Тяжела жизнь патологоанатома

Утро доброе, вот и моя любимая работа. Ограбление инкассаторов, Круглов и Белая уже поехали, а я в ожидании сижу в буфете, попивая чай. Сразу два трупа, придется хорошенько поработать. Впрочем, не в первый раз такое. — Валь, ну что тут? — Галя заглядывает ко мне в морг. Я только закончила поверхностный анализ трупов, впереди предстоит вскрытие. — Ещё работаю. Могу только предварительно сказать, — отзываюсь я, взглянув на подругу. Отчитавшись перед начальницей, я беру скальпель и приступаю к первому погибшему. Всё просто: огнестрельное ранение, которое и послужило причиной смерти. Но всё равно надо провести анализы, в суде мои догадки не предоставить — необходимы доказательства. Впрочем, за пару часов можно управиться с первым и перейти ко второму. Со вторым немного сложнее. Множественные гематомы, надо определить, какие из них привели к смертельному исходу, составить схему расположения ударов, передать её в лабораторию — одним словом, дел много. Я любила свою работу, хотя, она по праву может считаться одной из самых сложных. Если Тихонов и Белозеров сидят в лаборатории, Круглов и Белая, конечно, тоже не на лаврах отдыхают, а ползают где-то по подмосковным окрестностям, но все равно имеют возможность хоть немного посидеть, а вот мне приходится стоять над трупами по нескольку часов подряд. Это, может, вам кажется, что тут все просто: вскрыл, сделал все необходимые анализы, передал данные и всё — отдыхай, не хочу. Так вот, вы ошибаетесь. С одной стороны, я не устаю повторять, что на работе надо отключаться от личного, иначе затянет. Мой учитель, вы его знаете, наверно, Ромашин, повторял, что даже спустя много лет так и не привык к смерти, хотя проводил экспертизы на высшем уровне. Но он мог себе позволить погрустить, глядя на погибшего, пофилософствовать о скоротечности или несправедливости жизни. Я же стараюсь проводить грань, иначе очень страшно сойти с ума. Это не так уж и просто: видеть перед собой молодых, красивых, а что ещё хуже — детей. И это только одна сторона моей работы. А как быть с ошибкой при вскрытии? Неправильным определением времени смерти? Причины? Орудия? Ох, ладно, кажется, я отвлеклась. Спина после второго трупа начинает немного ныть, наверно, сказывается еще и вчерашнее вскрытие: я ведь весь прошлый вечер проводила экспертизу по другому делу и толком не успела отдохнуть. Наконец-то, добравшись до компьютера, я с облегчением упала на стул и начала анализировать полученные результаты. Это займет, пожалуй, пару часов. Останется только написать отчет и можно идти домой. Отдыхать. — Валюша, — теплый голос обволакивает меня, и я чувствую чужие руки на своих плечах. На компьютере идет анализ материала, время есть, а потому я благодарно подаюсь немного назад, позволяя себе утонуть в мужских руках. Они тут же начинают легкий массаж плеч. — Устала, наверно? — тот же бархатный голос. — Да, ты знаешь, устала, — соглашаюсь я, чувствуя, как плечи начинают расслабляться от его движений. — А я тебе говорил, спааать надо, — он не договаривает: я быстро оборачиваюсь. — Что? — в моем голосе удивление смешивается с возмущением, а в его глазах играют чертята. — Майский! А кто ко мне ночью приставал, а? Это из-за тебя я не выспалась! Он делает вид, что смущен, отступает и чешет голову. Потом выдает краткое: «Обсудим дома», подмигивает мне и выходит из лаборатории. Я с улыбкой усмехаюсь и возвращаюсь к работе. *** — Галь, отчет, — я сталкиваюсь с подругой в коридоре. — Валь, а я как раз к тебе, — со вздохом произносит Рогозина. — Ох, чувствую по твоему голосу, отдых отменяется, — усмехаюсь я. И оказываюсь права. — Валь, у нас бойня в сауне в Верейске. Не сдержавшись, издаю горестный вздох. Бойня уже звучит обреченно. И поскольку Белая занимается экспертизами, ехать на осмотр придется мне и Круглову. *** — Кто же мог совершить такое? — невольно вырывается у меня, хотя слов почти не хватает, чтобы описать увиденное. Убитые девушки, скорее всего изнасилование, судя по тому, в каком состоянии их одежда, а точнее отсутствие большей её части и ещё три трупа мужчин, огнестрел