Ну-ну, князь...

       Собрание тайного общества, которое, как обычно, проходит в квартире Рылеева и где собрались не все, но какая-то часть участников заговора, длится уже порядка трех часов. - Оп! Хахаха! - восклицает Бестужев-Рюмин, когда переворачивает бокал и показывает очередной фокус. Все очень увлечены этим трюком и внимательно смотрят на сам перевернутый бокал и иногда переводят взгляд на Рюмина - Что, никто не хочет попробовать?.. - находясь уже давно под влиянием алкоголя, немного помято говорит Мишель - У меня опускаются руки, честно сказать.. - сказал литератор Кондратий Рылеев. У него были каштановые кудрявые волосы, карие глаза, в которых постоянно виднелась какая-то искорка какого-то странного счастья и большого интереса к их общему делу. И ещё у него имелась очень необычная особенность. У него, как и у ещё пары сотен людей в этом мире, есть милые ушки и кошачий хвост и очень нежная душа, которая с трудом переносит всякие неожиданные потрясения или даже внимание со стороны князя, в которого он до дрожи в пальцах влюблён.        Обычно все взгляды прикованы именно к поэту,так как абсолютное большинство людей из тайного общества сгорают от любопытства, чтобы попробовать дотронуться до его ушек или хвоста. К слову, однажды это получилось сделать у Миши. Из литератора тогда вырвалось тихое мурчание и пара кошачьих звуков, очень похожих на мяукание, но даже не смотря на это, Рылеев потом стал очень молчаливым и будто смущенным, и молчал почти весь оставшийся вечер. И именно в этот момент князь Трубецкой стал ещё более хмурым, чем обычно. Он внимательно смотрел на друга, который издавал очаровательное мурчание и его руки очень странно подрагивали, будто он либо злился, либо хотел встать и тоже что-то сделать или сказать литератору. Но в этот вечер подобного не произошло, хотя князь сидел все так же тихо и рассматривал красивую спину, волосы, ноги поэта. Он представлял, как они останутся одни, он подойдёт и нежно проведет своей ладонью по макушке Кондратия, задевая его милые ушки. Как мягко поцелует одно из них, потрется о него носом и спустится к щеке, оставляя и там маленький поцелуй. Будет водитить рукой по его тонкой и изящной талии, а другой продолжать гладить Рылеева по голове и равно целовать в висок и лоб, а затем... - Князь!. - Кондратий начал трясти Сергея за плечо и пытаться дозваться - Князь, все уже ушли. Вы задремали, верно? - спросил немного взволнованный поэт и стал всматриваться в серо-голубые глаза друга и дожидаться ответа - Что? О, да.. возможно.. - князь немного потерялся, когда увидел перед собой лицо литератора и отвёл взгляд - А... Как давно все ушли? - Трубецкой положил свою руку на руку парня напротив и поднял свои глаза, смотря то на губы,то в глаза поэта - Сережа Муравьев и Миша вышли буквально три минуты назад. - он аккуратно вынул свою руку из под руки князя и чуть опустил ушки (непроизвольно, конечно), потому как немного засмущался от прикосновения его возлюбленного к своей руке        Трубецкой слабо улыбнулся и встал с дивана, на котором сидел все это время - Господин литератор.. не хотите ли ещё немного выпить? - спросил шатен - А за что? Мне кажется, что мы итак достаточно выпили сегодня, больше не стоит. Но если вы настаиваете, то конечно - Кондратий сделал пару движений хвостом и выпрямился, с интересом наблюдая за очень интересной и блестящей штучкой, что висела на мундире Трубецкого около шеи. В глазах литератора появился интерес и это не могло укрыться от самого обладателя это самой "штучки" - Хотите поиграть? - умиляясь спросил Сергей и улыбнулся, наблюдая за поэтом, что, видимо, очень смутился от такого вопроса и прижал свои ушки к голове. Первый, видимо, даже не знал, что может начать происходить в голове литератора от такого вопроса. Он вздрогнул и завис на пару секунд, пытаясь обдумать только что сказанное князем. Сказал бы это кто-то другой - поэт даже глазом не повел бы, а тут предмет его воздыхания спрашивает, хочет ли он поиграть с его вещью, которая, кстати, чем-то похожа на медаль. Рылеев сглотнул и достаточно громко, что тоже мог заметить Сергей. Он засмущался ещё сильнее и захотел провалиться сквозь землю, но всё-таки нашел в себе силы ответить - Ну-ну, князь... Я же не ребенок.. я вовсе не хочу играть.. - сказал ложь Кондратий и смущённо завилял хвостом, совершенно не понимая ничего и теряясь в своих мыслях, что вдруг все перемешались, и сердце даже вздрогнуло - А мне кажется, что очень даже хотите. Я не запрещаю, можете спокойно играть - спокойно сказал Трубецкой и ещё больше заулыбался, продолжая следить за движениями Рылеева, что мог бы прямо тут упасть от эмоций, что вызвала такая простая фраза - Ну, только если немного.. А что, правда можно? - будто взбодрившимся и радостным тоном спросил литератор и тоже слегка улыбнулся, стараясь привести себя в порядок - Да, я вам ничего за это не сделаю - Сергей немного наклонил голову в бок и стал ожидать слов или действий поэта        Тот, в свою очередь, улыбнулся ещё шире и протянул свою ручку к этой штучке и начал аккуратно теребить ее рукой, будто опасаясь действий или слов князя на этот счет. Литератору даже показалось, что его оглушили, а сердечко пропускало по несколько ударов, так как подобное он только во снах