Ошибки

      Ошибки похожи на грязные пятна, что так ненавидел Ривай. Они были недопустимы ни на одежде, ни в репутации. Но люди так устроены и нет тех, кто бы ни разу не согрешил. Остаётся только молиться, чтобы ошибки не стали фатальными. Мужчина кривится от боли прикрывая раненную ногу: «Ошибка, ошибка» повторял он, но мысли путались. Девушка, сидящая рядом, обеспокоено глядела на капрала и с силой закусывала губу. Она рвёт ткань рубашки и перевязывает ногу пострадавшему, но едва ли это может помочь. Мужчина выглядит спокойным, но мысль, какую боль он сейчас испытывает от раздроблённой кости, заставляет поморщится. — Мне жаль… — глупо. Подобные слова он всегда считал бесполезными… жалось? Неужели она сможет хоть как-то исправить ситуацию? «Нужно было дать ей умереть…» приноситься в голове, но он тут же прогоняет подобные мысли. Она — лучшая ученица отряда, хоть и пришла не так давно, но говорят стоит 100 человек солдат, не это ли повод её спасти? Они похожи, но Микаса в силу возраста ещё не познала всей тяжести этого мира, пусть и пережила уже многое — это видно по взгляду. «Она красивая» — мысль, что не переставая мелькала в голове, подобное было в новинку, нет у него были девушки, красивые, сексуальные, но слабые. Она не была такой, но от того её хотелось защищать ещё сильней. Это не любовь, ведь этот мир жесток, и все влюблённые умирают. И не привязанность, ведь времени с их знакомства прошло не так много. — Я уже не жилец… — шепчет он, отчего девушка вздрагивает. — Но… я же… могу… — тараторит она, дрожащим голосом. — Так необычно… ты всегда молчаливая, спокойная… но сейчас… — Леви касается рукой её волос — такая милая… Делает выпад вперёд и касается её губ своими. — Если мы выживем, я тебя обязательно за это накажу… — уст касается лёгкая улыбка, которая становится шире при взгляде на её покрасневшее лицо. — А если нет, — улыбка пропадаем, — выжить должна ты… Я хочу, что бы ты жила… В глазах мутнеет и он окончательно теряет сознание. Когда Ривай очнулся в глазах всё ещё было темно. Видно ночь. В нос бьёт запах лекарств и спирта. До жути знакомый — лазарет. В полумраке он разглядывает хрупкую фигуру, тёмные, словно смоль волосы и белая, как фарфор кожа. — Микаса… — зовёт он, протягивая руку к её волосам, и принимаясь поглаживать их. Девушка вздрагивает, проснувшись. — Ты… Вы… очнулись… — облегчённо произносит она, и губ касается дивная улыбка. — Да… — шепчет он, — а это значит… — он смеётся. — Время наказания!