Horcrux of my love

Гарри стоял напротив небольшого дома, где в окне мигал тусклый свет. Руки его подрагивали, а увесистый маховик оттягивал шею. Несмотря на палящее в небе солнце, его знатно так знобило от переживания. В сумке, что была перекинута через плечо, лежал арбалет, с которым ему еще предстояло научиться работать. Хотя, казалось бы, ничего ведь сложного, механизм почти такой же, как у пистолета. Но на деле же оказалось, что все не совсем так просто. Был у дяди Вернона знакомый, любящий поохотиться на мелкую живность в лесу, что, по сути, не совсем законно, так как на охоту нужно разрешение. Естественно у мистера Уилкинса этого самого разрешения отродясь не было, правда, всем он утверждал обратное. Ну, мало ли, вдруг кому-то приспичит пожаловаться в полицию? Этот самый Уилкинс — такой же тучный мужичок с усами и невысокого роста, — на охоту выходил с арбалетом. Притом, предпочитал он выходить в сумерках, так как меньше вероятности, что его заметят за противозаконным действом. Сам же Гарри частенько, забившись в чулане, слушал рассказы знакомого Вернона. Чулан был как раз напротив гостиной, поэтому все было прекрасно слышно. Правда, того самого Уилкинса все же привлекли к административной ответственности и выписали штраф, а еще позже тот по неосторожности, поплутав в потемках большого зверя с человеком, убил какого-то пьяницу, гуляющего по лесу. Что делал пьяный в лесу никто не знал, а вот бедняга Уилкинс по сей день отбывает срок в тюрьме. Дядя Вернон потом долго сокрушался и доказывал служителям правопорядка, что с мистером Уилкинсом он не знаком, а откуда у того взялся второй арбалет знать не знает и знать не желает. Но то — рассказы какого-то любителя, который совершенно необдуманно рисковал собственной жизнью, входя в лес, где водились не только кролики и куропатки. Вполне можно было встретить медведя или оленя. А сейчас Гарри предстояло убить человека оружием, которым он не владел в совершенстве. Несмотря на свои навыки ловца, пристрелить движущуюся цель было задачей непростой. Как оказалось, это не палочкой махать — тут нужна была сноровка, отточенные навыки и ловкость. Ну и еще, может, хорошее зрение, как у снайпера, чтобы рассчитать траекторию и попасть в цель. Проблема заключалась в одном: попытка была всего одна. Если он промажет — спугнет цель. Если он ранит, то придется добивать, а на дворе стоял день, солнце в зените, и в любой момент могли показаться соседи. По-хорошему все это лучше всего проворачивать именно ночью, когда любопытных соседей не будет, а сам объект его личной мести и практики будет дома, но Гарри сильно сомневался, что его зрение не подведет, а сам он не промажет. Был вариант с мантией невидимости, та сильно упрощала дело. Но вот стрелять так, чтобы и арбалет не было видно, было сложно. Самое оптимальное — спрятаться в кустах и выстрелить в тот момент, когда Грюм выйдет из своего укрытия. Гарри долго думал, что быстрее — стрела или заклинание? Грюм был не новичком, а отличным бойцом и аврором в прошлом. Вряд ли он так просто попадется на такое. Он всегда был начеку, палочку держал в рукаве, да и беспалочковой владел в совершенстве. Как-то Драко рассказывал о различных причудах богатых магов, например, ходить на охоту. Для этого есть специальное место в горах, куда порт-ключ стоит довольно недешево. Правда волшебники пользовались кто палочкой, кто волшебным оружием. Ведь убивать приходилось тоже волшебную зверушку. И Драко делился впечатлениями, как он стрелял из настоящего лука. Да, пусть не попал точно в цель, пусть дрожали руки и тетиву натянуть как следует, тогда еще мелкому Драко не получилось. Но это уже был хоть какой-то опыт. А у Гарри опыта почти не было, кроме парочки убитых ворон. Было холодно. Противно, если честно, осознавать, что он стоит тут, на прогретой от солнца за день земле, и ждет, зная заведомо, что это проигрышный случай. Где он и где Грюм? Почему он выбрал именно его? Грюм был самым ближайшим сторонником Дамблдора, разве что в рот тому не заглядывал в слепой верности. Да, это так, но… проще было убить самого Дамблдора, чем Грюма. Кажется, что Гарри прыгнул выше своей головы, взял слишком высокую планку. Цель, которая в разы опытнее и сильнее, чем он. Но разве это когда-то останавливало его? Несмотря на сгущающиеся сумерки, легкий холод и нервный стук веток о стекло, Гарри все же выдохнул, когда заметил, что свет в окне моргнул и погас, а после вышел и сам Грюм. Всё такой же, каким он и запомнил старого аврора. Вместо ноги протез, как и глаз — тот самый, искусственный, крутящийся во все стороны и, кажется, видящий насквозь. Аластор прихрамывал, волоча за собой деревяшку, заменяющую ногу. Потрепанный плащ, волосы, патлами обрамляющие морщинистое и заметно осунувшееся лицо. Но Гарри не обманывался, зная прекрасно, что