На седьмом небе

Отговаривать Доффи было бесполезно: он, все ещё тусуясь на своей волне, никого не слушая (даже старшие из семьи, похоже, не могли достучаться до него), завёл неприметную чёрную тойоту, кинул на заднее сидение вычурный розовый пиджак и твёрдо решил отвезти Ло домой. И это после шампанского и виски. Джокер под действием алкоголя становился совершенно невыносим. Сначала лип к Росинанту, явно стараясь заполучить недостающий ему тактильный контакт, потом начал спорить насчёт какой-то революционной армии, довёл всех, кто в этом что-то понимал, до белого каления, а затем и вовсе на заднем дворе поджег салюты — пожароопасная обстановка его не ебала. И самым главным опровергающим аргументом на любой здравый совет было шуточное нытьё, что его никто не любит. Вот тут-то Детка 5 и начала реветь. Коразон по-тихому смылся из этого дурдома, сославшись на свои какие-то срочные дела, и тогда Доффи опять ушёл к себе в спальню, оставив Ло на растерзание Детки 5 и Деллинджера. Этот говнюк был младшим в семье, и, похоже, тоже имел проблемы с головой. Но через час Джокеру наскучило, он спустился со второго этажа, схватил школьника и уволок к импровизированной парковке во дворе. Они едут на огромной скорости по плохой, усыпанной мелким гравием и проросшей сорняками дороге. Ло подпрыгивает, внутри все сжимается в ощущении то ли безумного восторга, то ли невысказанного страха. Именно щекочущее чувство в груди заставляет его паниковать — все это напоминает самый первый приступ удушья. Доффи спокоен, лыбится себе в зеркало заднего вида — его волосы развеваются от ветра из припущенного стекла. В машине жарко, душно, пахнет нагретым пластиком и ароматизатором со вкусом цитрусовых. — Ло, сколько у нас времени до финальных экзаменов? — мужчина ведёт вслепую, нарочно обгоняя проезжающих мимо. — Чуть больше месяца. — И что? Твоя сестра останется совсем одна? Ты собираешься её бросить? — он смеётся, тойоту подкидывает на кочке, а затем её траектория смещается ближе к обочине. Джокер продолжает веселиться. У Трафальгара темнеет в глазах от страха. О судьбе сестры он вообще сейчас не задумывается, его волнует лишь стрелка на спидометре. Они чудом ещё не задели ни одной машины. — Нет. Она самостоятельная девочка и вполне справится без меня. Хотя, если честно, я буду очень скучать, — он, насколько это возможно с длинными, как палки, ногами, съехал по сидению в попытке унять дрожь. — Лами сама хочет во Флеванс, к родителям. Может быть, ей даже это разрешат, но во Флевансе нет школы, поэтому мы встретимся не раньше, чем через два года. Она подружилась с Росинантом, думаю, он приглядит за ней, — Ло думает уколоть Доффи, мол, смотри, твой жалкий младший брат привязался не только ко мне, но и ко всей моей проклятой семейке. — Не приглядит, — он хмурится, задумавшись, стрелка на спидометре резко подскакивает. — Мы всей семьей переезжаем на Дресс Розу. Здесь больше ловить нечего. И ты поедешь с нами. После пяти минут молчания Джокер вкрадчиво, как-то обидчиво выдаёт: — Неужели у тебя и правда такие хорошие отношения с сестрой после всех тех пируэтов, которые ты для неё устраиваешь? Ло физически не может ответить. Он уже не в прошлом — в настоящем, глотая каждую секунду, пока не очень габаритная машина не врезалась куда-то и не придавила его железом. Он бы, возможно, попросил Джокера остановиться, свалился бы на землю и на адреналине пошёл пешком через непонятные поля, которые проносятся неразборчивым пятном через стекло… — Она, в отличие от своего никчёмного старшего брата, талантлива, Ло. Но знаешь, почему я выбрал именно тебя? Парень с паникой пытается открыть дверь, дергает ручку заблокированной машины снова и снова — в глазах темнеет от чувства, что пьяный водитель только что переехал что-то мягкое и, возможно, живое: — Остановись! Ты же разобьёшься, к чертовой матери! — Ты уникален, Трафальгар Ди Ватер Ло. И никогда не сдашь меня правительству — ты сам повязан по рукам и ногам. В полной моей власти, — Джокер смеётся, не слышит его, остервенело жмёт на педаль. Их подбрасывает. — Ты уже сделал выбор? — Останови машину, придурок! — Ло чувствует, что не может больше вдохнуть воздух — лёгкие ужались. Он пытается нащупать во внутреннем кармане ингалятор, но Доффи перехватывает его руку, сжимает до боли. Время останавливается. Нет никакого будущего (теперь уже точно нет), пока Джокер, тряся его за плечи одной рукой, из раза в раз повторяет: — Ты уже выбрал меня? — Ло, ты готов? — Тебе осталось жить несколько минут. Говори! Спазм не даёт разогнуться. Трафальгар Ло со всей силы бьётся зажатой рукой в надежде вырваться из цепкой хватки, и одновременно с этим рулем никто не управляет — какая разница, от