прямо в сердце… Профессионально сработано. Фотографии, осмотр места преступления, анализ журнала вызовов, и вот уже минус три часа рабочего времени. Впереди ещё куча работы как здесь, так и в морге: сразу шесть трупов! Чёрт! А я мечтала о теплой квартире и уютной кроватке! — Валь, езжай-ка ты в ФЭС, — произносит Круглов с сочувствием посмотрев на меня. — Тебе ещё работы там хватит, а я тут сам закончу. — Хорошо, — с явным облегчением отвечаю я. — Спасибо, Николай Петрович. *** Сидя в машине, я прикидывала, сколько потребуется времени, и приходила к неутешительным выводам. Тут меня отвлек телефонный звонок. Звонили со скорой, на которой я только что отправила раненного охранника. Этот тоже погиб, скончался от потери крови, не доезжая до больницы. Работа увеличивается, шансы попасть домой на глаза уменьшаются. — Тело везите в ФЭС, — отрывисто говорю фельдшеру, вспомнив, что они всё ещё ждут моего ответа. — Ох, чувствую ночь будет долгая и бессонная, — добавляю я, уже положив трубку. *** Я работаю всего лишь над третьим трупом, а уже чувствую, как спина ноет и с трудом разгибается. Как пережить эту ночь и закончить вскрытие еще четверых? Слышу в коридоре знакомый стук каблуков и, не оборачиваясь, понимаю, кто это — Рогозина. Она окидывает взглядом трупы на столах, подходит ближе и смотрит на моё уставшее лицо. — Может тебе передохнуть? Кофе выпить? — заботливо и с нотками тревоги спрашивает Галя. Эх, знала бы она, как я хочу отдохнуть… — Да какой кофе? — вслух говорю я, не сумев замаскировать усталость в голосе. — У меня ещё столько работы, — потом понимаю, что жалобами тут не поможешь, и возвращаюсь к работе. — Ладно, слушай. Я кратко перечислила то, что мне уже удалось установить. Рогозина слушала внимательно, не перебивая. — Кстати, а что с тем охранником? — неожиданно произносит Галя. — Как? А ты ещё не знаешь? Он умер на пути в больницу. Там черепно-мозговая травма. Мне позвонили со скорой помощи, я распорядилась, чтобы тело привезли к нам. — А почему я узнаю об этом последней? В голосе Рогозиной чувствуется ярость и возмущение, и я понимаю, что совсем забыла предупредить её, а никому, кроме как мне, врачи со скорой не позвонили. Мне нечего ей сказать, даже оправдываться тем, что много дел, не хочется. Поэтому я просто замолкаю, отводя глаза, чувствуя, как все тело напрягается от усталости, даже стоять тяжело. Галя замечает, как я поникла после её слов, и её взгляд с возмущенного меняется на немного грустный с нотками участия. — Ладно, рассказывай про охранника, — уже спокойно говорит мне подруга. Я вижу, что она ещё окончательно не успокоилась, но быстро переключилась на работу, чтобы не отчитать меня. Я благодарна ей за это, вон ещё сколько трупов!.. *** — Ты как? — Майский. Он видит, что я пошатываюсь от усталости, вытаскивает какой-то сэндвич и кладет на стол около компьютера. — Предлагаешь поесть здесь? — я настолько устала, что уже даже не удивляюсь. — Ты всё равно не идешь в буфет, — разводит он руками. — Будешь делать свою экспертизу, перекуси хоть, — он подходит ко мне и пытается поцеловать, но я отступаю на шаг назад. — Майский! Я вскрываю шестой труп, мне в душ надо после этого, а не целоваться лезть. Он ухмыляется, посылает мне воздушный поцелуй и уходит, оставив притягательный бутерброд на столе. *** — Галя, я кое-что нашла! Я быстро влетаю в буфет. Галя, что пила чай, немедленно тянется к чайнику. — Садись, расскажи, — она уже почти начинает наливать чай, но я тут же её останавливаю, зная, что времени у меня нет. — Нет, Галь, некогда. Работы очень много. Вот, послушай… Доложив новую информацию, проигнорировав желание выпить горячий чай, я так же молниеносно вылетаю из комнаты и бегу в морг. Я действительно успела съесть «подарок» Майского, а тут ещё новая найденная улика, и после этого у меня словно открылось второе дыхание. Остается последний труп мужчины и только что привезенный охранник. Я справлюсь! Бросив мельком взгляд на лабораторию, я замечаю, как на столе спит Тихонов. Тоже досталось бедняге. Времени почти семь часов утра, значит, скоро сотрудники ФЭС начнут приходить на