как бы Грюм ни выглядел, он не теряет бдительности и всё так же резок на слова, всё так же молниеносен на действия. Гарри замер сидя в кустах и пальцами крючковато вцепился в арбалет. Сердце бешено бухало о ребра, а глаза пекло от накатившей паники и откровенного страха. Если не сейчас, то никогда потом и… Волдеморт не прощает промахи. Не ему, не в такой легкой миссии. Устранить орденцов по одиночке. Чтобы они захлебывались в своих сожалениях, в своих открытых, как порезы на коже, душах. Все они были преданы Дамблдору. Все они были готовы пожертвовать им ради своей свободы. Ради глупых улыбок и радости, что всё кончено. Мерзко и противно. Хочется блевать. Ладони вспотели и жар стал нестерпимым, обжигающим и колющим кожу. Ему казалось это таким же нереальным, невозможным и совершенно неправильным, что захотелось протереть глаза грязными руками и проморгаться. Вот она, цель. Бери и убивай. Он не смотрит, идет вразвалочку, грубыми ладонями ведя по оградке, его глаз смотрит лишь в одну сторону, сфокусировавшись на чём-то. Гарри замер, получше перехватив арбалет, и прицелился. Всё осложняло нервное дыхание сквозь стиснутые зубы, нервный озноб и колотящееся сердце. Он убивал и раньше, не ощущая никакого укола совести или сожаления. Волдеморт одним присутствием отравлял все живое рядом с собой. Он извращал и склонял на свою сторону. Всё в его словах казалось таким правильным, таким естественным и привычным, что уже не замечаешь, как яд растекается по венам, как он иглами вонзается в твое горло, как страх, что был недавно, сменяется на равнодушное спокойствие. Псих. Именно так охарактеризовала бы его тетушка Петуния. Потому что так оно и было. Но что же тогда изменилось сейчас? Здесь не было Волдеморта с отравляющим ядом на языке? Не было ожидаемой похвалы? Чего не хватало? Почему он колебался и не нажимал курок? Что. С ним. Не так? Пальцы дрогнули, во рту пересохло, Гарри глубоко вздохнул и прикрыл глаза, влажными ладонями крепко держа оружие. Вдох. И он нажал на курок. Нельзя сдаваться. Выдох. И стрела выпущена. Но ему отчего-то кажется, что летит она медленно и как-то косо, лавируя между кустами, сорняков и высоких деревьев. Секунды тянутся медленно, а сердце вот-вот выпрыгнет, он замер, как и замер Грюм, в последний момент разворачиваясь к Гарри лицом. Он узнал его, узнал. Его губы разомкнулись, а рука дернулась к карману. Стрела коснулась чужой груди, пронзая ее. Глаза аврора остекленели, всё еще сохраняя эту узнаваемость. Тучное тело повалилось наземь, и Гарри выдохнул, осознавая, что не дышал за все это время. Несомненно он попал в цель, где-то в области сердца. Сомнений не было, что Аластор не выживет, если, конечно, кто-то не окажет ему помощь. Укрытый легким сумраком заканчивающегося дня, Гарри сел на траву и облокотился спиной о дерево. Странные были ощущения. Был легкий триумф от того, что Грюм, который так часто саботировал других орденцов и всё настраивал против Гарри, умер. Должно быть легко и радостно. Но… Легкая, тошнотворная горечь и кислый привкус отвращения к себе, к Волдеморту с его жестокостью и похуизмом, к Дамблдору. К себе, что становился ничем не лучше всех их. Хотелось просто постучаться головой от безвыходности и давящего чувства неправильности. Хотя здравый смысл всё же утверждал, что всё правильно. Гарри понимал, что всё то, что он делает, в будущем станет гарантом его и Драко счастья. Они смогут жить спокойно, без оглядки назад и страха, что найдутся шантажисты или желающие отомстить. Нет, конечно, таковые найдутся, Поттер в этом ничуть не сомневался. Но устранить сильных противников стоило заранее. С слабыми бороться легче и проще. Особенно, если у него будет давление на общественность. А некоторых и вовсе было необходимо держать близко, потому что в будущем они могли пригодиться. Таких как Рон и Гермиона, Кингсли, хоть у Гарри и были к нему претензии, но он понимал, что лучшего фигуранта на роль министра не сыскать. Сам Поттер предпочитал управлять из тени. Он уже сполна глотнул этой насыщенной популярной жизни, когда ты на виду у всех, когда о тебе трубят газеты, когда, куда бы ты не пошел, везде найдутся те самые недовольные, кто будет тыкать пальцем. Ему хватило этого и хотелось элементарного отдыха и спокойствия рядом с любимым человеком. Было плевать, что подумают другие, что скажут и как посмотрят. Сейчас это всё казалось чем-то таким далеким, покрытым туманом и недосягаемым. Он надеялся, что выживет к тому моменту. Он сильно надеялся, что выживет и Драко. Он старался охранять и оберегать его как мог, всячески отводя от пристального взгляда Темного Лорда. Послышались женский истошный крик соседки и приглушенный вой сирены, Гарри сжег арбалет, сжал крепче маховик и скрылся в тени лесной чащи. Нужно было уходить раньше, чем его кто-то мог заметить.