чего умирать? Глаза нестерпимо жжёт от слёз, пока Доффи, заливаясь смехом, бездумно прибавляет скорость. Ёбаная комедия без продолжения. Тогда к чему были все эти разговоры о Лами, если в конечном итоге Джокер решил его убить? Парень хрипит, как старик, кожа синеет — тойота несётся под двести километров в час, её подтряхивает на кочках так, что сжимается сердце. Возможно, старший ребёнок знаменитых врачей, героев здравоохранения, был полным козлом, и вполне нормально, что он сейчас сдохнет. Доффи-то выживет. Он почему-то в этом не сомневался. «Формула максимального пульса — 220 минус возраст, — последние мысли проносятся стремительно, озвучиваются, почему-то, голосом отца. — Игра на перегонки — кто сыграет в ящик первым?» Доффи больше не ржёт — он наконец-то смотрит куда-то кроме зеркала, в котором отражаются блики его сужающихся к краю зеркалок. И жмёт по тормозам. Парень всё ещё машет руками, хлопая по карманам — Джокер кричит на него, спрашивает, где находится блядский ингалятор. Приступ затянулся. Это могла быть гипервентиляция легких. Или, совсем как в первый раз, бронхиальная астма. Ло встряхивает ингалятор, вдыхает бекламетазон и начинает дышать без предсмертных хрипов. Ло больше не задыхается. На подходе новый приступ — приступ истерики. Столько всего дерьма произошло с ним за это время, и ведь даже не пожалуешься никому и не расслабишься так, как раньше. Грёбаное сердце не выдерживает не из-за наркоты — из-за Джокера и его безумного плана по спасению Трафальгара Ди Ватер Ло, которого он, ко всему прочему, считает безвольной куклой без шанса стать кем-то больше, чем торчком. Осталось чуть больше месяца до его конечной станции — до Флеванса, а он даже… — Ло, ты что, плачешь? Ло смотрит на него краснющими глазами, чувствует липкое по лицу и мотает головой, мол нет, это нормально. Джокер выглядит обеспокоенным, но тем не менее, в любой момент может выпустить в него несколько пуль. — Чёрт… Джокер съехал в траву, подхватил парня поперёк живота и сцапал руками так, что тот снова мог начать задыхаться — Ло пытался вырваться, от шока кричал какие-то ругательства, но расслабился и снова начал позорно реветь. Грёбанный Джокер! Джокер-Джокер-Джокер! — Всё хорошо… — он погладил Ло по спине, но тот лишь залупил в ответ по спине. — Ты, блять, вообще нормальный? Ты ебанутый! Отпусти! Доффи только сцепил свои огромные руки сильнее, сел на капот — его пальцы дрожали, хотя за очками не было видно нихрена, ни одной более-менее человеческой эмоции. Он успокаивающе начал что-то говорить, не затыкаясь, пока Ло не обмяк. Может быть, прошло минут двадцать, пока время опять пошло с привычной скоростью. Пьяный Джокер был невыносим и, кажется, более чем эмпатичен. — Ло, всё хорошо… просто скажи, что ты выбрал меня, и мы уедем на Дресс Розу. Не будет никакого Флеванса. Мы придумаем, как сделать так, чтобы вы с Лами поддерживали связь. Ну же, не реви, ты серьёзно думал, что я мог тебя убить? — он шаркнул ногой по сухой земле, пачкая брюки. Ло чихнул от пыли. — Ты думаешь, что ты такой всесильный? Хватит меня спасать! Как вы меня все заебали, — он наконец-то вырвался, полез в карман брюк за сигаретами. Выкурил одну, кинул в сухую траву, Доффи всё это время молча наблюдал за ним и не сказал ни слова, только напрягся, как струна, вырвал травинку и начал её жевать. — Я уже ничего не хочу. Почему бы вам просто не оставить меня в покое? — после выброса адреналина и всего лишь одной сигареты парень почувствовал титаническое спокойствие на границе с равнодушием. Курить после приступа астмы — это было традицией. — Конечно, — Джокер нервно засмеялся. — Ты не заслужил покоя, Ло. Ты, как и все, должен расплачиваться за грехи своих родителей. Но ты не одинок, — он выкинул травинку и вырвал у парня вторую сигарету. — Так, всё, хватит. Садись в машину. — Я никуда с тобой не поеду, уёбок! — Следи за языком, — Джокер потащил Ло за шкирку, кинул на заднее сидение. Он злился. Эмоции Джокера менялись каждую минуту, пугали своей неоднозначностью. Его «обидчик» затрясся. — Ты понравился семье, Ло, — зачем-то повторил он, завёл машину. — И ты поедешь с нами. Правительство — та ещё проститутка, и для того, чтобы её обвести вокруг пальца, нужно иметь много связей. Ты уже сделал свой выбор? — Я согласен. Пусть будет Дресс Роза, — ком снова подступил к горлу. — Доффи, пожалуйста, больше не делай так. Я чуть не откинул копыта, — теперь Джокер, видимо, резко протрезвевший, вёл аккуратно, но всё ещё не пристегнулся. — Можно я сяду на переднее сидение? Мужчина протянул свою руку, не глядя дотронулся до его волос, потрепал их. — А ты не умирай. Ло, — он снял очки и через зеркало посмотрел назад. — Ты меня напугал.