно устремляя взор к защитникам, что, не взирая на все усилия оказались неспособны противостоять явившемуся на жатву титану. — Ванда. Камень. — Нет. Она отрицательно мотнула головой, даже прежде, чем услышала призыв Вижна. Заранее зная, что он собирается сказать и всё ещё отказываясь верить в происходящее, отшатнулась от возлюбленного как от стены огня. Этого не могло быть! Этого не должно было случиться! — Если его кто остановит, так это мы. — Нет. — Так надо, Ванда, прошу.Нас всех скоро не станет. Она готова вступить бой и сражаться до последней капли крови! Готова отдать свою жизнь, если это будет означать, что Вижн уцелеет. Если это будет означать, что она не потеряет единственного человека, по которому болит покореженное страданиями, изувеченное потерями, испещрённое шрамами страха сердце. — Я не могу. — Нет, можешь. Должна. Иначе половина всей вселенной умрет. Почему он заставляет её это делать? Зачем просит убить себя, едва успев попросить остаться?.. — Не справедливо, что это выпало сделать тебе. Ничего. Лучше от твоей руки. Ощущая тепло. Сдерживаемые слёзы полились из глаз и, водной завесой оставляя за собой солёные влажные следы, почти заботливо оградили Ванду от необходимости лицезреть внешний мир. Мир, что был так жесток, коварен и не справедлив. У неё не было времени отмахиваться от них. До боли закусывая дрожащие губы, девушка подошла ближе. Скорее чудом, а не усилием воли, она смогла воззвать к магии и заставить алые всполохи пульсировать на кончиках пальцев, изничтожать расстояние от руки до цели и в конце пути настигнуть материю. «Пожалуйста, не оставляй меня. Ты обещал… Умоляю, нет!» Каждой клеткой тела она ощущала как Вижну страшно, сколько сил требуется мужчине, чтобы выдержать последние испытание. Он стоически подавлял любую эмоцию, способную заставить Ванду ощущать собственную вину. Потому что единственным виновником хаосу, развернувшемуся на полях сражения, был Танос. Тиран, вынесший приговор и занесший Дамоклов меч над головами половины вселенной. Одолев каждого, кто встал на его пути, титан приближался к ним. «Ты не посмеешь!» Собрав остатки сил, Алая Ведьма воззвала к магии и, продолжая уничтожать свою любовь, направила томящийся в распахнутых шкатулках души гнев на ненавистного врага, останавливая его. Тогда, смешавшись с внутренней тьмой, осталась только боль, чувство неотвратимости, предчувствия нескончаемых дней горечи и страданий. С каждой новой трещиной образующейся на камне они лишь усиливались, погружая разум в пучину отчаяния. Заставляя усомниться во всём, что когда-то казалось правильным. Возможно ли было быть сильнее своих страхов, когда рассыпаешься на миллионы фрагментов воспоминаний, снова и снова претерпевая неудачи, заново проживая потери? — Что ты чувствуешь? — Тебя и тепло. Его взгляд: добрый, выражающий всепоглощающее понимание и заботу, вынуждал Алую Ведьму продолжать. Всё её существо противилось сему деяни, но Вижн, не взирая на страх перед небытием, неустанно напоминал каждой своей мыслью во имя чего в жертву должна быть принесена одна единственная жизнь. Его жизнь. — Я люблю тебя. Последнее усилие. И вот всё время мира, остававшееся у них в запасе, обратилось в прах...