***

Драко был сам не свой. Его знобило, кидало в жар, даже еда не лезла в глотку. Он перестал вообще замечать эти серые поникшие лица студентов, которым не повезло стать изгоями. Воротило от ожидания, от тревоги и не знания как там Гарри. Конечно, с виду Драко не отличался и не выделялся ничем. Всё тот же презрительно-надменный взгляд. Но внутри всё горело и сжималось, что не хватало воздуха. Он с такой силой сжал вилку, что хрустнули костяшки пальцев, а тарелки на столе зазвенели. — Драко, — протянул рядом писклявый женский голос, и юноша вздрогнул, осоловело моргнув. — Чего тебе, Панс? — недовольно буркнул он, вилкой проколов кусочек отбивной. Есть не хотелось, но видимость употребления пищи создать было нужно. Хотя бы для того, чтобы все отстали. На Панси это не действовало. — Ты ведь пойдешь на святочный бал? — промурлыкала она, едва не навалившись на него всем телом. — Нет, — пожевав, ответил Драко, скривив губы. — Но почему? — изумилась Панси и обиженно надула губки. — Потому что не хочу? — изогнул он бровь и промокнул губы салфеткой, давая понять что разговор окончен. — Сходи с Блейзом, ну или с Гойлом, — добавил он, перешагивая через скамью. Аппетит был окончательно испорчен. Пустынные коридоры, дышащие холодом и пылью, факелы, отбрасывающие тусклый свет, — всё это казалось таким чуждым и отталкивающим. Не было глотка свежего воздуха, всё будто прогнило и рассыпается медленно, крупица за крупицей падая на каменный пол. От охватившей паники дышать становилось в разы сложнее, когда он посмотрел в окно. Темно и моросил дождь. А его не было. Драко привалился к высокой колонне и сглотнул вязкую слюну, ослабив узел галстука. Он понимал, что задание опасное и непростое, он доверял Гарри и знал, что тот справится. Поттер был везучим, и Драко молился, чтобы эта везучесть сыграла ему на руку и в этот раз, но внутреннее беспокойство не давало покоя. Легкое, дребезжащее на краю сознания, сомнение гложило и с каждой минутой перерастало в паранойю, в навязчивую фантазию. Перед глазами то и дело вставал образ лежавшего на земле Гарри, раненого и беспомощного, а над ним склонился Аластор Грюм и угрожающе направил на него палочку. Губы аврора скривились в презрении, и он произнес заклинание. Глаза Гарри потухли, дыхание остановилось, и дождь смыл с его лица эту безмятежность. Спокойствие. — Блядь, — выдохнул Малфой и с силой ударил по стене кулаком, отчего послышался глухой удар и крошки камня посыпались на пол. Он ненавидел, когда происходило что-то, что он не мог контролировать, на что не мог повлиять. Он понимал, что влиять на решение Гарри он тоже не мог. Хотя нет, мог, конечно. Но это было бы неправильно, а Поттер бы это не оценил. Драко не мог быть законченным эгоистом и полной мразью к тому, кто жертвует всем, чтобы сделать их жизнь лучше. Из головы все еще не выходило осознание о крестражах. И если он тогда всем своим естеством был против и искал другие варианты, то сейчас понимал, как было бы хорошо, будь у Гарри свой крестраж. Он бы точно был уверен, что если что-то случится, это можно будет переиграть. Его можно было бы вернуть. Со стоном он лбом уткнулся в стену и зажмурился, медленно считая до десяти. Не будь он таким упрямым и самоуверенным, старающимся показать свою независимость, всё можно было бы обыграть иначе. А сейчас поиск крестражей лежал на Гарри. Драко предвкушал, каким будет этот ритуал. Но вместе с тем и очень боялся, что что-то может пойти не так, или что Темный Лорд может узнать и тогда… Послышались шаги и приглушенные голоса и смех. Драко отпрянул от стены и тенью скользнул в небольшую нишу. Идти сейчас в гостиную не хотелось, как и попасться кому-то на глаза. — …стал изгоем, — из-за поворота вышли Дафна Гринграсс и Оливия Руквуд. — Это навряд ли, — отмахнулась Оливия, скривив накрашенные губы. — Его папаша самый приближенный, он не может стать изгоем. — А Малфой? — спросила вдруг Гринграсс и остановилась прямо напротив темной ниши, где прятался Драко. — Его отец провинился и сидит