Малышка...

В гостиной на диване, в темноте и тишине, которые нарушал только свет и треск камина, в объятиях друг друга, будто прячась от всех, лежала молодая пара. И правда, пройдя мимо дома можно было подумать, что хозяева спят или вовсе уехали: в окошках не горит свет, не раздаётся уже привычная соседям музыка, совсем не слышно заливистый смех. Девушка, прижавшись к парню, шмыгала носом, изредка роняя слёзы на обнажённый торс. Он, чувствуя на себе мокрые капли, нежно проводил по её щеке, вытирая оставшийся после слёз след. «Всё, на сегодня это последняя. Хватит.» Подумала она про себя и в благодарность за нежность поцеловала парня в области татуировки, на которой были выведены три знаковые цифры, соединяющие их. Он осторожно приподнимает её голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Л- Всё будет хорошо, Настюш, всё пройдёт. — он не ждёт ответа, а медленно затягивает её в поцелуй, нежный, искренний, наполненный болью и переживаниями. Ещё несколько часов назад она сидела в своём кабинете. На компьютере был составлен сценарий прямого эфира, который ждёт её завтра. Но ей ничего не нравилось. Всё было таким обыденным и заезженным, что ей казалось, люди заснут прямо посреди шоу. Нужно что-то новое, необычное, что ещё не успело надоесть. Но как ни крути, у неё не получалось придумать лучше. А эфир уже завтра. Она даже не знает кого звать, что уж говорить о сценарии, если нет гостя, который вызовет интерес. Помимо эфира, у неё есть ещё куча рекламных предложений, некоторые из них она приняла, и теперь нужно думать, как бы правильно приподнести товар народу. Но и тут всё не так просто. У неё нет ни одной идеи, которая бы вписалась в её стиль и была уместна. Эти и ещё куча других дел, к которым она не могла найти подход, навалились на неё разом. Всё это на неё давило. Она не выдержала и из глаз хлынули слёзы. Такое происходит редко. Более привычная для неё форма выпуска негатива — крик. Больше не в силах делать что-то она встала из-за стола и легла на диван, поджав под себя ноги. Иногда даже самый стойкий боец даёт слабину. Потому что это нужно. Невозможно держать в себе весь негатив, боль, злость. Она достойно прошла все испытания за этот месяц и, пожалуй, может себе позволить немного поплакать. Как хорошо, что это произошло не в офисе, а дома. Её никто не видит, и она может спокойно рыдать. Внезапно дверь открывается. Настя знает, что это Лёша. Она задерживает дыхание и старается не издавать звуки. Но разве его обманешь? Он знает её как свои пять пальцев, ему достаточно просто находиться с ней в одном помещении, чтобы понять, что она чувствует. Лёша сел на диван и посадил Настю на свои колени, прижав к себе. Он не стал доставать её вопросами или читать морали, просто гладил шелковистые волосы, предоставляя девушке возможность выплакаться. Именно за это Настя мысленно благодарила его. Он не навязывается. Если бы он начал расспрашивать причину этой небольшой истерики, то вечер явно закончился бы ссорой, но это его девочка, он чувствует её, знает, что ей нужно ещё наперёд её. Поэтому они сейчас лежат у камина. Танцующие языки пламени завораживают девушку, приходит спокойствие и умиротворение, особенно если рядом любимый человек. Они молчат. Им не нужно о чём-то говорить. Они понимают друг друга без слов. Им ближе язык тела. На нём невозможно соврать или что-то скрыть. Её пальчики, почти незаметно касаясь, обводят кубики на его пресе, что неслабо заводит парня. Она вздрагивает от его рук, гуляющих по её телу. Девушка приподнимается и накрывает его губы своими. Постепенно поцелуй углубляется, и нежность уступает страсти. Лёша осторожно подтягивает к себе белокурое создание и, отстранившись, переворачивает на спину. Он застывает, разглядывая девушку: такая маленькая, хрупкая, будто хрустальная. Она способна завести его одним словом, одним движением, такая манящая, её формы сводят с ума, а воспоминания о том, как её тело изгибается в конвульсиях от полученного с ним удовольствия заставляли сердце биться чаще и вызывали сладкое посасывание под ложечкой. Но вместо того, чтобы сорвать с неё одежду и выпустить страсть, он прильнул к её губам, подарив осторожный поцелуй, и тихо-тихо, опаляя горячим дыханием ухо уже ёрзующей в предвкушении девушки, прошептал: «Детка, ты устала. Не сегодня». Рваный выдох так сладостно вырвался из её ротика — музыка для его ушей. Мгновение, и он уже держит свою пассию на руках. Всё также аккуратно неся своё самое что ни на есть настоящее сокровище, он поднимается по ступенькам, иногда поглядывая на её милое личико, любуясь блеском влюблённых глазок, и доходит до спальни. Там он ложиться на кровать и, укутав девушку в одеяло, укладывает её на себя. В ночной темноте две пары янтарных очей разглядывают друг друга под светом луны. Лёгкий детский поцелуй в губы, и она, закрыв глаза, опускает голову на его грудь. Ровное дыхание, сердца, отстукивающие один ритм, его руки, нежно поглаживающие её спину и головку, поднимающуюся вместе с его грудной клеткой. Всё это убаюкивает девушку. Мирное сопение постепенно заполняет тишину. Лёша не спит. Он слушает её дыхание, осторожно, чтобы не разбудить, перебирает блондинистые волосы, всматривается в черты лица, вдыхает цветочный запах её тела и наслаждается теплом, исходящим от девушки. «Спи, малышка, отдыхай. Я буду охранять твой сон».