Проститься...

— Ну, а ты мне в спину кинжал. — Только сейчас я начинаю понимать, что в этом спектакле главная артистка — я. — … Пригрел на груди змею. — Боже! Какой позор! — С Никитой в тачке ты тогда занималась чем? Ну ты даёшь вообще! — Чувствую себя словно раненый загнанный зверь в капкан, я ничего не могу сделать. Поворачиваю голову к Паше и вижу лёгкую усмешку. — Как тебе? Наверное, не так хорошо как Никита, но я старался. — Его веки опущены, скулы сжаты, а на лице ни одной мысли о сожалении.  — Как… Как ты узнал? — Глаза уже печет от нахлынувших слез. Одна из них скатывается по щеке. — Неважно. Жалко, что не от тебя. — Но это была ошибка… — Идиотский предлог, сама ведь недавно говорила ему, что измены хуже чем ошибка. — Мне кажется, это хуже чем ошибка. — Процитировал он меня, как тогда, когда я ему говорила что измены нельзя назвать ошибкой. Это конец. Конец тому, что даже ещё не началось. Я, опустив голову, ухожу зализывать раны от такого неожиданного нападения, сражение которого прошло не в мою пользу. Добежав до туалета и, закрывшись на ключ, даю волю слезам. Стоя перед зеркалом и смотря на себя такую… Жалкую, уязвимую и очень слабую я лишь вынесла один урок: — Дура! — А слезы так и продолжают капать с щек. — Ненавижу тебя! — Со всей болью в душе и со злостью я бью кулаком в свое отражение, надеясь что всё это сон и я проснусь. Но нет. Боль на костяшках пальцев появляется резкая и пульсирующая, от стекла появились раны и кровь капает в раковину. От боли теперь и физической, я прижимаю пораненную руку к себе, пытаясь успокоить её, но ничего не чувствую и закрыв этой же ладонью рот пытаюсь заглушить свои стоны. Я не знаю сколько просидела так, не знаю куда мне теперь идти. Из туалета совсем не хочется выходить. Встав и посмотрев в тоже зеркало, я с трудом смогла разглядеть прежнюю Канаеву. Глаза опухли, тушь была размазана и были черные дорожки по щекам от слез, губа искусана до крови, посмотрев на руку которой так же сильно досталось; нужно ехать домой. Выходя из комнаты, я просто молилась чтобы никого не увидеть по дороге. Слава Богу, что было уже, наверное, поздно, потому что в холле никого не было. Быстро прибежав к своему шкафчику, я забрала рюкзак и направилась домой… Зайдя в квартиру, я заметила что на кухне горит свет. Бросив рюкзак в прихожей, я направилась в ванную. Увидев меня такую, Юля ничего не сказала, за что я ей и была благодарна. Став под струи воды, я закрыла глаза и подняла голову вверх. Что я такого сделала, что со мной так все обращаются? Майкл, затем Паша. Ну ладно первый, он мошенник, но второй ведь столько меня добивался. Чего ради? Покачав головой от того что сама не знаю ответа на этот вопрос, я смыла макияж, обернулась в полотенце и вышла. На кухне всё так же сидела Юля. Я прошла и села напротив за стол. В её глазах была куча вопросов, но вместо того чтобы их задавать, она протянула мне кружку горячего чая. — Спасибо. — Выдавливаю из себя охрипшим голосом. — Ты как? Может ещё что-то надо? — Подруга положила свою руку на мою, в знак поддержки. — Дерьмово. Нет, не надо. Я, наверное, пойду спать. — Сделав последний глоток из кружки, ухожу в зал и ложусь на кровать укутавшись в плед.