в Азкабане. Насколько мне известно, он уже сползает вниз по социальной лестнице. Еще один промах и… — Малфои — древнейший род, к тому же большинство всех вложений благодаря Малфоям. Не думаю, что Темный Лорд просто возьмет и убьет Люциуса. Он же потеряет всё влияние в Британии. Никто не имеет такой репутации, как они. Так что я уверена, что Драко точно не станет изгоем. Чего не скажешь о… — Тш… — заткнула ее Дафна и оглянулась по сторонам. — Не стоит говорить вслух. Вдруг кто услышит? Просто… Я переживаю, ну, знаешь. Мой отец не в выгодном положении, чтобы спасти свой статус… наш статус… мне придется выйти замуж за Драко. — А разве не Астория? — изумилась шатенка. — Асти уехала. Она отказалась. Я не могу подвести своего отца, прекрасно понимая, что всё сейчас зависит только от меня. Но, кажется, Малфой не собирается жениться. Он же даже не смотрит в мою сторону, — вздохнула она. — Потому что якшается с Поттером, — скривилась Оливия. — Не пойму, почему Лорд медлит и не убьет его? Этот гриффиндурок начинает действовать на нервы. Видела, какой у него самоуверенный вид? Как же, неприкосновенный золотой мальчик. Ждет своего часа. Тебе просто надо быть чуть настойчивее, — со знанием дела заявила Руквуд. Дафна скуксилась и, вздохнув, кивнула подруге, натянуто улыбнувшись. Драко старался не издавать ни одного звука, почти не дышал. Ему было противно слушать подобное. От образа милой и улыбчивой Дафны не осталось и следа. На смену этому пришел образ скалящейся суки, стервятницы, которая цепляется за любую возможность, лишь бы быть на плаву. Готова лечь хоть под самого Гойла. Это вызывало лишь отвращение и жгучую неприязнь. — Так он убегает всё время. Вот даже сейчас снова куда-то спрятался, — возмутилась Дафна. — То с этой Паркинсон болтает. Меня вообще не замечает в упор. Может ему подлить любовного зелья? — воодушевленно предложила она. — С ума сошла? — тихо шикнула Оливия. — Мне кажется… Руквуд потянула болтливую Дафну в сторону подземелий, и голоса стали нечеткими, отскакивающими от стен. Драко вздохнул и провел ладонью по лицу. До чего же было мерзко. Конечно, еще с двенадцати лет он знал, что ему придется жениться на одной из Гринграсс. Астория была отличной партией — умная, тихая, обаятельная. Она была бы идеальной ему спутницей, чем-то похожей на его мать. И Драко смирился. Да и в принципе он тогда вообще не думал о женитьбе и был готов принять решения отца. Тогда Люциус был в его жизни огромным авторитетом. Его слово решало всё. Потом начались детские соревнования с Поттером. Драко всячески пытался вывести его из себя. Это соперничество, дух авантюризма и вечных подколов. Пока они не стали старше. Гарри перестал реагировать на его выпады, всячески стараясь уйти с его дороги. Это бесило поначалу. А потом… Потом что-то такое случилось, надломилось, сломалось вдруг внезапно, когда Драко слушал его там, на лестнице. Гарри был сломлен, подавлен. Уже не хотелось шутить, язвить и издеваться — добить, чтобы не мучаться. Он просто выслушал, просто помолчал. И не враги больше. Да и не были ими, если посмотреть с другой стороны. Такие похожие, никому не нужные, зависимые от кого-то. Гарри хотелось избавиться от этого, и он выбрал сам решать свою судьбу. Даже если он умрет, то это будет результатом его решений, а не чьих-то. И Драко был с ним согласен. Но он боялся, боялся оступиться, сорвать поводок, боялся посмотреть чуть дальше своего носа. Гарри научил его быть сильным, дал повод не сомневаться никогда. Что всё плохое — временно. И рано или поздно наступит затишье. Рано или поздно закончится зима, и придет весна, а за ним и лето. Драко позволил себе раствориться в калейдоскопе чувств и новых ощущений, позволил себе открыться другому человеку — пусть не сразу эта броня слетала, пусть отлетала ошметками. Но он смог поверить в себя, рядом с Гарри казалось всё таким безразличным и неважным. Таким естественным и правильным, что даже поневоле задумывался, а настоящее ли это? Поморщившись и мысленно дав себе оплеуху, Драко