своих видел. Парень радостно завилял хвостом и даже тихонько мяукнул, когда понял, что он действительно может спокойно играть и ему никто ничего не скажет. Кондратий своей рукой очень живо дёргал эту интересную вещицу, не переставая улыбаться, а Сергей лишь посмеивался и умилялся подобному поведению поэта. Рылеев вдруг захотел укусить или даже погрызть (как и все кошки, когда играют с различными вещами) этот красивый предмет. Он проложил две своих руки, что сейчас больше ассоциировались с лапками на плечи Сергея и сначало аккуратно, но быстро облизнул, а затем чуть прикусил блестяшку, не отпуская её ещё пару секунд. Трубецкой ещё шире заулыбался и, казалось, скоро умрет от того, насколько это мило и как сейчас Кондратий похож на котенка. - Нравится? - спросил Трубецкой, а потом услышал звонкий звук падения металла на деревянный пол - Д... Ох, князь, простите пожалуйста, ради бога. Я подниму ее.. - совсем потерялся литератор. Он отстранился и его ушки вновь прижались к его голове ещё сильнее, чем в первый раз. Вот сейчас Рылеев действительно хотел провалиться сквозь пол, так как надо же было так вести себя перед князем. А что он может подумать о нем? Он решил, что нужно что-то сделать и стал сгибать колени, чтобы присесть и поднять, Но как только он стал опускаться на пол, его остановили руки Сергея, что подхватили его - Встаньте, душа моя, не нужно. Я сам подниму - Трубецкой поставил поэта на ноги, а сам быстро опустился на колени, чтобы взять эту вещь в свои руки и прицепить. Он быстро сделал это, но подниматься не стал, остался на коленях. Шатен видел, как подрагивают ноги литератора и он взял в свою руку аккуратную ручку своего возлюбленного, от чего последний еще более засмущался и его коленки с хвостом стали ещё очаровательнее трястись - Князь... Встаньте, князь, пожалуйста.. - Тихо попросил Рылеев и Сергей не стал противиться. Он встал, но руки поэта не выпускал. Трубецкой, вытирая металлическую блестяшку свободной рукой и платком, что достал из небольшого кармана,смотрел в глаза поэта и параллельно гладил его лапку большим пальцем. Он закончил очищать медаль и положил платок туда, откуда взял. А после, недолго думая, поднес изящную руку Рылеева к своим губам и стал оставлять влажные поцелуи на красивой и бледной руке, уделяя внимание каждому пальцу на ней и тоже целуя их. А Кондратий от таких действий совершенно потерялся и словно стал немым, глухим и парализованным. Он смотрел на свою руку круглыми глазами, поломанными "домиком" бровями, подагивающими ресницами и прижатыми к голове кошачьими ушами - Се...Сергей..Петрович... Что вы делаете..? - у Рылеева сейчас инфаркт случится или он расплачется, так как это что-то такое, чего он от князя совершенно не ожидал и что вызвало такие бурные эмоции внутри несчастного поэта, что можно было действительно прямо на месте откинуть концы - Кондратий Федорович... Вы... Я... Я, кажется, вами болен. Болен любовью к вам. Большой любовью, господин литератор - Сказал Трубецкой,когда оторвался от руки возлюбленного. У Рылеева действительно появились слезы на глазах и его ресницы задрожали - Можете прогнать меня, я пойму - он не поднимал взгляда на лицо литератора и поэтому не видел, что его возлюбленный трясется. Он поднял голову и отпустил руку только тогда, когда увидел, что хвост мотается из стороны в сторону - Кондратий Федорович? Вам плохо? - Сергей аккуратно отодвинул его от себя и взял за плечи, немного тряся его за них и пытаясь найти ответ в его странном виде - М..я.. я... - литератор зажмурил глаза и впечатался губами куда-то рядом с устами Трубецкого и ещё сильнее трясясь и почти до боли прижимая ушки к своей голове. Сергей поначалу немного опешил от такого, но спустя мгновение взял Кондратия за подбородок и передвинул его уста так, чтобы они ровно легли на его губы, а второй рукой он обвил очень изящную талию поэта и поглаживал, пока пытался распробовать его до безумия мягкие губы. Поцелуй был немного неряшливый и неаккуратный, князь сминал его губы и удовлетворённо мычал, закрыв глаза и касаясь рукой волос литератора. У Рылеева даже закружилась голова и очень сильно потемнело в глазах, он не мог нормально стоять на ногах, потому Трубецкой на мгновение отстранился от его губ и подхватил парня и второй рукой тоже, после снова накрывая его губы своими - Я... Лю..Блю...ва..с... - оторвался от губ князя литератор,чтобы отдышаться и еле понятно сказал эти слова. Его возлюбленный поднес руку к ушкам поэта и замер - А можно вас погладить?.. - Рылеев не сразу понял вопрос, но всё-таки слабо кивнул. Князь прикоснулся рукой к этому чуду и начал сначала гладить, перебирая некоторые волосы, а потом и чесать за ушком и улыбаться. Затем он отпустил талию объекта своего воздыхания и этой рукой стал чесать шею поэта, смотря на его лицо и хихикая. Кондратий прикрыл глаза и приоткрыл рот, издавая звуки очень похожим на мурчание и тихое мяукание. Вдруг Сергей подхватил его и взял на руки и понес к дивану, целуя в лоб и водя носом так же где-то в этой области. Он посадил его на мягкую и пружинистую поверхность и присел рядом, начиная гладить по хвосту и продолжая чесать за ушком, наслаждаясь мурчанием Рылеева - Я сегодня останусь у вас, вы же не против?.. - улыбнулся Трубецкой - Нет, конечно нет...