работу. Надо же, всю ночь проработала, а силы уже вернулись. Может, мне Майский что-то подмешал в бутерброд? Я усмехаюсь, прокручивая в голове план работы на новый рабочий день. *** Я сижу, заканчиваю отчет, поглядывая на часы. К счастью, я успела закончить вовремя, значит, сегодня сплю дома! Какое же счастье. Открывается дверь, и заглядывает Сергей. — Валюш, ну как ты? — в голосе волнение и забота, хотя сам тоже сутки на ногах. — Нормально, — я улыбаюсь и поднимаю голову, чтобы коснуться его губ в быстром поцелуе. — Значит, домой вовремя? — он поглядывает на часы и хмурится: ему надо ещё забрать улику на складе по другому делу. — Я — да, и буду ждать тебя дома, — тепло улыбаюсь ему, предвкушая, как засну в теплой кроватке и в его объятиях. *** — Валя, постой, — Галя успевает окликнуть меня, когда я почти поставила роспись в журнале учета. Нехороший знак. — Галь, только не говори, что у нас труп, — я ожидающе смотрю на Рогозину и искренне надеюсь, что она просто хочет что-то уточнить, сказать про завтрашний день, но только не то, что я думаю. — Три трупа, Валь. Отравление газом. — Да это издевательство! — я едва не выругалась, но быстро вспоминаю, что стою перед начальницей. — Пойдем быстро чайку попьем, — зовет меня Галя. — Сколько можно без отдыха-то работать. — Да, пойдем, — соглашаюсь я, чувствуя, что сон опять отменяется. *** От вскрытия отвлекает телефонный звонок. Я его старательно игнорирую. Второй раз, третий. Кажется, я знаю, кто это. — Где ты? — голос у Сергей взволнованный и напуганный. — Три трупа, — лаконично отвечаю я, и он всё понимает. *** Не без помощи Майского мне удается поспать днем. Вторые сутки на ногах действительно переносятся тяжело, и я благодарна Сереже, когда он чуть ли не силой тащит меня к диванчику и накрывает теплым пледом. К вечеру казалось вся работа закончена, Майский ждет меня, чтобы поехать домой, а я обсуждаю последние детали с Тихоновым. — Тимушкина нашли, — мы вздрагиваем от голоса Рогозина, которая появляется в коридоре. Валя с Иваном переглядываемся. Наконец-то, хоть кто-то прольет нам свет на происходящее. Я очень хочу его послушать! Это ведь из-за него я за два дня вскрыла двенадцать трупов! — Это хорошая новость, — радостно произносит Иван, но Галя его останавливает. — Мертвым нашли. Вижу короткий и быстрый взгляд Рогозиной, направленный на меня. Если честно, я уже ни слова не могу сказать, зато мой взгляд, наверно, выражает все мои чувства по этому поводу. — Валь, ну мы примерно знаем, что с ним случилось, — осторожно начинает Галя, словно боясь моей реакции. — Может, оставишь вскрытие на завтра? Я смотрю на часы: половина восьмого вечера. Майский хмурится, стоя неподалеку. А я понимаю, что короткий дневной сон в принципе оказал благотворное влияние и… Трупом больше, трупом меньше. Так и быть, придется остаться ещё на один. — Останусь, — решительно говорю я, но вижу, как Серега возмущенно взмахивает руками в этот момент. — Пусть везут. — А кто его убил? — спрашивает Иван. — Вера Рябинина. Круглов за ней уже поехал. *** Я только успела закончить, как в морг заходит Рогозина. — Пришла узнать результаты? — Я постаралась выдавить улыбку, но на уставшем лице это показалось гримасой ужаса. — Пришла сказать, что Веру уже везут к нам. Что-то в голосе Гали заставляет меня напрячься. — Везут? Галь, ну только не говори мне, что и она тоже… — Валь, ты можешь оставить вскрытие на завтра, — я понимаю, что Галя действительно переживает за меня. А я даже не знаю: плакать, удивляться или истерично смеяться. — Ну и дело! — вскрикиваю я. — Два дня и четырнадцать трупов! Да это хуже, чем серийные убийцы! Галь, я хочу отгул после того, как мы это закончим. — Получишь сразу два отгула, — Рогозина неожиданно подходит ближе и кладет руку мне на плечо. — Давай заканчивай и отдыхать. С последним трупом будешь разбираться завтра. Я хотела было возразить, но увидела, как в морг заглянул злющий Майский. Не уехал, меня значит ждет. Понимаю, что он точно не даст мне работать, а если начну возмущаться, то на руках вытащит из ФЭС. Поэтому я просто киваю ему и иду собираться домой.