выглянул из своего укрытия, пристально вглядываясь в полумрак, окутавший коридоры школы. Пока он тут раскисал и предавался меланхолии, где-то Гарри наедине с Грюмом. И он даже не в курсе, всё ли у Гарри в порядке. «Конечно не всё, идиот», — рыкнул внутренний голос. Но и как-то помочь Поттеру Драко не мог. Если даже и получится покинуть незаметно Хогвартс, то найти Гарри будет практически невозможным. Никто, кроме Поттера, Уизли и Грейнджер не знали местонахождения ордена Феникса. Никто не знал, где живут сейчас они. Но Гарри, как глава ордена, конечно знал, кто и где живет. И это самая настоящая глупость с их стороны, что они так наивно даже не пытались спрятаться от него, искренне полагая, наверное, что тот на стороне света и точно так же искал пути сопротивления. Возможно, что это так, ведь они с Драко и правда искали путь, по которому смогут пройти, не опасаясь удара и клеветы в будущем. Но никто не знал, на какие риски они идут. И никто, конечно, не дает гарантий, что всё получится. Коридоры пустые и холодные, серые, облицованы камнем древним. Под ногами плиты — такие же мрачные, такие же холодные. И стены давят своей тяжестью. Драко мог признать, что с уходом Дамблдора школа утратила свою жизнь. Точно умирала, грубыми толчками выплескивая из себя мертвую энергию. Каждый день угнетал и довлел больше, чем предыдущий. Где было начало этому, а где конец — он уже не помнил. Был лишь один, кто скрашивал эти серые будни — Гарри. — Малфой, — окликнул его тихий голос с нотками хрипоты, и легкое дуновение ветра пришлось по оголенной коже. Драко замер и медленно повернул голову. Платиновая челка упала на глаза. Кто-то невидимый коснулся его ладони и Драко вздрогнул. Гарри раскрыл свою мантию невидимку и укрыл слизеринца. Теплое тело и горячее дыхание обожгло шею. Малфой вцепился в плечи Поттера, пристально заглядывая в глаза напротив. — Идем, — прошептал гриффиндорец губами и повел парня в сторону лестниц. Тайная комната была убежищем — их личное тайное пристанище, где они не беспокоились быть обнаруженными. Драко не успел что-либо сказать, как оказался прижатым к стене и в грубой хватке ладони вцепились в бока. — Поттер… — Малфой попытался отодвинуться, чтобы рассмотреть парня и убедиться, что с ним всё хорошо. Но тот, будто нарочно, яро вцепился и уткнулся лбом ему в плечо. Шелковая ткань сползла им в ноги. Было слишком жарко и этот жар распространялся по телу, забираясь под одежду и сдавливая горло. Даже несмотря на то, что здесь было холодно. — Гарри?.. Что случилось? — спросил он и обхватил ладонями лицо гриффиндорца. — Ты справился? Или… — больше всего, Драко боялся, что если Грюм выживет, то явно донесет на предателя. Слава Мерлину, что Поттер выжил и это было уже хоть что-то. — Нет, всё получилось, — мрачно пробормотал тот и отлепился от парня, отходя на пару шагов назад. — У нас есть сутки, чтобы провернуть ритуал. — Всего… сутки? — переспросил Драко, тоже отходя от стены и вплотную приблизившись к Поттеру. — Гарри… Но мы еще ничего не подготовили. Да и потом. Прямо тут, в школе? Под носом Темного Лорда? Ты спятил? — Драко, послушай меня, — Гарри схватил парня за плечи и пронзительно заглянул в глаза. — Я знаю, как тебе страшно, и я не обещаю, что всё пройдет гладко. Но я знаю одно. Что бы не случилось, мы вместе. Готов ли ты рискнуть? — Но почему сейчас? — Потому что Лорд знает, что я отправился за крестражем. У меня есть… — он пошарил в карманах и достал небольшой сверток. — Есть как раз все уцелевшие крестражи. Как оказалось, некоторые из них были в вашем поместье. Малфой сразу же скривился в отвращении, как только представил, что вся эта гадость находилась в его доме. Он даже подумывал, что как только они разберутся с Лордом, то он сожжет поместье. Слишком много неприятного там происходило. — Этого хватит? — спросил тихо Драко, рассматривая три артефакта. — Должно хватить, — кивнул уверенно Гарри. — В книге говорится, что крестраж — частица души. Значит, можно предположить, что это живая