Долг Короля

      Он пришел в себя от голосов. Гномы тихо переговаривались между собой. И среди прочих, Торин отчетливо услышал голос Аниэ. И улыбнулся.       – Милая,– проговорил он, открывая глаза. Он все еще был в лекарских палатах, лежал на одной из кроватей. Через несколько кроватей от него, стояла ширма – там, скорее всего, лежала давешняя гномка. А справа в нескольких шагах от него, ближе к двери, находилась Аниэ, Двалин и Оин с Рикой. Они о чем-то шептались.       Двалин подвез кресло Аниэ ближе.       Торин хотел было встать.       – Не вставай пока, Торин, – ласково проговорила Аниэ, пожимая его руку. – У тебя сильный ушиб головы. Придется полежать денек.       – А гномка? Она в порядке?       – Я дала ей успокоительной травы, ваше величество,– проговорила Рика. – Она спит. Я осмотрела ее, он не успел ее изнасиловать.       – Ты уверена? – Торин отчего-то старался не смотреть на Аниэ и смотрел поверх ее плеча прямо на Рику. Но он видел, какая бледная была теперь Аниэ и как услышав это она кажется побледнела еще больше.       – Да. У нее много синяков и порезов. Очень свежих… Но, хвала Махалу, вы успели вовремя.       Торин почувствовал, что Аниэ сжала его руку сильнее. И ему пришлось посмотреть на нее. У нее в глазах были слезы.       – Ты как сам себя чувствуешь? – спросила она, чтобы сменить тему.       – Я в порядке. Он приложил меня палкой по голове… не думал, что у меня такая хрупкая голова, что я в обморок упаду. Что ж, придется мне всегда в шлеме ходить,– он попытался пошутить, но шутку оценил лишь Двалин, одобрительно хмыкнув. Аниэ была слишком серьезной.       – Как ты оказался в темнице, в такой час?       – Просто ходил по Эребору. Мне не спалось. Проверял, все ли нормально…       – Ей очень повезло. Тебе тоже. У тебя даже сотрясения нет. А что в обморок упал – это от усталости. Твоя голова довольно-таки крепкая, не волнуйся.       И она мягко провела рукой по его щеке. Он поймал ее руку и быстро поцеловал.       – Я могу вернуться в свою комнату?       – Да, конечно,– кивнул Оин. – Ты ведь в надежных руках,– он кивнул на Аниэ. И та отчего-то покраснела.       – А тот гном что? Жив? – спросил Торин, и медленно сел.       – К сожалению, жив,– мрачно ответил Оин. – Серьезных травм нет: синяки, ушибы, выбитые зубы… даже внутреннего кровотечения нет. Ничего страшного.       – Я в твоем голосе словно упрек слышу, что я избил его недостаточно сильно? До смерти, может?       – Нет, помилуй, Торин. Не хотел бы я, чтобы ты грех на душу брал. Пусть его судят, как положено и всем на урок. Но пострадать он бы мог. А он почти что совсем и не страдает.       – Ну, ты можешь ему не давать обезболивающей травы совсем,– неожиданно сказала Аниэ. – Выбитые зубы только по началу кажется что не болят. Зато потом…       Торин поймал взгляд Аниэ. Она едва заметно пожала плечами.       – Идем,– проговорил Двалин. Он хотел было подать Торину руку, но тот не принял его руки. Вот еще – показывать, что он в чем-то нуждается. Он сам поднялся на ноги. Голова противно кружилась. Но вполне сносно.       Двалин все же помог Торину, взявшись отвезти кресло Аниэ. Он оставил их в гостиной и, пожелав спокойной ночи, ушел. Кир дожидался своего короля здесь же, не смея ложиться спать, пока все не решится.       Торин коротко ему кивнул, что он может быть свободен.       – Как ты себя чувствуешь? Тебя точно не тошнит? – спросила Аниэ, глядя на Торина с заботой. Он прекрасно знал этот взгляд – на него так смотрела Дис. Хотя и младшая его, а все же сестра… забота это у гномок в крови. Но взгляд Аниэ был совершенно другой. В нем помимо заботы и простой любви – была любовь к нему, как к гному. К будущему мужу. И ему нравился этот ее взгляд. От этой нежности щемило сердце, и время начинало идти медленно-медленно…       Он сел на стул напротив нее.       – Все хорошо, милая,– он взял ее за руку и вдруг загадочно улыбнулся. – Хотя вообще-то голова кружится. Ты побудешь со мной?       Аниэ посмотрела на дверь в его спальню и покачала головой.       – Я дала себе слово, что переступлю порог твоей спальни, только будучи твоей женой.       – Когда ты это успела придумать такую глупость?       – Когда сказала тебе, что люблю. Нас больше ничего не держит, Торин. И я хочу быть твоей всецело… но только… я хочу, чтобы это случилось после свадьбы. А если мы окажемся в одной кровати… ты…– она поймала его почти негодующий взгляд,– _я_ точно не сдержусь.       – Тогда посидим немного здесь? Не хочу тебя отпускать,– Торин не был согласен с ней. Он держал себя в руках уже очень долго, каждую ночь до того, прижимая ее к своей груди. Но если ей так будет спокойнее – пусть будет так.       Аниэ согласно кивнула, но Торин видел, что она устала и хочет спать. И со вздохом он сдался.       – Хотя уже слишком поздно, чтобы засиживаться… пойдем, я уложу тебя спать.       – Да я и сама…– она запнулась о его взгляд и улыбнулась. – Хорошо.       Он завез ее кресло в комнату и помог ей встать. Ее подняли с постели сообщением о том, что Торин в лекарских палатах. Так что она лишь накинула на себя халат. Он снял его теперь с нее, оставляя ее в одной ночнушке. Смотря на нее он вдруг не ко времени вспомнил того гнома из темницы. И даже помрачнел.       – Ты чего? – спросила Аниэ. – О чем ты думаешь?.. Не нужно о нем думать.       – Я просто… я не понимаю его… я люблю тебя всей своей душой. Я хочу разделить с тобой близость. Хочу прикоснуться к тебе… и даже несмотря на все это, я могу контролировать себя, спокойно ждать нашей свадьбы. Я был готов ждать хоть год твоего согласия. И то, что случилось… то, чему я стал свидетелем – у меня просто не укладывается в голове. Я не могу это понять.       Аниэ протянула руку и усадила Торина рядом с собой.       – Именно потому, что ты любишь меня – для тебя это так странно. Но люди не были такими. Их жизни не такие долгие, чтобы ждать, добиваться… они привыкли получать все разом и пользоваться своей силой. Долгое пребывание рядом с людьми изменило и гномов. Физическая сторона любви никогда не была главной для нас… и повторные браки оттого были так редки. И гномы нередко вообще проживали всю свою жизнь одни… так было, Торин. Но так уже не будет. Мы поменялись. Мы долго скитались по свету, и переняли немало у людей. Плохого, но и хорошего тоже. Потеряв Родину, по-другому смотришь на мир. Все уже не кажется таким определенным… и гномам стало страшно терять родных… потому-то они стали заключать повторные браки, чтобы восстановить потерянное. Чтобы не быть одинокими… Ты не заметил этого всего… Ты жил под тяжестью своего долга и бремени, все время думая о том, что придет день, когда ты должен будешь вернуть и вернешь гномам Родину. Ты не заметил день, когда она не стала им настолько сильно нужна. Ты видишь эти перемены теперь… в излишней самостоятельности гномок – молодых девушек. Их не было так много в Эреборе раньше… а теперь крыло почти заполнено. Раньше они жили с родителями до самой свадьбы.       Торин тяжело выдохнул.       – Все было по-другому, - продолжила говорить Аниэ. – Но так уже не будет. Будет лучше. Будет наша свадьба и наша жизнь. Я люблю тебя, Торин. Я так сильно тебя люблю! Я так долго выкорчевывала из себя саму способность любить, чтобы даже жалость убрать из своего сердца. Чтобы зачерствелое оно перестало болеть по потерянному. Но оказалось, что я лишь думала, что смогла это сделать… все хотят любви. Даже если не осознают этого. Гном этот тоже хотел любви. Он только ждать не хотел. А может, девушка его отвергла… а он… не знаю… тот человек тоже хотел любви, но он забыл, что душевное должно быть выше физического… он хотел всего и сразу. У него была жена, которая не могла дать ему себя, а может после родов она уже не была так красива…       Торин пожал обе руки Аниэ.       – Не надо вспоминать о нем. Это все давно прошлое.       – Да, ты прав. У меня есть сын, и есть ты. Больше, чем я когда-либо мечтала получить,– она внезапно погрустнела. Торин приподнял ее за подбородок, заглядывая в ее глаза.       – Ты… ты не будешь меня ревновать? – спросила Аниэ очень тихо.       – Нет. У меня есть сестра, Кили… скоро будет внук. Ты ведь не ревнуешь меня к ним? Мы все вместе – одна семья, Аниэ. Ты сама ведь только что прочитала мне целую книгу о том, как изменились гномы, но не я… во мне это древнее осталось. Прожить всю жизнь одному? Согласен, что теперь, когда я встретил тебя, это невозможно. Но я уже смирился, что у меня не будет своих детей. Мы больше не будем об этом говорить, душа моя. Мы будем просто жить. И просто будет счастливыми…       – Если хочешь, ты можешь остаться спать здесь,– улыбнулась гномка.       – Нет, милая, я пойду к себе.       Он нежно поцеловал ее в губы и ушел. Она еще долго не могла уснуть. Нехорошее что-то бродило в ее душе и кусалось, не находя выход. Пережитки старых мыслей, ее собственное сожаление, что она не сможет дать Торину ребенка. Раньше они были в равном положении, но теперь у нее был Рун.       И, как и всякому существу, наделенному разумом, Аниэ не так легко было отделаться от ненужных, и подчас лишних мыслей.       Но что бы там ни было, засыпая уже под утро, Аниэ твердо решила, что больше никогда не заговорит об этом с Торином и сделает все возможное, чтобы он был счастлив только с ней.       Встав утром, Торин не стал ее будить. У него было назначено еще несколько встреч с гномами, желающими сочетаться браком, и оставалось еще немного мелких распоряжений к свадьбе.       Но прежде он зашел в лекарские палаты.       Рика и Оин уже были на ногах, а может, еще и не ложились. Они о чем-то спорили, и не заметили, как Торин подошел к ним.       Он уловил окончание их разговора.       – Что ждет этого гнома? – спросила Рика.       – Будь уверена, его ждет справедливый суд. Но мне сначала нужно разобраться, что там произошло.       – Разобраться? Было б в чем! – воскликнула Рика даже горько. – У нее на руках отметины от веревок, порезано все тело. Вы, правда, думаете, что она на все это добровольно согласилась?       – Но она как-то очутилась в этой темнице. Минуя всех стражников в коридоре. Он не мог ее дотуда дотащить незамеченным. Я должен во всем этом разобраться, а потом судить. В этом и состоит понятие справедливости.       – Справедливо будет отрезать ему, что лишнее, чтобы никогда больше…       – Рика! – воскликнул Оин. – Что ты с королем-то споришь, глупая девчонка!       И он даже хлопнул ее по плечу полотенцем.       Рика вся вспыхнула, но язык прикусила.       – Я пришел поговорить с ней. Она очнулась?       – Да, ваше величество, сейчас я напою ее травой и вы сможете с ней поговорить,– и Рика быстро схватила со стола кружку и скрылась за ширмой у кровати в десятке шагов от них.       Торин задумчиво посмотрел ей вослед.       – Скажи-ка, то, что она сейчас сказала… я понял, что отрезать, но я не понимаю как? То есть это возможно?       – Возможно все, что угодно. Тело гнома очень крепкое. Заживет.       – Интересно,– протянул Торин.       – Но я этого никогда не делал, твое величество. Хотя для благого дела, можно и рискнуть.       Торин вспомнил, как Трандуил хотел укоротить ноги Тауриэль. И его передернуло. Это все было из одной породы извращения тела – то, что делали орки.       – Есть более гуманные методы, Торин,– вдруг заговорил Оин. – Есть травы, которые лишают гнома желания.       – Совсем?       – Ну на какое-то время точно. Я был на одном людском суде, там судили какого-то человека за подобные преступления. Так что…       – Что?       – Если суд решит оставить того гнома в живых, можно напоить его этой травой.       Торин растерянно кивнул и пошел к кровати, Рика уже напоила гномку и отодвинула ширму.       Вчерашний разговор с Аниэ помог ему понять то, что произошло лишь отдаленно. И он еще тогда подумал, и снова подумал теперь – был лишь один способ узнать все наверное – спросить.       Ему физически было противно от мысли, что ему нужно разговаривать с этой тварью, но другого выхода не было.       Он смотрел на свою жизнь. Всю жизнь без единой гномки. Только ли вера в то, что он любил и потерял, не давала ему посмотреть на женщину с желанием? Теперь все изменилось, но не настолько, чтобы он не мог дождаться свадьбы…       Может, и не стоит говорить с тем гномом. Вот он сам отчего в ту ночь пошел к Лим? Но остановился, когда понял, что она совершенно чужая и не похожа на его первую любовь.       Любовь… Торину нужна была любовь, иллюзия любви… а этому гному?..       – Ваше величество? – тихо позвала его Рика. – Вы не иначе чем о спасении всего мира задумались.       – Было бы неплохо… – кивнул Торин и сел на стул возле кровати. Рика поспешила удалиться.       Гномка пристально смотрела на него все время, она узнала в нем короля – редко какой гном или гномка могли его не признать. Даже если не видели никогда прежде, даже если не разглядели на общих собраниях, стоя далеко. Каждое его движение было пропитано королевской властью его. Выражение его глаз, мимика, даже осанка, походка…       – В-ваше в-величество? – едва смогла выговорить она.       Торин мягко улыбнулся.       – Как ты себя чувствуешь?       – Н-не знаю.       – Как тебя зовут?       – Инга.       – Ты всегда заикалась так сильно? – спросил Торин.       – Д-да… всю жизнь.       Он выдохнул. Хорошо, хоть не вчерашнее потрясение оставило ей этот след. Но что-то другое… там в Синих горах… в тех треклятых Синих горах.       – Ты приходила ко мне вчера до того как это случилось…       – Это случилось?.. В-вы о чем? В-вы… в-вы…в-в-в…       Она так сильно разнервничалась, что не могла выговорить и слова. Торин положил руку ей на плечо.       – Тише, все хорошо. Я пришел вовремя, чтобы спасти тебя. Тебя больше никто не обидит. Все хорошо, Инга. Все хорошо…       Она немного успокоилась.       – Зачем ты приходила ко мне вчера?       – Н-нет…       – Балин узнал тебя. Это была ты. Ты хотела попросить помощи, заступничества?       – Н-нет… все х-хорошо, а что вы с ним сделали?       – Он получит по заслугам. Это будет публичный суд, чтобы больше такое никогда не повторилось.       – Н-нет… он… я с-сама…       Торин поморщился. Нет, точно не сама. Не могла же она сама согласиться на подобное. И ладно бы на саму близость, но на то, чтобы он избил и изрезал ее?       – Инга, я твой король, и мне нельзя лгать. За эту ложь ты даже не мне отвечать будешь, а Махалу. Так что не нужно.       – Я пришла сама. Н-но я не хотела этого. У меня н-не было в-в…       – Выбора?       – В-выхода.       И она рассказала свою историю. Не оригинальную – так жили многие. Бедно, почти нищенствуя. А когда пришло время уезжать в Эребор, денег не хватало на дорогу. И они заняли у того гнома. И вчера он потребовал отдать деньги немедленно. Она ходила к королю за работой. А потом пошла увидеться с ним, чтобы попросить подождать… но ждать он не стал.       – Что? Я ведь… первые караваны пришли с теми, у кого были деньги, это правда… но после я ведь заплатил за всех, у кого не было денег приехать, сам. С вас взяли еще деньги? Когда вы приехали?       – Месяц тому назад.       – Этого не может быть.       – Я не л-лгу! – у нее даже щеки покраснели.       – Я верю тебе, но это… это все нужно выяснить. В любом случае, все хорошо, что хорошо кончается. Я позову тебе стражника, скажи ему, где найти твою маму. Я хочу с ней переговорить. Пусть придет ко мне сегодня же. Ни о чем не переживай, и поправляйся.       Это было интересно. Даже не так. Это было неожиданно. Гномам в Синие горы послали воронов сразу, как дракон умер. Но тогда сам Торин был не в себе, после сильно ранен. Он не подумал о том, что им попросту не на что будет возвращаться. Путь не близкий. Он стоит денег. Но после первых караванов, что привезли только тех, кто был богат, Торин понял свою оплошность. Деньги были выплачены тем, кто обеспечивал переезд – повозки, лошадей и безопасность – в полной мере.       А теперь выясняется, что помимо этой меры, они брали и другую – с гномов. И скольких таких, как Инга и ее мать они обобрали?       Гномы не были такими! – в который раз упрямо повторил Торин.       А откуда он знает, что не были?       Воспоминания сорокалетнего юноши много стоят? Он был принц и жил как принц. И воспитанный как будущий король, он сам отрицал порок и не верил, что порок есть в других. Но у его деда была Драконья болезнь. Неуемная жадность… почему бы ей не быть и у других гномов? Да, гномы жили хорошо в прежнем Эреборе. Но все ли гномы жили хорошо?       Утопические мысли о том, что нужно вернуть Эребору былую славу, сменились другими еще более утопическими – дать ему новую славу. Нужно сделать так, чтобы…       Чтобы что?.. Всегда найдутся те, кто будет недоволен, кому будет мало. Кому нужна будет любовь гномки помимо ее воли?..       Запугать? А выход ли это?..       А если нет, то где другой выход?       И все же, у него болела голова после вчерашнего удара. И он, не выходя от Оина попросил у него какой-нибудь травы, чтобы не беспокоить с этим Аниэ. Оин заварил ему настойку.       – Голова у тебя крепкая, да мыслишь слишком много. Оттого и болит.       – Это ты откуда взял?       – А что не угадал? – улыбнулся Оин. – У тебя складка на лбу, по ней всегда можно угадать, когда ты в благостном расположении духа, а когда думу думал уже часов пять.       – Никогда не замечал…       Оин рассмеялся.       – Еще бы. Сегодня не напрягайся и отложи все свои думы и расследования на потом. Все подождать может, а здоровье твое важнее. Тем более перед свадьбой! Хороша будет пара – гномка без ноги и гном без головы.       – Я бы ударил тебя Оин,– засмеялся Торин. – Но да ладно, голову свою пожалею.       – Я же шучу, Торин. Все хорошо будет, и нога ее заживет, и голова твоя в порядке будет! И танцевать вы будете так, что все ноги натрете!       Они еще немного поговорили, а потом Торин отправился в свой кабинет, нужно было выяснить, как гномы посмели брать с других гномов двойную плату…