Просто - это не про нас!

      Алек Лайтвуд покорно шагал в какой-то незнакомый тёмный проулок за Андерхиллом. Он не знал, куда тот его ведёт, просто пошёл за ним после озвученной просьбы друга. По правде говоря, он примерно представлял, о чём Эндрю хочет поговорить с ним, ведь за последнее время тот отстранился от него. Только не понятно, зачем для этого было куда уходить.       Алек с Эндрю были знакомы с младшей школы, росли на одной улице в пригороде Нью-Йорка. Парень был младше Лайтвуда буквально на пару лет, был тихим, скромным и милым с детства. И всюду таскался за Алеком и Джейсом, принимал участие во всех их авантюрах, как и Изабель, младшая сестра парней. Вообще-то, шумные и весёлые братья привлекали внимание сверстников, и многие хотели присоединиться к их компании, но тех вполне устраивало общество друг друга. Исключение сделали только для Эндрю в своё время, но вполне возможно просто из жалости. У того не было ни братьев, ни сестёр, ни родителей. Была только пожилая бабушка, которая воспитывала парня в строгости и жесткой дисциплине.       Изабель неоднократно пыталась открыть глаза Алеку, что Андерхилл питает к нему далеко не дружеские чувства и давно уже влюблён в него. Но тот только отмахивался от её слов и не думал объяснять парню, что тот его не привлекает в любовном плане. И всё шло дальше как было: общие шуточки в школе над однокашниками, побеги на вечеринки и редкие пьяные выходки.       До того момента, как Алек встретил Магнуса и втрескался в него по уши. Тот легко влился в компанию, а Эндрю наоборот стал более замкнутым. Потом была жуткая авария и смерть милого парнишки с улицы, что всюду таскался за братьями Лайтвуд.       Но он решил не уходить за Грань, а вернуться в мир живых. Хоть и другим – более грубым, резким и даже, можно сказать, злым. Из-за того, что однажды он не захотел придержать запнувшегося Джейса, а Алек был слишком далеко от него, тот сломал ногу и проходил в гипсе пару месяцев. Джейс уверял потом, что споткнуться ему помогли. Магнуса же просто демонстративно игнорили, потому как проделать похожий трюк не вышло бы – тот всегда был рядом с Алеком.       Лайтвуд часто размышлял, ещё до происшествия с другом, стоит ли выбирать вариант возвращения в мир после смерти. Или уж лучше единожды дать семье и близким перестрадать свою смерть и дать им жить дальше. Как бы больно ни было бы их покидать, но это лучше, чем заставлять терпеть тёмную сторону вернувшегося с Грани. И даже любовь к Магнусу не могла его заставить изменить своё мнение.       Алек за размышлениями не заметил, как его друг резко остановился, удалившись на значительное расстояние от оживленной улице. В темноте сверкнуло небольшое лезвие в его руках и в следующую секунду вонзилось в живот Лайтвуда, чтобы ещё через пару секунд провернуться в ране по кругу. – Подумай сейчас о своём Магнусе, сладенький, – Эндрю издевательски передразнил Бейна, даже голос и интонацию похоже воспроизвел. – Ты же не хочешь его бросать, так ведь. Давай, вернись к нему, как это сделал я из-за тебя. И пусть он наконец-то рассмотрит за ширмой весельчака и балагура ужасного эгоиста и садиста. Который год уже издевается над своим другом, демонстрируя своё счастье не с ним. Хотя знает, что тот давно влюблён в него. Ты знал про мои чувства и не отрицай это. Ты просто делал вид, что ничего не знаешь, ведь так проще. Но пофиг на это, я уже как-то привык к твоему нежеланию вытащить голову из задницы. Только Бейн и ваша великая любовь на моих глазах уже как-то слишком, не находишь?       Алек слышал и понимал каждое слово, они словно острые иглы вонзались в его затуманенный дикой болью мозг. Он совсем не узнавал своего "друга". Неужели его детская влюблённость могла перерасти в такую одержимость, что Эндрю даже решился на убийство. – Думай о Магнусе и вернись. Его ты потом потеряешь в конечном итоге, но у тебя всегда есть я. Зачем тебе ещё кто-то?       Перед глазами уже всё плыло и сознание покидало юношу, но он упрямо продолжал цепляться за реальность. Понимая, что темнота заберёт его стоит только закрыть глаза на мгновение дольше обычного. Он попытался закричать и привлечь внимание прохожих, но сил у него уже не было. Было слишком поздно для него звать на помощь. В мыслях возник образ любимого, за которого можно было уцепиться. – Магнус прости меня. Я люблю тебя.       Лайтвуд смог только тихо прошептать это немеющими губами с клочьями кровавой пены. Хотя хотелось кричать об этом на всю мощь лёгких в каждом уголке мира, куда они уже не доберутся. – Вот ведь, ублюдок! Как всегда сделал неверный выбор! – Эндрю со злостью пнул скорчившегося на грязном асфальте парня в окровавленный живот.       Надо ли говорить о том, что Александр Лайтвуд выбрал смерть в тёмном проулке этим теплым сентябрьским вечером?