субстанция. Эти крестражи послужат проводником. В качестве живого сосуда, который нужно будет принести в жертву, возьмём кабана в лесу. Предупреждаю, что ощущения, если верить книге, будут не из приятных. И лучше всего все это провести сегодня ночью. Чтобы в случае чего нас не спохватились. — Хорошо, — кивнул в задумчивости Малфой и прикусил изнутри щеку. — Но как же отдых? И потом. Из школы вот так просто ночью на прогулку не выйдешь, каким бы ты тут не был привилегированным. все равно доложат Темному Лорду. — Так и не я пойду, а твой домовой эльф, который служит лишь Малфоям. У меня, к сожалению, такого пока нет. Драко ухмыльнулся и кивнул, а ведь точно. Доступ домовых эльфов в школу еще не ограничивали, а, значит, он вполне мог призвать своего эльфа. — Роки, — позвал Драко на пробу. Он не знал, сможет ли домовой эльф переместиться в Тайную комнату, так как она была скрыта на карте, даже в школе не все о ней знали. С характерным хлопком в ворохе серой пыли появился эльф с намотанной на худощавое и нескладное тельце простыней. — Что молодой господин желает? — скрипучим голосом поинтересовался домовик и низко поклонился, непропорционально длинными ушами касаясь пола. — Роки, ты сможешь из Запретного леса доставить сюда кабана. Нужно, чтобы он был живой, можно и усыпить, — спросил Драко властным голосом. — Роки сможет, господин, — с готовностью отозвался маленький раб и забавно крутанул длинными ушами, выпучив при этом большие глаза. — Приступай. Доставь его сюда, — отдал приказ Драко и вновь посмотрел на Гарри. Домовик исчез с тем же хлопком и вновь тишина. Капли бьются об пол, слышится тихий скрежет, шорохи и завывание ветра. Страшно. Было просто до ломоты в теле страшно. — Все будет хорошо, — уверенно заверил храбрый гриффиндорец и взмахом палочки очертил пентаграмму в центре комнаты. Бледно-зеленый свет падал на плиты, где неровными кляксами и разводами проступала грязь. Трещины тянулись от стен, уходя куда-то под толстые плиты. Когда-то это была комната самого основателя. Когда-то тут был Василиск. Драко поморщился и встал рядом с Гарри, помогая расположить крестражи по центру. Вскоре появился и эльф с тушкой небольшого кабана. И Драко удивило то хладнокровие, с которым Поттер ножом — обычным таким ножиком, какой есть на кухне — вырезал руны на тушке животного. Он сосредоточен, глаза его сощуренные, руки не дрожали. Лишь бледность и синяки под глазами выдавали в нем усталость. — Ты уверен, что туша кабана подойдет? — с сомнением спросил Драко, все еще не уверенный, что хоть что-то получится. — Я не захотел тащить за собой Грюма… — хмыкнул в шутку Гарри и, заметив расширенные глаза парня, фыркнул: — Кабан подойдет более чем. Нам просто нужно что-то живое и большое. Ну убивать кентавров негуманно, да и эти твари нападут. Так что… думаю, всё получится. — А если нет? — всё не отставал Драко. — У нас не будет второго шанса. А Темный Лорд, вполне вероятно, ощутит, что что-то не так. — Драко, ну в самом деле, — вздохнул Поттер и подошел вплотную. — Соберись. Нельзя сомневаться, иначе и правда может не получиться. Тут нужны сосредоточенность и внимание. Дальнейшее всё происходило будто во сне. Искры оранжевого и пурпурного окутали их. Комната будто нагрелась, сам воздух стал нестерпимо горячим. В пальцах покалывание и сухость во рту, легкое дребезжащее жужжание в ушах. Страх сковал все естество, заставляя сердце едва не остановиться в тот момент, когда что-то острое вошло сквозь грудную клетку. Голос Гарри становился тише, даже его губы, казалось, уже не шевелились. Было больно. Всё нутро обожгло, словно он сгорал заживо. Из горла вырвался надломленный крик, чьи-то руки не позволили ему упасть. Как сквозь шум он расслышал нечеткие слова Поттера. — Держись, Драко, — и стало темно и безразлично. Он будто плыл по воздуху, а над ним дробилось небо с черного на кроваво-красный. Накатила дурнота и всё перед глазами завертелось с такой силой, что он уже не различал ни цвета, ни красок. Боль — это все, что он ощущал.

