Broken, Beat and Scarred

      Да, ты всегда ранишь меня - будь то унизительные, лишающие достоинства слова, разбивающие моё сердце вдребезги и заставляющие меня чувствовать себя никем и ничем, или же твои чересчур уж сильные удары, от силы которых можно и вправду умереть от болевого шока. И в этот раз, точь-в-точь, как все прошлые, ты оставляешь меня лежать на смятой кровати, избитого, разбитого на сотни маленьких осколков, покрытого тёмно-пурпурными и зловещими зелёными гематомами и кровоточащими шрамами, что ты сам оставил на моей бледной тонкой коже, такой прозрачной, что иногда можно увидеть сетки вен и капилляров сквозь неё. Тебя всегда это заводит; как разъярённый красным плащом тореадора бык ты смотришь на мою бледную кожу, покрывающуюся мурашками при этом мимолётном взгляде. Теперь тебя ничто не остановит.       В такие моменты(которые наступают каждый чёртов раз, когда ты пьян - то есть почти каждую секунду жизни) мне нужно бежать - если я этого не сделаю, то в любую минуту могу потерять свою довольно жалкую жизнь. Но чаще всего я опаздываю. Со стучащим сердцем я закрываю дверь технического помещения, надеясь, что ты не заметил мой силуэт, за секунду свернувший за угол и пробежавший спринт по тёмному коридору до самого укрытия. Тьма внутри маленькой комнатки обволакивает своей таинственностью и неизвестностью, как плотным одеялом, таким плотным, что становится тяжело дышать. Но я не могу вдохнуть глубже, дав лёгким такой ценный сейчас кислород, о нет - ты почуешь любое моё неосторожное движение, будь это простой, почти неслышный шелест одежды, когда я, прижавшись спиной к стене, медленно опускаюсь на землю. Обняв колени, я молюсь всем известным богам, лишь бы ты не понял, где я.       Но, похоже, боги плевать хотели на Джейсона Кёртиса Ньюстеда, что сейчас дрожа всем телом, как осиновый лист, прячется в чёртовом техническом помещении, боясь лишний раз шелохнуться; я слышу знакомые медленные, но гулкие шаги по паркетному покрытию, направляющиеся в мою сторону. Не стоит сомневаться - это ты, а значит, совсем скоро всё и начнётся. Чудовищное напряжение и страх скручивают моё нутро, когда ты останавливаешься прямо перед дверью. Ты знаешь, что я здесь, просто хочешь подольше насладиться моим ужасом от происходящего. Ты питаешься моей дрожью и стуком сердца, грозящего пробить рёбра; тем, как я стараюсь даже не дышать, пока ты рядом - да, настоящее удовольствие для монстра, каким ты являешься. Пара секунд зловещей тишины, что кажутся мне бесконечностью, и ты с размаху выбиваешь дверь, почти сняв её с петель. Из-за неожиданности я подпрыгиваю чуть ли не к потолку, тихо вскрикнув, что очень, очень зря: любой звук, исходящий из моего рта, раззадоривает тебя ещё сильнее. "Это конец" - думаю я, неотрывно смотря на огромный силуэт в проходе, инстинктивно сжавшись при мысли о своём ближайшем будущем. - А чего мы спрятались, Ньюкид? Неужели ты испугался папочку Хэта? Не бойся, я всего лишь собираюсь выбить из тебя всё дерьмо, бесячий ты ребёнок.       И я снова закрываюсь руками от твоих бесконечных ударов, спустя время чувствуя уже знакомый железный привкус во рту. Подняв глаза, я вижу размытые очертания твоего искривлённого яростью лица, но даже сквозь мутную пелену слёз я замечаю искры в твоих глазах. Искры, ради которых я всё ещё здесь, всё ещё терплю твои странные наклонности, твои привычки и... тебя. Ты яд, что медленно убивает не только телесную оболочку, но и человека внутри меня. Ты изменил меня, ты убил прежнего меня для собственного наслаждения. Но, знаешь, - я готов быть мёртвым, но мёртвым только ради тебя.       Я просыпаюсь от твоего прикосновения: ты медленно и нежно втираешь что-то ментоловое в мою кожу, видимо, стараясь не задевать открытые ранки. Не смею открыть глаза - я знаю, что ты сразу же исчезнешь, как мимолётное видение. Я чувствую твой полный печали извиняющийся взгляд, когда ты аккуратно проводишь мозолистыми пальцами по моей щеке. Конечно, ты сожалеешь, но ты никогда не скажешь ни слова извинения - нет, ты просто будешь рядом со мной, пока я наконец не открою глаза, замечая твой обеспокоенный взгляд, сразу сменившийся наигранной злостью. - Поднимай свою задницу, Ньюкид, наш вылет через час, такси как-нибудь сам найдёшь. Не скучай. И ты закрываешь дверь, вновь покинув меня. Чёрт, звучит жалко, но я плачу. Потому что ты снова оставил меня, снова избитого, вновь покрытого шрамами, и, как всегда, одного.