***

Руки его дрожали и бил нервный озноб. Вся ответственность лежала на его плечах. Страшно, что не продохнуть. Он присел на корточки и склонился над юношей, распластанным на полу. Драко оказался слабее, чем он предполагал и отключился еще на начале. Гарри было уже тяжело что-то делать, даже держать в голове весь ритуал казалось чем-то невыносимо тяжелым. Всё растекалось в кисель и мысли путались, сбиваясь в единый комок. Гарри не рассказывал Драко, что главное в ритуале, особенно при разделении души и внедрении ее в живой сосуд было не жертва кого-то, а жертва, которую должен принести сам носитель. То есть, чтобы крестраж прижился, нужно было убить живой сосуд одновременно с этим раскалывая свою душу. Никто, конечно, не давал гарантий, что это вообще сработает. Так как единственный человек, кому удалось создать живой крестраж — был Темный Лорд. Да и то, насколько Гарри понял, сделано это было совершенно случайно из-за уже нестабильной души. А вот как это сделать правильно и осознанно, Гарри не имел четкого представления. Всё осложнялось тем, что Малфой из-за начавшегося ритуала и давления извне потерял сознание. По личной задумке самого Гарри, они должны были одновременно убить друг друга и успеть в этот короткий миг втолкнуть частичку своих душ друг в друга. Теперь вся ответственность висела на Гарри и только от него зависело, выживут они или нет. Если он убьет Драко, но не успеет при этом вложить в него свой кусочек души, то тот погибнет. Сглотнув вязкую слюну и успокоившись, Гарри начал произносить слова на древнегреческом. Крестражи Темного Лорда засветились изнутри и повалил черный, густой дым, образовавшись в спираль. Послышался визг и неприятный скрежет, но Поттер не останавливался, придерживая Драко за голову. Всё говорил и говорил. Обмакнув ладони в кровь кабана, еще достаточно теплую, он нарисовал руну на лбу Драко и на своей груди. Трясущимися руками взял свою палочку. Драко всего на короткий миг пришел в себя и открыл глаза, смотря неясным и нечетким взглядом. Гарри вложил в его ладони серебряный нож и приставил к своей груди. — Skótosé me gia na dóso zoí. Díno éna méros tou eaftoú mou. Psychí stin psychí.[1] Он сглотнул и зажмурился, ощущая, как сердце бешено бьется в груди. — Авада Кедавра! Клинок вместе с тем вошел в его грудь и легкое, раскалывающее его сознание, прикосновение чего-то потустороннего будто прошлось по телу. Он начал падать, ощущая эту боль в груди, противный звон становился всё громче и отчетливее. Последнее, что он увидел перед собой, это тело Драко лежавшее рядом.

***

Первое, что он ощутил, когда пришел в себя, это тошнотворный привкус металла во рту. Легкое жжение в области груди и тяжелый вдох. Перед глазами всё плыло и кружилось, хотелось пить. Звон — этот противный звон в ушах. Простонав, он сел, опершись ладонями о грязный пол. Осоловело моргнув, всё ещё пытался сфокусировать взгляд на расплывающихся контурах статуи. Рядом послышалась возня и такой же сдавленный стон, шорох ткани и хлюпанье воды. Гарри поморщился и медленно посмотрел в ту сторону, где полусидел также Драко. Губы гриффиндорца невольно дрогнули в подобии улыбки; Малфой выглядел до безобразия милым и немного комичным. Взъерошенный, бледный, в мятой мантии. Но, всё же, Поттер признавал очевидное — Драко был прекрасен даже в таком виде. Легкая небрежность в расстегнутой на груди рубашке, платиновые волосы, спадающие на лицо. Этот расфокусированный взгляд и приоткрытые губы. Его хотелось прижать к себе, такого комфортного и уютного. Даже несмотря на то, что они находились в холодной комнате, на грязных плитах, где воняло канализацией и плесенью. Где на них свысока взирала статуя основателя. Всё как-то терялось на фоне такого Малфоя. — Как ты? — спросил хриплым надломленным голосом Поттер и попытался подползти к парню. Он не знал, сколько сейчас времени, не знал, получилось ли у них то, что они задумывали. Смог ли Гарри в последний момент сделать то, что сделать было необходимо. Он не помнил — всё как-то в голове смешалось и спрессовалось. — П-порядок, — заикаясь отозвался Драко и начал лихорадочно ощупывать себя, а затем округлил глаза и ткнул пальцем в Гарри, сведя сурово брови вместе. — Ты… Ты не говорил, что придется убивать друг друга. Ты безответственный идиот, Поттер. А если бы ничего не получилось? А если бы мы действительно умерли? — Так ты помнишь всё? — обрадованно спросил Гарри, вовсе не обращая внимания на суровый тон парня. — Ты помнишь, что я… что мы… — Да, немного помню, — буркнул Драко и вцепился пальцами себе в волосы. — Я не думал, что всё будет настолько сложно и… как у тебя получилось с бессознательным мной? Я ведь не произнес ни одного слова. — Мне было достаточно, что ты просто открыл глаза. И… это было страшно, — поежился Гарри. — Страшно было убивать тебя. Самое сложное, что доводилось пережить. И, раз мы живы, значит, всё получилось, — облегченно выдохнул он. Малфой ничего не ответил, пытаясь встать на ноги, но те всё норовили разъехаться в стороны и приходилось опираться о что попадется под руку. — Сколько сейчас времени и… сколько осталось времени до того, как Лорд поймет? Или уже понял… — как-то задушено прошептал Драко. — Ты этот момент, надеюсь, учел. — Сейчас и проверим, — отозвался Гарри и точно так же, покачиваясь, встал на ноги, всё еще стараясь удержать равновесие. Взмахнув палочкой, Гарри облегченно выдохнул. Время подходило к утру, они успевали к завтраку. Дав Малфою заготовленные и хранящиеся здесь же зелья, он направился к пентаграмме. Крестражи лежали всё там же, куда и были положены. Правда внешний их вид уже не был таким красивым, как прежде. Чернота и обугленность украшала артефакты. Вся позолота и серебро слезло и драгоценные камни почернели. Гарри взял в руки один артефакт и прислушался к ощущениям. Было пусто. Вся неживая энергия была израсходована на их ритуал. Поттер не знал точно, почувствует ли что-то Том, как быстро он поймет, что артефакты, которые Гарри заменил на искусственные с темной подавляющей магией, подделка, и, самое главное, как быстро он успеет среагировать. Гарри аккуратно собрал все артефакты, бывшие когда-то вместилищами крестражей и положил на ткань, завернув их. Всё получилось, как он и планировал. Самое главное, что это не нарушало их договора с Лордом. Гарри ведь не причинял ему вреда — а о причинении вреда крестражам речи не шло. — Да, всё получилось. А теперь, Драко, слушай меня очень внимательно, — проговорил Гарри и подошел к едва стоявшему на ногах блондину, пристально заглядывая в глаза. — Сейчас мы с тобой, когда выйдем на поверхность, разойдемся каждый по своим гостиным. На вопросы, где мы были, придумываем каждый свой вариант. Я, например, просидел на Астрономической башне. Это так, чтобы наши легенды не совпадали. Во-вторых, очень скоро я собираюсь убить Темного Лорда, — Малфой резко вздрогнул и пальцами вцепился в рукава Гарри. Всем своим видом буквально крича и протестуя. — Я не умру… Ты же сможешь меня вернуть, правда? Мой якорь — ты! — Гарри… Ты… Вы же собирались устроить показательное нападение… — неуверенно пробормотал Драко и потряс головой. — Это рискованно, Поттер. Нет никаких гарантий, что всё действительно получилось, и что я смогу вернуть тебя. А что, если ты будешь таким же, как… как… — Хей, не сравнивай меня с Ним, — обиженно возмутился Гарри. — Я разделил свою душу с тобой, в замен взяв частицу твоей. Я вернусь прежним, главное с ритуалом не напортачь. Книга лежит в моей сумке, у тебя к ней есть доступ… По поводу показательной дуэли… Я передумал, — ухмыльнулся Гарри. — Я спровоцирую Тома, и он, будучи уверенный, что нас связывает клятва попытается, навредить мне через метку и саму клятву. У меня всё было спланировано. Как только он попытается убить меня, я в ответ применю к нему этот же прием. Я понял, как работает метка и как на нее воздействовать. Ну, а еще клятва работает в обе стороны. Убив меня, он умрет сам. А уж я-то сделаю всё возможное, чтобы так и было. Верь мне, Драко… — Гарри… — И еще, — юноша не дал договорить Малфою, прикрыв его губы ладонью. — Сделай кое-что для меня. Убей Нагайну. В это время года она часто спит и чаще всего, насколько я знаю, она находится в подземельях поместья Малфоев. Тебе нужно будет просто перерубить ее голову мечом Гриффиндора. Тогда Лорд окажется достаточно слабым и уязвимым. Я умру, конечно, но ты сможешь вернуть меня к жизни. Главное тело мое под стазисом спрячь куда-нибудь. Драко смотрел с неверием, сомнением и легкой паникой. — Я понимаю, что слишком на тебя скидываю и прошу… Но только так мы сможем уничтожить его. Освободить всех и стать свободными. Благодаря ученичеству у Лорда, я смог достичь очень многого в познаниях о магии, заклинаниях, ритуалистике. Он хорошо в этом меня понатаскал. А еще, что немаловажно, в стратегии. Поэтому, я знаю, о чем говорю. Поможешь? — спросил Гарри и склонился к Драко, кончиком носа, касаясь чужой щеки, на которой он ощутил влагу. — Ты псих, — устало констатировал Драко и шмыгнул носом. — Конченный псих. — Знаю, родной. Потерпи еще немного… Сейчас только мы и есть друг у друга. Мы спасем твою мать из лап чудовища. Ради нее, Драко. Не ради даже меня или себя, — шептал Гарри, уткнувшись в изгиб шеи своего парня. — Хорошо… — выдохнул Драко, подавляя тошноту. — Хорошо, я сделаю это. — Я люблю тебя, — произнесли бледные губы, щекоча кожу. — Я тебя тоже…